Чтение онлайн

«Это не огонь, женщина, это свет», — подумал Неброэль. И тут женщина отпрянула от ангела, что-то увидев в его глазах, испугавшее её.

— Странный ты… — серьёзно сказала она.

«Ещё бы!» — подумал Неброэль.

— Неужели Люцифер до сих пор ассоциируется у людей только с отрицательным образом и со всем, что плохо, гнусно, гадко и низко? — поинтересовался Неброэль.

— На самом деле нет…

— Неужели вы, дожив, нашими молитвами, до двадцать первого века, не смогли разглядеть, что Сатана, дьявол и Люцифер — разные вообще сущности?

— Просто нас с детства воспитывали в духе святости и непорочности. А всё, что плохо, ужасно и постыдно, то просто называли происками Сатаны или дьявола или грехами Люцифера.

— И вы в это верите?

— Большинство людей, да.

— Как тебя зовут? — вдруг спросил ангел.

— Сташена. Стаси, по простому.

— А вы, Стаси? Лично вы верите этому?

— Ну, лично мне дьявол ничего плохого и ужасного не сделал, если не считать, что моя кошка вчера сдохла, — пожала плечами Стаси, продолжая принимать за шутку или интеллектуальную прелюдию к бурному и страстному сексу весь разговор с незнакомцем, которого она не прочь была бы затащить в койку. — А ты-то сам как к этому всему относишься, красавчик? И почему это тебя так занимает в твоём возрасте? Ты что же, бывший пастор?

— Ты первая завела разговор о Дьяволе… — отмахнулся Неброэль. — А я уже… Просто мне кажется, Люцифер несчастен, что нет никого, кто бы мог полюбить его.

— Мой дорогой! Дружочек! Не грусти, я пожалею тебя, буду любить. Обещаю. И мне всё равно, как тебя назовут. Но если ты мне изменишь, я тебя поколочу. Так и знай. Можешь зваться хоть Аполлоном!

«Когда-то нас и так называли…»

Официант принёс и заказанную бутылку вина.

— Вот видишь, нам даже вино принесли! — обрадовалась она и взялась разливать вино по бокалам.

Неброэль поднялся из-за стола, намереваясь уйти.

— Эй, ты куда? — спохватилась Сташена, ловко схватив старика за руку и усаживая его снова за стол. — Мы должны выпить за встречу, за знакомство и вообще… Я могу звать тебя хоть Наполеоном, лишь бы тебе хорошо было. Мой п-пупсик!

Но Неброэля рассердило, что его всегда называли Сатаной или кем похуже. Не в лицо, конечно, но… Он снова сел на стул и принялся доказывать захмелевшей женщине истину. А та, похоже, была готова на всё, лишь бы затащить седовласого красавчика к себе в постель.

— Может, этот парень на самом деле не так плох, как о нём кричат многие тысячелетия напролёт?!

— Возможно. Не знаю. Мне всё равно, — отмахнулась женщина, занятая вином и принесённой для Неброэля пиццей.

— И вы не помогли бы ему, если бы он попросил о помощи?

— Люцифер просит о помощи? Это что-то новенькое! — в голос засмеялась она. — Католическая церковь долго бы потешалась над такой фантастикой! С чего бы Сатане просить помощи у смертных?

— Может быть, ему это так же необходимо, как людям нужен воздух! — горячился Неброэль, пытаясь достучаться до трезвой части сознания этой женщины.

— Зачем? Ему не нравится в Аду? — цинично осведомилась Сташена и вцепилась зубами в кусок пиццы.

— А если на самом деле — не нравится. Если он действительно хочет всё изменить и исправить? — с жаром доказывал Неброэль. — Неужели никто не поможет ему выбраться из этого Ада и обрести своё честное имя?

— Честное имя?! — тут женщина насторожилась.

Сташена почувствовала, что этот седовласый красавец со светло-карими глазами не просто так ведёт эти странные речи. Она начала жалеть, что заговорила с ним об этом и вообще остановила его, желающего уйти. Надо было тогда отпустить его, подумалось ей. Сейчас в его словах она чувствовала боль и безнадёжную тоску. Ей вдруг стало страшно. Она перестала самодовольно улыбаться и, кажется, что даже стала трезветь.

— Дружок, что-то от таких разговоров я начинаю трезветь. Ты меня пугаешь. Ты с таким жаром отстаиваешь моральные качества падшего ангела, что это как-то наводит на невесёлые мысли о том, что как бы ты не о себе говорил… Знаешь, я не настроена говорить о потусторонних вещах, тем более в нетрезвом виде. Я сюда пришла не для того, чтобы копаться в дебрях религиозной философии. Прошу, не грузи меня всяким бредом. Я на тебя имела совершенно определённые виды, и поверь, не для душевной беседы за столом. Иди, поговори ещё с кем-нибудь, — и Стаси пересела от Неброэля за другой столик.

— А если бы он действительно попросил помощи именно у вас? — не унимался ангел, сидя за своим столом.

— Слава Богу, никто меня об этом не просит. Отстань, не грузи, а то я позову вышибалу: он живо выбьет из твоей башки все эти дьявольские мыслишки. Ты что, извращенец или из секты сатанистов?!

Неброэль понуро опустил голову, посмотрел с отвращением на остывшую часть пиццы и с грустным видом направился из ресторанчика.

— Эй, эй! А кто заплатит за заказ? — раздался ему в спину голос официанта.

— Пусть проваливает, я забираю всё это, — сказала Сташена и, поднявшись, сгребла всё с его стола на свой. Она подозрительно посмотрела ангелу вслед, вздёрнула возмущённо брови, покачав головой, удивляясь. — Ну, надо же! Чуть не вляпалась! Сколько по свету отморозков шляется! Не маньяк ли это? — обращалась она к окружающим посетителям, будто искала их подержки. — В его возрасте у стариков нередко случаются помешательства на сексуальной почве. Правда-правда! Среди таких много извращенцев, маньяков и педофилов. Но я не маленькая. И педофила мне бояться нечего. Но вот остальных психов… — уже разговаривала она сама с собой.

— Что он от вас хотел? — спросил подошедший официант.

— Ему, видите ли, не понравилось, что дьявола считают плохим парнем! — всплеснула она руками возмущённо. — Да придурок какой-то! Больше мне думать не о чем, как о рогатом и его Аде! Когда здесь такое же дерьмо. Поэтому Ад это то, где мы все живём. Нет! НЕ живём, а доживаем. Или выживаем. Или существуем. Разве это жизнь? Единственное, чем я горжусь, так это тем, что Папа Иоанн Павел II поляк. Наш Папа — поляк! Ура, Каролю Войтыле! Наш Папа спасёт мир! — она подняла стакан с вином в заздравном жесте. Её тут же поддержали все посетители. И бар наполнился радостными возгласами.

Сташена проснулась от того, что услышала шаги внизу, в зале своего дома. Сначала она решила, что это её кошка. Потом вспомнила, что кошка накануне сдохла. Может быть это приснилось ей. Но, прикрыв глаза, она снова услышала шаги. Женщина поднялась с кровати, бросилась к двери спальни и закрыла её на защёлку. Потом прижалась к одёжному шкафу и замерла.

Шаги стали приближаться. Кто-то осторожно поднимался по лестнице наверх, в спальню.

Сташена, недолго думая, кинулась к окну и, распахнув его, вылезла через него на улицу. Спрыгнула со второго этажа, махом преодолела ограду и ринулась через дорогу к соседнему дому.