Чтение онлайн

Я уставился. Никогда не видел Лесю такой. Эта тихая мышка, которая обычно боялась лишний раз вздохнуть, сейчас орала на меня посреди темного леса.

— Леся…

— Прекрати! Хватит мной командовать! Я не хочу твоих… Я не хочу… — Голос её сорвался, превратившись в сдавленный хрип. Я сделал шаг вперед, но она отскочила, сверля меня безумным взглядом. — Нет! Не подходи!

Я сделал глубокий, медленный вдох, пытаясь погасить вспышку раздражения. Леся смотрела на меня, кусая губы, чтобы не разрыдаться, и я лихорадочно перебирал в голове слова, которые могли бы пробить эту стену паники.

— Слушай, — сказал я наконец, стараясь говорить мягко. — Ты верила мне до сих пор. Поверь еще раз.

— Нет! Я не… Я не могу… — Леся отвернулась, судорожно запустив пальцы в свою идеальную прическу, разрушая работу Изольды. Она дышала так часто, будто пробежала марафон. — Ты не понимаешь, о чем просишь, Макс. Я не могу подойти. Я…

— Если Изольда говорит, что узел держит, значит, он держит. Она богиня, Леся, а не торговка с рынка. Ты не причинишь мне вреда.

Леся судорожно втянула воздух.

— Макс, ты не знаешь, каково это — носить в себе Навь. Я живу только потому, что каждое утро говорю себе: «Так надо. Не смей никого касаться. Ты — проказа». Если я позволю себе поверить… Если я хоть на секунду расслаблюсь… — Она осеклась, осознав, что говорит вслух то, что прятала годами. Прижала ладонь ко рту, и в её глазах плескался животный ужас.

Я смотрел на неё — одинокую, перепуганную фигурку в роскошном платье посреди дикого Лосиного Острова, и наконец понял. Вся моя злость испарилась. Осталась только жалость. Тяжелая, горькая жалость к человеку, который сам себя запер в одиночную камеру.

Я протянул к ней руку, ладонью вверх.

— Леся…

Но она узнала это выражение в моих глазах. И это стало последней каплей.

— Не смотри на меня так! — взвизгнула она, пятясь к деревьям. — Не смей меня жалеть! Я не пойду на этот чертов бал! Я не хочу быть с тобой! Вали отсюда!

Я старался держать голос ровным, хотя внутри всё кипело.

— Всё в порядке, успокойся…

— Заткнись! — заорала она так, что с ближайшей березы сорвалась ворона. — Меня тошнит от тебя! От твоей тупой магии, от твоего высокомерия! Ты строишь из себя всезнайку, а сам такой же слепой, как и все! Я больше не хочу твоих уроков! Оставь меня в покое!

Вы, наверное, уже поняли, что я не святой и уж точно не кандидат в психотерапевты. Мой лимит терпения к чужому дерьму крайне низок, и я органически не перевариваю, когда на меня орут люди, которых я пытаюсь вытащить из петли. Вероятно, поэтому у меня нет ни постоянной девушки, ни нормальных друзей, но это тема для отдельного разговора под бутылку водки.

Разумная часть меня понимала: Леся несет чушь, чтобы вывести меня из себя, чтобы я плюнул и ушел. Это была защитная реакция. Проблема была в том, что это работало.

Я глубоко вдохнул носом вечерний воздух и незаметно сжал левую руку в кулак, вгоняя ногти в ладонь, чтобы болью перебить гнев. Затем медленно разжал пальцы. Когда я заговорил, мой голос звучал спокойно. Почти. Слишком спокойно, как затишье перед бурей.

— Давай проясним одну вещь, — произнес я, чеканя слова. — Я не оставлю тебя здесь одну, когда по лесу рыщут Темные.

— Это не твой выбор!

— Нет, мой, — огрызнулся я, теряя контроль. — Мне плевать, какую истерику ты закатываешь. Я не дам тебе сдохнуть из-за твоей глупости.

— Попробуй останови меня!

Глаза Леси были огромными и черными в сумерках. Она дышала загнанно, стоя вполоборота, напряженная как струна. Еще одно слово, еще одно движение, и она рванет в чащу, в бурелом, в темноту. И у меня было паскудное предчувствие, что в таком состоянии, на адреналине и магии хаоса, она может бежать быстрее меня.

Я замер, просчитывая рывок.

— Знаешь что? — сказал я, чувствуя, как напрягаются мышцы ног, готовые к погоне. — Ладно.

Я настиг Лесю в один прыжок, прежде чем из её горла вырвалось что-то, кроме сдавленного писка. Она попыталась метнуться в сторону, как заяц, но я перехватил её запястье одной рукой, а другой жестко обхватил за плечи, прижимая к себе.

И в ту же секунду я шагнул в зону поражения.

Для моего магического зрения проклятие Леси выглядело как клубящийся серебристо-серый туман, вечный спутник, дышащий ей в затылок могильным холодом. Стоило мне коснуться её кожи, как этот туман ожил. Серебряные щупальца Нави, жадные до чужого тепла, рванулись ко мне, чтобы ударить, сломать, искалечить. Если бы я не доверял мастерству Изольды больше, чем самому себе, у меня бы кишка тонка была сделать этот захват.

Но щупальца так и не коснулись моего тела.

Едва добравшись до лацкана пиджака, смертоносная энергия вдруг изогнулась, словно наткнувшись на невидимую воронку. Поток энтропии закрутило и всосало в белый плетеный узел бутоньерки, как воду в сухую губку. Серебристая муть лилась с Леси непрерывным потоком, стекая по моей одежде, как дождевая вода с промасленного брезента, не причиняя вреда. Я заметил краем глаза, как белоснежные лепестки амулета начали сереть, наливаясь тяжестью, но сейчас мне было не до этого.

Я на голову выше, тяжелее килограммов на двадцать и прошел школу уличных драк в девяностые, поэтому самонадеянно полагал, что удержать хрупкую девчонку, дело плевое.

В тот момент я усвоил важный урок: пытаться удержать здоровую, накачанную адреналином и паникой двадцатилетнюю девушку, которая всерьез решила спасти твою (и свою) жизнь бегством, — это всё равно что пытаться искупать дикую рысь в тазу. Без наркоза.

Всё длилось секунд тридцать, но это были очень долгие секунды, наполненные локтями, коленями и ногтями.

К тому моменту, как возня затихла, я держал Лесю в жестком захвате: её левая рука была заломлена за спину (аккуратно, чтобы не сломать, но надежно), а правым предплечьем я фиксировал её шею, прижимая спиной к своей груди. Вторая рука Леси вцепилась в мой рукав, пытаясь разжать стальные тиски, но тщетно.

Ветряна наблюдала за нами с ветки ближайшей осины, болтая полупрозрачными ногами. Ей, очевидно, было весело. Духи любят драму.

— Ладно, — выдохнул я, когда Леся в очередной раз заехала мне пяткой по голени. — Хватит пытаться оторвать мне руку. Замри и слушай.

Леся дернулась еще раз, всем телом, потом вдруг обмякла, как тряпичная кукла. Её плечи задрожали мелкой дрожью.

— Так-то лучше, — прохрипел я ей в самое ухо, стараясь перекричать шум крови в ушах. — Смотри вокруг. Небо не упало. Молния меня не убила. Твое проклятие меня не касается, Леся. Я держу тебя, и я все еще жив. Дошло?