Чтение онлайн

Далее мне нужно было защитить ствол и механизмы от дождя, и это было так же просто. Я надел пластиковый пакет на ствол и примотал его к цевью, затем зарядил оружие, дослал патрон в патронник и поставил на предохранитель.

Я разорвал дно одного из прозрачных пластиковых пакетов, в которых были одеяла, оставив только две стороны запечатанными, затем надел его на оружие, как муфту, чтобы он закрывал прицел, магазин и механизмы, примотав каждый открытый конец к цевью клейкой лентой. Затем, сделав маленький разрез в пластике над прицелом, я просунул его так, чтобы прицел теперь был открыт, и склеил пластик снизу, чтобы сохранить герметичность. Всё в этой области, кроме прицела, теперь было запечатано в пластик. Оружие выглядело глупо, но это не имело значения; я тоже выглядел глупо. Предохранитель всё ещё можно было снять, и когда придёт время, я всё ещё смогу просунуть палец внутрь, разорвав пластик. Если мне нужно будет выстрелить более одного раза, я просто быстро сорву пакет, чтобы перезарядиться. Это было необходимо, потому что влажные патроны и влажный ствол влияют на траекторию — не сильно, но всё же. Я пристреливал это оружие с сухим, холодным стволом и сухими патронами, так что оно должно было оставаться в таком состоянии, чтобы оптимизировать мои шансы на убийство с одного выстрела.

Затем я использовал прозрачный пластик от последнего одеяла на полке, чтобы защитить карту, на которой было написано, что она составлена 551-й инженерной ротой армии США для панамского правительства в 1964 году. Многое изменилось на местности с тех пор — дом Чарли и кольцевая дорога были лишь двумя из этих изменений.

Меня это не слишком беспокоило; меня интересовали топографические особенности, возвышенности и водные объекты. Это то, что поможет мне выбраться оттуда, когда нужно будет направиться в город.

У компаса всё ещё был шнурок, так что я мог просто повесить его на шею под футболку. Чего у него не было — так это навигатора для измерения масштаба: дит уже успел поработать над этим компасом, и пластиковое основание было просто матовым месивом. Мне было всё равно, главное, чтобы красная стрелка указывала на север.

Карта, компас, глок и документы будут при мне постоянно, пока я нахожусь под пологом. Я не мог позволить себе их потерять.

Последнее, что я сделал перед тем, как прилечь отдохнуть, — это продел конец бечёвки через прорезь в прикладе, предназначенную для ремня, и обмотал около четырёх футов вокруг приклада, обрезал и завязал. Оружие никогда не будет висеть у меня на плече, только если я залезаю на дерево.

Только тогда я завяжу бечёвку в прорези приклада и повешу его.

Я столкнул всё лишнее с койки и дёрнул шнурок выключателя. Я не хотел видеть остальных; не то чтобы я был антисоциальным, просто когда затишье перед боем, ты отдыхаешь.

Лёжа на спине, заложив руки за голову, я думал о том, что произошло сегодня с Керри. Не стоило этого делать. Это было непрофессионально и глупо, но в то же время ощущалось нормально. Доктор Хьюз никогда не заставляла меня чувствовать себя так.

Я внезапно проснулся. Я резко поднёс запястье к лицу, чтобы проверить Baby-G, и успокоился: было только пятнадцать минут девятого. Мне не нужно было вставать до девяти.

Дождь ровно барабанил, аккомпанируя глухому стуку вентиляторов в соседней комнате. Я потёр жирную, влажную голову и лицо, радуясь, что больше не было снов.

Койка заскрипела и застонала, когда я осторожно перевернулся на живот, прокручивая в уме содержимое рюкзака. И тут, то и дело, сквозь шум дождя и вентиляторов, я услышал какие-то заговорщические бормотания — я должен знать, я сам занимался этим достаточно.

