Чтение онлайн

— Что ты там мямлишь? — Поморщилась женщина, а про себя усмехнулась. Это могло быть похоже на страсть, чары демонического обаяния, влечение, протест, но только не на любовь. Зато неосознанная ревность промелькнула в глазах иномирянки в тот самый миг, когда она — ведьма, обнимала правителя за шею, прошептав ему в шутку: "Взгляни-ка сейчас на свою чужеземку".

— Сколько тебе лет? — Спросила Ианна.

— Почти 23 холодных луны, вроде так по-вашему?

— А ещё утверждает, что не нуждается в союзе? Кто откажется побыть королевой?

— А ты сама? — Ллея злилалсь на ведьму, которая то и дело говорила неудобные вещи.

— Мне нужен другой. — Ответила Ианна, вспоминая чёрные точно ночь глаза генерала, в которых тонула без остатка, в которые смотрела так прямо, как никто бы больше не осмелился. Он был её Богом, её душой, уходя оставив лишь пустоту. Сказка, увы, закончилась и весьма печально.

— Мне тоже нужен другой. — Ответила Ллея. Но в голове почему-то сам собой возникал образ холодного непреклонного правителя.

— Я расскажу тебе свою историю, а ты подумай как следует и извлеки необходимые уроки. — Решилась ведьма видя, что девчонка всё ещё упрямится. Та в ответ, доедая последнюю кофету, согласно кивнула.

— Я была влюблена в Заннаэгнефа задолго до того, как увидела воочию. Слухи о его победах и завоеваниях доносились настолько далеко, насколько только может лететь ветер. Возвращаясь с одной из войн с Хатта-Ара, среди множества прекрасных и сильных воинов, он сиял самой яркой и светлой северной звездой. Расталкивая столпившийся и наперебой выкрикивающий хвалебные оды впереди народ, я лисицей кралась следом до самого замка, едва дыша, подпрыгивая как могла высоко, чтобы только ещё раз взглянуть на его измождённое долгими дорогами и битвами лицо. Но у самых ворот путь преградила стража. День за днём, чуть ли не ночуя под мостом в сугробах или в ныне заброшенном саду, караулила, замерзая, и ожидая возможности хотя бы для одной случайной встречи. Мне было всего 16. Каждый месяц в течение ещё нескольких лет писала ему одинаковые письма, с по-детски глупыми признаниями, но, похоже, их сжигали так и не донеся до адресата.

Потом, правда, почти бросила эту бесполезную затею, видя в способе с помощью Академии вероятность стать ближе к замку. Училась без сна и отдыха, отдавая все силы, не сдаваясь ни на секунду и достигнув вскоре потрясающих успехов. Но даже попав на желанное место, в лучшую из библиотек мира, хранящую тайны немыслимые и недоступные простым людям, всё равно так ни разу и не пересеклась с моим генералом.

Однажды, неповторимой наймарской весной, в праздник Маям — день, когда Боги внимают мольбам и просьбам, а множество пар заключают свой священный союз, бросила давящие стены, в слезах сбежав к морю и надев самое лучшее из всех свадебное одеяние, на которое потратила все сбережения до последнего медного яра. Стоя на пустынном берегу, от отчаяния одно за одним писала всё те же письма, то сжигая, то бросая на воду, то в воздух. Даже не заметила, как совсем неслышно сзади подошёл незнакомец. Крепко обняв за талию, положив голову на моё плечо, он произнёс:

— Не плачь, девочка. Да будут Боги к тебе милостивы.

Он всё знал.

От моего генерала пахло кожей, сталью и кровью, а голос… именно таким я представляла его в своих мечтах. Стояла не шелохнувшись, крепко сжимая его руки, боясь что вот-вот мужчина исчезнет точно иллюзия, растворится в бредовых фантазиях.

"Все эти письма были для тебя", сказала.

Развернувшись, чтобы заглянуть Заннаэгнефу в глаза, поняла, как пуст был этот мир прежде. Занг, я заметила, переменился в лице, смотря на меня словно на иномирянку — с восторгом и удивлением. Больше мы не разговаривали. В этом молчании было нечто особенное, таинственное, близкое. Он за руку вёл меня по долине к подножию гор, чтобы собирать там чудесные благоухающие цветы и украсить ими чужие дома на дороге обратно; у швей покупали ленты всех оттенков синего и голубого, привязывая к веточкам цветущих деревьев. Люди смотрели на двух умалишённых, фыркая и перешёптываясь. Я была для них порочной бесстыдницей, осмелившейся показать посторонним свой свадебный наряд, а он — великим генералом, спутавшимся, видимо для развлечения, с дурной ведьмой. Уже под вечер, в свете золотой луны, Занг внезапно задал только один вопрос, на который отказом отвечать не принято. В Белом храме, зовущемся сейчас Храм Предков, втайне ото всех, жрецы и жрицы провели по всем законам и правилам обряд, но с новым рассветом, уже будучи женой, мне пришлось столкнуться с Адлаиром, пытающимся "вразумить" своего брата, и с Элианом, откровенно насмехающимся над проморгавшим всё правителем.

