Чтение онлайн

– А что ещё сказал?
– заинтересовался я.

– Да больше ничего и не сказал. Сидел, улыбался. Уж не знаю, что там на Сретенском выдают, но коли вам такое письмишко прибыло, надо ехать однозначно!
– он посмотрел в зеркало заднего вида и широко улыбнулся.

К Константину Бенуа мы прибыли быстро. Будучи главным управляющим шерстопрядильной мануфактурой Евграфовых, он очень переживал за текущие дела.

– Павел Андреевич, ваше Сиятельство…

– Отставить!
– резко возразил я.
– Константин, без лишних разглагольствований, сразу к делу.

– Прошу простить. Вы прям, как ваш покойный отец, стержень о-го-го.

– Зря что ли четыре года провёл в шестом стрелковом?
– улыбнулся я.

– Тогда, ваше Сиятельство, конечно, ужас как разозлили Андрея Илларионовича. Он-то хотел, чтобы вас в лейб-гвардию определили. Приложил к этому массу усилий, соломку подстелил, с нужными людьми договорился. А вы… - сделал паузу Бенуа.
– В стрелковый.

– Что хотел мой отец, совершенно не соответствовало моим желаниям.
– холодно произнёс я.
– Константин Иваныч, будьте любезны папиросу.

– Для вас, Павел Андреич, всегда найдётся.
– улыбнулся уголком губ Костя.

Он достал серебряный портсигар с изразцовыми художествами на поверхности. Вещица недешёвая, но и Константин Иванович не первый день управляющим мануфактурой работал.

Мог себе позволить.

Я вытащил папиросу, он тут же достал спички и дал прикурить. Густой дым наполнил мои лёгкие после первой затяжки, и я даже улыбнулся. День стал чуточку лучше.

– Рассказывайте, что тут происходит.

– Ох, Павел Андреич…

– Живо!.
– гаркнул я.

– В общем, всё плохо. Мы несём огромные убытки.

– Даже заказ на пошив формы от императорского двора не спасает?
– нахмурился я.

– Тут вот какое дело, Павел Андреич…

Он всё не решался сказать, а меня это страшно нервировало.

– Да скажите уже, Константин! Ходите вокруг да около.
– рявкнул я, теряя остатки терпения.

– Дело в том, что императорский двор отозвал свой заказ.
– он выдержал ещё одну долгую паузу.
– Без объяснения причин.

– Это плохо.
– я на секунду задумался.
– А пошив для театра на Бронной? У них пожар был, весь реквизит сгорел. Помните? Делается?

– Ох, Павел Андреич…

– Клянусь своим титулом, ещё раз я услышу оханье, и я лишу вас должности!
– воскликнул я.

Папироса в моей руке внезапно вспыхнула и разлетелась снопом искр. Я от неожиданности дёрнул рукой, отбросил её в сторону и спешно начал тушить ногой.

Надавив на пятку, я поморщился от боли. Утренний укус осы давал о себе знать.

– Боже милостивый, ваше Сиятельство, Павел Андреевич, вы в порядке?
– захлопотал Константин.

– В полном порядке!
– недовольно произнёс я.
– Этот день поистине проклят. Другого объяснения у меня нет.

– Может в отпуск?

– Окститесь, Константин! Какой отпуск? Да и бывают ли отпуска у графа?
– я всплеснул руками.
– Вернёмся к нашей беседе. Что с заказом для театра?

– Отменили его. Отменили. У нас вообще дела плохи. Десяток исков на нас поданы в окружной суд, ещё два лежат в судебной палате. Очень плохи дела.

– Будьте добры, Константин, ещё папиросу, - сердце у меня колотилось, как бешеное, - иначе я сойду с ума. Судебная палата? Меня пытаются сделать врагом государства? Ну просто восхитительно.

Он вновь открыл портсигар, и я закурил.

– Не переживайте, Павел Андреевич.

Я выдохнул. Проблемы набирались, словно снежный ком и нужно было решать всё в срочном порядке.

– Отправьте все копии бумаг ко мне в имение на Бульварном.
– распорядился я.
– Какие сроки давности?

– Боюсь, что действовать надо незамедлительно, - тихо произнёс Бенуа, - В нашем распоряжении три дня, не более.

Я задумался. Пока думал, затянулся папиросой так сильно, что аж закашлялся.

– Всё решим, - произнёс я, - Какие заказы ещё остались?

– Местечковые, Павел Андреевич, местечковые.

– Какие?!

– Пошив для купцов Елисеевых, пошив для графа Победова, - он выдержал паузу, - Да и всё.

– Работайте, - сказал я и бросил затушенную папиросу в мусорное ведро, - А со своей стороны я всё решу, можете не сомневаться.

– Только на вас вся надежда, Павел Андреевич, - взволнованно сказал Бенуа.
– дай бог, чтобы всё разрешилось. К вам прислать нашего правоведа?

– Нет необходимости, пусть выполняет свою работу на месте.

Я сказал, что всё решу. Но как именно решать, пока не знал. Единственная зацепка, что крутилась в моей голове - это вокзал в шесть вечера и разговор с Лесьяной.

Когда я глянул краем глаза исковые заявления, среди них красной нитью тянулась фамилия Романов. Конечно, он напрямую не принимал в этом участия. Но косвенно - однозначно.

Подозревал я и Беклемишева. Он вполне мог распорядиться так, чтобы имущество Евграфовых постепенно было выкуплено за бесценок. Зачем ему оно было нужно - другой вопрос.

Но все нити вели на вокзал в шесть вечера. Я мог переговорить с Лесьяной, а она бы уговорила отца перестать вставлять мне палки в колёса.

Впрочем, никаких гарантий этот разговор всё равно не давал.

Я вновь вспомнил о том, как она поступила со мной.

Её письмо, её подарок и вообще постановление перед фактом - уязвляли мою гордость.

Уезд навсегда из Москвы? Хуже только, если б она пришла с любовником ко мне на порог и сказала, что мы больше не пара.

Если отбросить эмоции и всё, что сегодня произошло, то я обязан ехать на вокзал.

Во-первых, Лесьяна пообещала со мной попрощаться так, как ещё ни с кем и никогда не прощалась.

Означало это только одно - страстную физическую близость. И я буду лукавить, если скажу, что не желал этого.

На графиню у меня были самые смелые и серьёзные планы. Поэтому походы к иным барышням я себе в последнее время не позволял.