Чтение онлайн

— Это не обморок, Эмерсон. Он ранен. Истекает кровью.

Я осознала истину, когда мои пальцы коснулись липкой влаги. Как и Эмерсон, Реджи был облачён в туземный халат, только тёмно-синий.

— Свет, Эмерсон! — крикнула я. — Мне нужен свет. Рамзес, принеси фонарь. Рамзес! Ты меня слышишь?

— Сейчас зажгу, — отозвался Эмерсон. — Бедный парень не может прийти в себя после такого резкого пробуждения.

Я подошла к Рамзесу. Даже когда я склонилась над ним, он, казалось, не осознавал моего присутствия. Я стала трясти его за плечи, заставляя говорить со мной. (Надо сказать, что я поступала совсем не так, как обычно: требовала от Рамзеса ответа вместо того, чтобы прекратить поток его слов.)

Наконец он моргнул и медленно произнёс:

— Кажется, я спал, мама. Но я встал и пошёл, когда ты позвала меня.

Холод, пронизавший меня до костей, вовсе не был вызван прохладным ночным воздухом.

— Я не звала тебя, Рамзес. Даже сейчас. Ты сам звал меня.

— Как странно. — Рамзес задумчиво погладил подбородок. — Хм… Мы должны обсудить эту ситуацию, мама, и сравнить наши впечатления по поводу того, что произошло. На земле лежит мистер Фортрайт?

— Да, и, похоже, он больше нуждается в моём внимании, чем ты, — ответила я, испытав невероятное облегчение от того, что Рамзес снова стал сам собой. — Неси фонарь сюда, Эмерсон.

Эмерсон испуганно охнул, когда свет лампы озарил лежавшего человека.

— Прошу прощения, Пибоди, я думал, что ты, как обычно… Хмм… Он, кажется, истекает кровью. Он мёртв?

— Нет ни одного шанса умереть, если в рану не попадёт инфекция. — Я перевернула Реджи на спину и стащила халат, обнажив руку и плечо, более мускулистые, чем можно было ожидать. — Всё не так плохо, как я боялась. Кровотечение, кажется, остановилось. И — святые небеса! Вот оружие, которым он был ранен. Лежало под ним.

Я подняла его на рукоятке и вручила Эмерсону.

— Всё страньше и страньше [77] , — пробормотал он. — Это не местный нож, Пибоди, это добрая шеффилдская сталь с клеймом английского фабриканта. Не мог ли Фортрайт сам упасть на него?

— Сейчас это абсолютно неважно, Эмерсон. Его надо отнести в палатку, чтобы я могла им заняться. Где, к чёр… шляются его слуги? Как они могли проспать такой шум?

— Скорее всего, пьяные, — начал Эмерсон. Затем из темноты раздался тихий голос:

— Я здесь, леди. Я отнесу его.

И так случилось, что первое, с чем встретился взглядом Реджи, была высокая фигура Кемита, освещённая лампой. Резкий крик вырвался из уст раненого.

— Убийца! Изверг! Вы вернулись прикончить меня?

— Мистер Фортрайт, вы просто зануда, — нетерпеливо прервал Эмерсон. — Спасибо, Кемит, я справлюсь сам. — Он поднял юношу своими могучими руками.

Голова Реджи упала на плечо Эмерсона. Он снова потерял сознание. Мне пришлось согласиться с мужем: Реджи действительно был занудой, особенно по отношению к Кемиту, но чем он занимался в полночь так далеко от собственного лагеря?

Стоявший на четвереньках, засунувший нос чуть ли не в землю и тем самым напоминавший охотничью собаку, выслеживающую кролика, Рамзес осматривал то обильно залитое кровью место, где лежал Реджи.

— Немедленно встань, Рамзес, — сказала я с отвращением. — Твоё болезненное любопытство невыносимо. Либо отправляйся спать, либо иди со мной.

Как я и ожидала, Рамзес решил пойти со мной. Когда мы вошли в палатку Реджи, Ахмед уже был там, демонстративно и неубедительно протирая глаза.