Брак демона со смертной не являлся чем-то новым или удивительным, вот только Занг решился на откровенное безумие, пожелав стать отвергнутым Астралом, потерять свой дар, лишиться бесконечности ради девчонки. Знаешь, это было не просто, учитывая, что до последнего демоны надеялись на благоприятный в их понимании исход. Однако тот был непреклонен. Потеряв всё, что имел, он довольно быстро изменился, превратившись в замкнутого отшельника. А в конечном итоге, у того самого моста, под которым когда-то в детстве я ждала его столько времени, услышала самые жестокие в своей жизни слова: "Сегодня я понял, что никогда не любил по-настоящему. Ошибся и в своих чувствах и в своём выборе. Совершил глупость, пойдя на поводу у эмоций. Ведьма, которая отняла самое дорогое, что есть у демона — время и силы, мне ненавистна".

Я сначала стояла не в состоянии что-либо ответить, открывая рот как рыба, выброшенная на берег и продолжающая с выпученными стеклянными глазами жалостливо смотреть на рыбака, а потом бежала прочь из принёсшего мне столько боли Наймара, попрощавшись лишь с Адлаиром, выставив себя в самом неприглядном свете, играя роль вертихвостки. Он даже запретил мне впредь появляться в городе за своевольное оставление службы в замке. Никто, кажется, и не догадывался о реальной причине нашего с генералом расставания.

По прошествии ещё нескольких лет, мы с Адлаиром пересеклись в Хатта-Ара и тогда я, робея, передала ему письмо с до боли знакомым содержанием. За ним последовали другие. Не уверена, читал ли их Заннаэгнеф, но хотелось бы думать, что да. Унижаюсь и ничего не могу поделать. Пойми, я не чувствую вины — её и фактически нет, но мы словно в одночасье поменялись местами: любовь демону даётся раз и на всю жизнь, а желания людей бывают так обманчивы — какое несовпадение.

Ведьма притворялась, что рассказывая делает большое одолжение чужеземке, но на самом деле ей давно хотелось выговориться хоть кому-нибудь. К тому же девушке следует понимать, что чувства есть штука хрупкая неимоверно и скользкая — не заметишь, как вылетит из рук, разбившись на миллиарды осколков.

— Мне очень жаль. — Тихо произнесла Ллея. История Ианны её тронула, а генерал моментально превратился в странного и неоднозначного типа.

— Знаешь, что Адлаир сказал, попросив отдать тебе этот амулет? — Женщина кивнула на висевшее теперь на шее чужеземки украшение. Ллея отрицательно помотала головой.

— Он сказал: "Отдай Ллее. Она так беззащитна перед этим миром."…

До самой границы Адлаир шёл довольно медленно, не используя силы перемещений, любуясь таким особенным местным рассветом, молочным туманом укутавшим сонные дороги, до самых крыш скрывающим низенькие дома. А потом он начал рассеиваться: лучи золотого солнца лениво разрывали это невесомое мягкое полотно. К тому моменту как развиднелось, город уже остался далеко позади. Заметно потеплело. И всё же вовсе неплохое расположение досталось Сэххишу. Демон не был похож на Элиана, живущего от весны до весны. Его не тяготили ежедневные ветра, снегопады и мрачные стены замка, но всякий раз покидая пределы Наймара, искренне наслаждался такой разнообразной, умеющей поражать и очаровывать природой. Пожалуй, она была единственным, что не смогло бы правителю надоесть даже спустя ещё столько же тысячелетий жизни.

Чем ближе Адлаир приближался к заветной черте, тем тяжелее становились его мысли. Оставив амулет девчонке он просто лишился последней спасительной соломинки в случае, если ситуация выйдет из под контроля, но, если посмотреть с другой стороны, заодно освободил себя и от ненужных подозрений. Магия снова начинала таять, заполняя пустоту неприятным чувством досады. Мужчина не был расстроен, обеспокоен, напуган или растерян, оставаясь тем, кем он на самом деле являлся, зато встреча с Александром воодушевляла.

Сэххиш с двух сторон окружали довольно невысокие зелёные горы и болота, ещё с одной — огромное глубоководное озеро, которое местные называли морем, а границу усеивали обширные терновые леса, сейчас больше похожие на пушистые белые облака — вовсю цветущие, но опасные своими шипами кустарники. Демон пытался идти осторожно, но ветви то и дело царапали дорогие одеяния, оставляя многочисленные зацепки. Дорога превращалась в дурную бесконечность. Надо же, на той стороне его уже, похоже, давно ожидают. Неудивительно.