Койка скрипнула, когда я медленно свесил ноги с края и встал. Звук доносился из компьютерной комнаты, и я на ощупь направился к двери. Из-под неё пробивалась полоска света.

Я прижал ухо к дереву и прислушался.

Это была Керри. Шёпотом она отвечала на вопрос, которого я не слышал:

— Они не могут приехать сейчас... Что, если он их увидит?... Нет, он ничего не знает, но как я смогу их развести?... Нет, я не могу... Он проснётся...

Моя рука потянулась к дверной ручке. Крепко сжав её, я медленно, но намеренно приоткрыл дверь не более чем на полдюйма, чтобы увидеть, с кем она говорит.

Изображение шесть на шесть дюймов, чёрно-белое, немного подрагивало и было размытым по краям, но я ясно видел, чьи голова и плечи заполняли веб-камеру. В клетчатом пиджаке и тёмном галстуке Джордж смотрел прямо в свою камеру.

Керри слушала через наушники, когда его рот беззвучно шевелился.

— Но это не сработает, он не купится... Что ты хочешь, чтобы я с ним сделала?... Он в соседней комнате, спит... Нет, это просто была лихорадка... Боже, папа, ты сказал, что этого не случится...

Джордж не желал ничего слушать и указал на неё через экран.

Она ответила сердито.

— Конечно, я была... Я ему нравлюсь.

В этот момент я почувствовал, как гигантская волна накрыла меня с головой. Моё лицо начало гореть и щипать, когда я прислонился лбом к дверному косяку. Прошло много времени с тех пор, как я чувствовал себя так сильно преданным.

Я знал, что не должен был открываться ей, я просто знал.

Ты крупно облажался... Почему ты никогда не видишь, когда тебя наебывают?

— Нет, я должна идти готовиться, он только в соседней комнате...

У меня не было ответа, но я знал, что делать.

Когда я распахнул дверь, Керри щёлкала клавишами. Она подскочила на стуле от шока, провод наушников натянулся, наушники соскользнули на шею, и экран погас.

Она пришла в себя, наклонилась, чтобы снять их.

— О, Ник, лучше поспал?

Она знала, я видел это по её глазам.

Почему ты не видел лжи в них раньше?

Я думал, она другая. На этот раз я думал... К чёрту, я не знал, что я думал. Я проверил, что дверь в гостиную закрыта, и сделал три шага к ней. Она подумала, что сейчас умрёт, когда я с силой зажал ей рот ладонью, схватил за волосы на затылке и приподнял.

Она всхлипнула. Её глаза были больше, чем я когда-либо мог представить. Её ноздри раздувались, пытаясь вдохнуть воздух. Обе её руки повисли на моих запястьях, пытаясь ослабить давление на лицо.

Я потащил её в темноту подсобки, её ноги едва касались пола. Пнув дверь, так что мы оба оказались в полной темноте, я приблизил рот к её левому уху.

— Я буду задавать вопросы. Потом я уберу руку ото рта, и ты ответишь. Не кричи, просто отвечай.

Её ноздри работали на пределе, и я убедился, что сжимаю пальцы на её щеках ещё сильнее, чтобы казаться страшнее.

— Кивни, если поняла.

Её волосы больше не пахли шампунем: я чувствовал только кофейное дыхание, когда она несколько раз нервно кивнула в мою руку.

Медленно, глубоко вздохнув, я успокоился и снова зашептал ей на ухо.

— Почему ты говоришь с отцом обо мне? Кто едет?

Я немного ослабил хватку у её рта, чтобы она могла вдохнуть, но волосы не отпускал. Я чувствовал её влажное дыхание между пальцами.

— Я могу объяснить, пожалуйста, дай мне просто вздохнуть—

Мы оба услышали шум приближающейся машины, которая с трудом поднималась по грязной дороге.

— О, Боже, о, пожалуйста, Ник, пожалуйста, просто останься здесь. Это опасно, я всё объясню позже, пожалуйста.