Чтение онлайн

Пронзительный крик Реджи остановил меня. Он вскочил на ноги с выпученными глазами, нащупывая револьвер на поясе.

Не вставая со стула, Эмерсон протянул длинную руку и сжал пальцами запястье Реджи. Тот разразился ругательствами. Я обернулась. Позади меня стоял наш пропавший слуга.

Кемит скрестил руки на груди.

— Почему белый человек кричит, как женщина?

Я не могла обвинять Реджи в том, что его поразило внезапное появление Кемита, и мой ответ был достаточно резким.

— День, когда ты услышишь, что я произношу подобные звуки, Кемит, будет для тебя оправданием такого оскорбительного сравнения. Мистер Фортрайт был удивлён, равно как и мы. Мы думали, что ты покинул нас.

— Как вы можете видеть, это не так, леди.

— Где твои друзья?

— Сегодня день отдыха, — сказал Кемит. Углы тонких губ сжались, как и всегда, когда он сказал всё, что он хотел сказать, так что я не спрашивала, где и как его друзья провели своё свободное время. Кроме того, как отметил бы Эмерсон, это не моё дело.

— Хорошо, — сказала я. — Я прошу прощения за свои несправедливые подозрения, Кемит. Можешь идти и наслаждаться своим днём отдыха.

Кемит поклонился и ушёл. Рамзес поднялся на ноги и собрался последовать за ним, но я остановила его.

— Отныне, молодой человек, — сурово сказала я, — ты не должен исчезать из нашего поля зрения — моего или папиного. У нас нет оснований думать, что Кемит причастен к случившимся бедам, но, пока мы не знаем, кто наши враги, ты не должен уходить в одиночку ни с кем.

— Совершенно верно, Пибоди, — сказал Эмерсон. — И к вам это тоже относится, мистер Фортрайт. Чёрт возьми, вы слишком быстро нападаете на людей. Если я отпущу вас, вы сможете сесть и держать себя в руках?

— Конечно, профессор, — ответил Реджи. Свободной ладонью он провёл по потному лбу. — Я приношу извинения. Он появился, как джинн из бутылки… Вы считаете меня безрассудным, но клянусь вам, что этот человек знает больше, чем говорит. Я не могу себе представить, почему вы до такой степени доверяете ему.

— Я никому не доверяю, — скрипнул зубами Эмерсон. — Хватит тратить время и вернёмся к делу. Я надеюсь, вы не всерьёз объявляли о намерении идти на поиски вашего дяди?

Он отпустил руку Реджи. Молодой человек, морщась, потёр запястье.

— Вполне серьёзно, профессор. Единственное, чего я стыжусь — того, что так долго колебался с решением. Я намерен немедленно выехать в военный лагерь, чтобы посоветоваться со Слатин-пашой и приступить к сбору необходимого провианта.

Эмерсон достал трубку и кисет.

— Было бы разумно вначале определить, куда вы собираетесь направиться. У вас нет даже той предполагаемой карты, которая была у вашего деда; он оставил её мне, и я не возвращал её.

Улыбка появилась на лице юноши.

— Мой дед сделал копию, профессор — и я, в свою очередь, тоже. Она со мной. И я подозреваю, что оригинал у вас с собой. Я прав?

Эмерсон сосредоточенно набивал трубку. И не вымолвил ни слова, пока не зажёг её.

— Туше [81] , мистер Фортрайт. Давайте посмотрим на вашу карту.

Реджи вытащил сложенный лист бумаги из своего блокнота и развернул его на упаковочной коробке, служившей столом. Бумага была тонкой, но прочной и гладкой, так что вновь нарисованные линии выделялись гораздо чётче, чем в оригинале. (Я прилагаю копию карты с тем, чтобы облегчить читателю понимание последующего описания, но считаю необходимым предупредить, что некоторые детали намеренно изменены или опущены. Причины этого станут очевидны по мере продолжения моего повествования.) [82]

Широкие петли вдоль правого края листа обозначали излучину Нила. Две точки вдоль реки были помечены только инициалами: «Дж. Б.» и «М.». Пунктирная линия, шедшая параллельно прямому северному участку реки, обозначалась «Дарб-эль-А.», а другая, бежавшая на юго-запад от самой южной части речной петли — «Вади-эль М.». У левого края страницы стрелки грубой формы сопровождались надписью «Дарфур».

Эти места были известны мне из современных карт. «Дж. Б.» — это Джебель-Баркал, великая гора на той стороне реки, если исходить из нашего нынешнего расположения. «М.» может быть обозначен только древний Мероэ. «Вади-эль М.» — Вади-эль-Мелик или эль-Милк, один из каньонов, ранее бывших руслами давно исчезнувших рек, отходит от Нила и исчезает в юго-западной пустыне. «Дарб-эль-А.» — часть легендарной «Дороги Сорока Дней» (Дарб-эль-Арбаин), караванного пути из Египта, проложенного отважными торговцами древнеегипетского царства. А Дарфур, конечно — конечный пункт караванного пути, западная провинция Нубии.

Остальные линии и знаки на карте были нам неизвестны. Некоторые из них Эмерсон исследовал более десяти лет назад, и теперь он начал излагать рассуждения в отношении некоторых из них.

— Вот это, очевидно, сухопутный путь между Напата и Мероэ, — говорил он, указывая на линию, соединяющую точки «М.» и «Дж. Б.». — Мои собственные раскопки в последнем месте, хотя и довольно поверхностные, доказывают, что Мероэ уже был значительным городом уже в то время, когда Напата являлась королевской резиденцией. Путешествие между ними по воде занимало значительное время и требовало прохождения Пятого порога. В те времена страна была менее засушливой.

— Очевидно, Эмерсон, вполне очевидно! — воскликнула я. — Не нужно оправдывать свои рассуждения. Но что это за линия, ведущая к юго-западу от Мероэ к Вади-эль-Мелик?

— Чистая гипотеза, — сказал Эмерсон мрачно. — Я убеждён, что караваны направлялись как из Мероэ, так и из Напаты на плодородные оазисы Дарфура. Следы древности были найдены вдоль некоторых пустынных маршрутов, да и в самом Дарфуре. Первая часть этой линии, — указал он черенком трубки, — основана на некоторых таких находках. Я предположил, что маршруты из Мероэ и Напаты встречались в определённом пункте, возможно, вблизи или вдоль Вади-эль-Мелик, а затем сливались в общий путь, ведущий на запад. Если последние выжившие из королевского дома Куша бежали в Мероэ, когда их город пал, они бы, вполне естественно, следовали по этому пути, так как только там могли разыскать колодцы и иные источники воды. Тем не менее…

Умолкнув, он хмуро взглянул на карту. Кто-то, очевидно, не согласился с его рассуждениями: почти строго на юг от Джебель-Баркал была проведена линия, добавленная к первоначальному эскизу — такими же чёрными чернилами и таким же толстым пером, какими было записано послание на клочке папируса, предъявленного нам лордом Блэктауэром. Она была разделена на сегменты, пронумерованные римскими цифрами — от одного (ближайшая река) до тринадцати, в точке, где линия заканчивалась каким-то любопытным крошечным рисунком. В промежутках по этому маршруту были нацарапаны цифры — не римские, а обычные арабские — и странные маленькие знаки, напоминавшие древнеегипетские иероглифы.