— Вы звали, эфенди? — спросил он.

— Естественно, — отрезал Эмерсон, от чьих криков обычно содрогается небо. — Дьявол тебя побери, Ахмед, ты что, ослеп и оглох? Разве ты не видишь, что твой хозяин ранен?

Ахмед приступил к представлению.

— Валлахи-эль-азем [78] ! Это же молодой эфенди! Что случилось, о Отец Проклятий?

В ответ Эмерсон продолжил доказывать свои претензии на этот титул с такой убедительностью, что Ахмед мгновенно зажёг лампы и приготовил кушетку для хозяина. Реджи привёз с собой отличный комплект медицинского снаряжения. Я быстро очистила рану и перевязала её. Всё обошлось небольшим надрезом без всяких швов.

Капелька бренди вскоре привела Реджи в сознание, и первыми словами юноши были извинения за то, что он причинил мне столько неудобств.

— Какого чёрта вам понадобилось в полночь рядом с палаткой моего сына? — немедленно взял дело в свои руки Эмерсон.

— Я просто гулял, — ответил Реджи тихо. — Не мог заснуть — сам не знаю, почему. И подумал, что от прогулки мне станет лучше. Но когда я приблизился к палатке мальчика, то увидел… увидел…

— Ни слова больше, — заявила я. — Вам нужно отдохнуть.

— Нет, я должен сказать. — Его рука нащупала мою. — Вы должны верить мне. Я увидел, что полог палатки откинут, и в проёме появилась бледная, призрачная фигура. Я страшно испугался, но тут же понял, что, вероятно, это мастер Рамзес. Естественно, я предположил, что он был… он чувствовал необходимость…

— Продолжайте, — сказала я.

— Я уже собирался уходить, когда увидел другую фигуру, тёмную, как тень, и высокую, как молодое дерево, скользившую к мальчику. Рамзес медленно шёл к ней. Они встретились — и тёмная фигура протянула руки, чтобы схватить мальчика. Это помогло мне стряхнуть оцепенение. Понимая, что Рамзесу угрожает опасность, я бросился к нему на помощь. Само собой разумеется, у меня не было никакого оружия. Я сцепился с человеком — ибо это был человек, но с мышцами, как бухты канатов, и сопротивлявшийся со свирепостью дикого зверя. — Этот рассказ явно полностью исчерпал его силы. Реджи завершил слабым дрожащим голосом: — Больше я ничего не помню. Охраняйте мальчика. Он…

Я приложила палец к губам.

— Не нужно, Реджи. Вы ослабели от шока и потери крови. Не бойтесь, мы проследим за Рамзесом. Пусть благодарность преданных родителей утишит ваши раны, и вы сможете спокойно уснуть, зная, что вы…

Эмерсон громко фыркнул.

— Если ты хочешь, чтобы он отдохнул, Амелия, почему бы тебе не замолчать?

Выглядело вполне разумно. Я приказала Ахмеду следить за своим хозяином и позвать меня, если его состояние вдруг переменится. Когда мы вышли, я сказала Эмерсону, что Рамзесу лучше провести остаток ночи с нами.

— Он вполне может остаться и сам, — отозвался Эмерсон. — Ночь уже на исходе… Рамзес, что ты можешь сказать в своё оправдание?

— Очень интересные события, папа, — ответил Рамзес.

— Я так и думал. Ну?

Рамзес сделал глубокий вдох.

— Начнём с того, что я не помню, как покинул свою палатку. Я не видел никакой таинственной тёмной фигуры, я не видел никакой схватки…

— Ха! — воскликнул Эмерсон. — Значит, Фортрайт солгал!

— Не обязательно, папа. Он, может быть, просто преувеличил свирепость борьбы; я замечал, что люди так поступают, пытаясь доказать свою доблесть. А разбудил меня, как я считаю, голос, зовущий меня по имени и настоятельно призывавший к себе. Я думал, что это мамин голос, и отозвался, но совершенно ничего не помню, кроме того, что мама трясла меня за плечи.