Чтение онлайн

— Здравствуй, Буран. Давно не виделись, бродяга.

Зверь глухо рыкнул, приветствуя меня, и этот звук прошел вибрацией через подошвы ботинок.

Это был Симаргл — крылатый пес небес. Огромный, в холке мне по грудь, покрытый густой, серебристо-белой шерстью, которая искрилась на солнце. Вместо передних лап у него были мощные, похожие на орлиные, конечности, а от лопаток расходились два гигантских перистых крыла. Хвост, пушистый и длинный, как у лиса, заметал снежную крошку на камнях.

В мифах Симарглы охраняют Древо Жизни. Этот же охранял только мою заначку с едой.

Он подбежал ко мне, смешно подергивая влажным черным носом, и толкнул меня массивной головой в грудь, едва не сбив с ног. Я рассмеялся, доставая из кармана кусок вяленого мяса — специальное угощение, которое я всегда носил для него.

— Голоден? — спросил я, скармливая ему мясо. Симаргл деликатно, одними губами взял угощение, стараясь не задеть мои пальцы клыками, способными перекусить лом. — Поешь, брат. Нам предстоит долгая дорога.

— Эй, странник! — хриплый голос донесся с севера, перекрывая свист ветра. — Хватит слюнявить мою псину. Иди сюда, раз уж приперся.

Я усмехнулся, скармливая Бурану последние кусочки мяса, потрепал его по мощной, покрытой инеем холке и двинулся на голос.

Обогнув скальный выступ, я увидел старую, почерневшую от времени лачугу, сложенную из кривых бревен. Перед ней, на плоском валуне, сидел человек, который выглядел древнее, чем эти горы. Он колдовал над котелком, подвешенным над маленьким, но жарко горящим костерком.

Герасим, или, как он предпочитал, чтобы его звали в узких кругах, Гера, выглядел на крепкие шестьдесят, хотя ему было далеко за восемьдесят. Сильный, жилистый, он сидел в одной льняной рубахе с закатанными рукавами, игнорируя мороз Верхней Нави. Его волосы, когда-то цвета соломы, теперь были белыми как лунь. На поясе висел короткий меч, ксифос, но висел так привычно и небрежно, словно был частью тела.

— Самое паршивое на такой высоте, заставить воду закипеть по-человечески, — проворчал он вместо приветствия, не поднимая головы. — Вечно недовар. Ладно хоть ты вовремя.

Я сел на соседний валун, чувствуя, как холод камня пробивает через брюки.

— Вижу, ты не потерял хватку, старик.

— Цыц! Я забыл о прорицании больше, чем ты когда-либо узнаешь, щенок.

— Вот я и удивлялся, сколько ты еще помнишь.

— О, обхохочешься. — Герасим метнул в меня колючий взгляд из-под кустистых бровей. — Знаешь, в чем беда вашего поколения? Никакого уважения к старшим. Думаете, раз научились видеть на пять минут вперед, так уже бога за бороду ухватили…

Я глянул на котелок, пропуская его ворчание мимо ушей.

— Вода закипит через девяносто пять секунд.

— Это не кипение. Это бульканье. На такой высоте температура кипения ниже, физику учи, двоечник. И кого ты лечишь своими цифрами? Имей терпение хоть раз в жизни.

Я усмехнулся.

— Рад тебя видеть, Гера. Живым.

— Еще бы. Будь добр, подай кружки. Вон там, в сумке.

Я достал две помятые эмалированные кружки и стал ждать. Было что-то успокаивающее в этом ритуале: смотреть, как Герасим с видом алхимика заваривает горные травы, слушать его ворчание. Вид отсюда открывался невероятный — бесконечные пики Рипейских гор, залитые холодным солнцем, дикая, первозданная мощь.

— Я удивлен, что эта халупа еще стоит, — сказал я наконец.

— Простоит, — буркнул он, разливая пахучий отвар. — Подольше, чем ты, возможно.

— Полагаю, ты знаешь, зачем я здесь.

Герасим фыркнул в кружку.

— Еще бы. Ты шумишь, когда идешь сквозь время, Максим. Я весь день покоя не знал, всё ждал, когда ты нарисуешься. Наследил в эфире, как слон в посудной лавке.

— Ладно. — Я обхватил горячую кружку ладонями. — Почему ты отказал Сергею?

— А сам как думаешь? — Он ткнул в меня пальцем. — Я не хочу лезть в ту мясорубку, в которую ты с разбегу прыгаешь. И если у тебя есть хоть капля мозгов, ты тоже свалишь. Возвращайся к Изольде, забейся в самую глубокую щель и сиди там, пока шторм не утихнет.

— Это не так просто.

— Если влезешь — сдохнешь. У Совета нет столько золота, чтобы оплатить твои похороны. — Он сердито зыркнул на меня. — Раньше мне приходилось пинками гнать тебя к этим бюрократам. А теперь ты сам лезешь в пасть?

— Есть кто-то еще. Темные.

— Плюнь и разотри.

— А что насчет твоего дома? Зачем превращать дачу в камеру пыток?

Герасим криво ухмыльнулся, обнажив крепкие желтые зубы.

— Попался, да? Нечего было нос совать.

Его ухмылка тут же погасла.

— Эти ребята играют без правил, Макс. Если хочешь, чтобы они от тебя отстали, говори на их языке. Языке силы и смерти.

Я отвернулся, глядя на облака внизу.

Герасим изучал меня долгим, тяжелым взглядом.

— Было время, когда ты бы душу продал, лишь бы увидеть, как Темный маг подыхает в такой ловушке. Передумал? Стал гуманистом?

— Дело не в этом. — Я снова повернулся к нему. — Слушай, я был не в курсе раскладов. Я сидел в своей лавке, торговал благовониями. Но ты-то в курсе. У тебя уши везде. Что происходит?

Герасим отхлебнул чаю, поморщился, потом пожал плечами.

— Нарывало давно. Темные хотят легализации. Полной. Я знаю, — он поднял руку, пресекая мои возражения, — они и так в шоколаде. Бизнес, власть. Но им мало. Они хотят кресла в Совете. Официально. Чтобы переписать Законы под себя.

Я уставился на него.

— В Совете? Ты серьезно?

— Старые новости, парень. Совет расколот, как гнилой орех. «Голуби» хотят договориться, «ястребы» хотят войны, но боятся. Темные давят. Они вербуют. Агрессивно. Кого-то покупают, кого-то…

— Я знаю, что бывает с теми, кого не купить, — жестко сказал я.

— Но они не едины. В этом вся соль. — Герасим махнул рукой куда-то на юг, в сторону невидимой Москвы. — В этом Святилище лежит артефакт Предтеч. Калибр — планетарный. Тот Темный князь, который его хапнет, станет абсолютным лидером. Он подомнет под себя все кланы. Совет тоже хочет эту игрушку — как ядерный чемоданчик, чтобы диктовать условия. И всем им нужен Видящий, чтобы вскрыть замок. — Он ткнул пальцем мне в грудь. — И все они предпочтут увидеть тебя мертвым, чем работающим на конкурентов. Вот почему я здесь, в этой дыре. И ты должен быть здесь.