Чтение онлайн

В грузовом отсеке челнока ловко работали погрузочные роботы, разгружая вещи и оборудование вновь прибывших. Кроме личных предметов быта и исследовательских механизмов и расходников, челнок привез запас необходимых для жизнедеятельности припасов — контейнеров с концентрированными органическими массами, для генерации еды, жидкости и воздуха, запчастей для критически важного оборудования и целую тележку с информацией — как данные для научных изысканий, так и развлекательный контент для морального отдыха. Станция располагалась на небольшом спутнике, вращающемся вокруг планеты, покрытой морями и лесами. Рядом со станцией находился упавший метеорит, богатый полезными минералами и редкоземельными металлами, чьих запасов хватит на многие тысячелетия работы масс-генератора, вдыхающего в станцию живительную энергию. Спутник хоть и был небольшим, но все же создавал достаточное гравитационное поле, чтобы можно было отказаться от гравитных полов и существенно сэкономить энергопотребление. Научно-исследовательская станция обладала широкими возможностями для исследования близлежащих планет, звезды и прилегающего участка космоса. Она была оборудована по последнему слову техники и многие лаборатории на Земле могли лишь позавидовать широте комплектации станции. Продвинутый искусственный интеллект управлял узловыми и вспомогательными элементами станции. Отбор сюда был очень суровым и на станцию попадали только самые целеустремленные и квалифицированные. Желающих было очень много — несколько десятков претендентов на место — и никого не пугало даже длительное расставание с семьями — такой шанс мог выпасть только раз в жизни. И никто не мог в здравом уме от него отказаться.

Встреча двух смен была недолгой. Вторая смена с опаской и надеждой заглядывала в глаза первой, пробуя оценить их эмоциональное состояние, пытаясь понять, как на них сказалось длительное нахождение в изоляции. И хотя перед полетом все члены смены проходили тестирование на совместимость и пробное уединенное проживание, но одно дело жить так на Земле, под присмотром врачей, зная, что если что-то пойдет не так, то на помощь придут люди, и совсем другое дело оказаться вдалеке, за многие мили от родной планеты, на безжизненном куске камня. Но повышенная мотивация отобранных астронавтов и выглядящая вполне нормально первая смена давали положительный приток энергии и настроения. Добавляло оптимизма и предвкушение скорой интересной работы. Первая же смена хотела как можно скорее передать дела и отправиться обратно — в колыбель. После небольшого формального инструктажа и подписывания актов приема-передачи оборудования и рабочих мест первопроходцы взошли на «Вегу-9» и отправились в долгожданный полет на родину. Девять вновь прибывших астронавтов остались наедине друг с другом и большой светлой станцией. Она называлась «Альфа» — авангард человеческой мысли, пронизывающий тьму далекого космоса и освещающий его миллионами светлых голов, разрабатывающих и внедряющих новые исследовательские комплексы во всех уголках мироздания, до которых смогли дотянуться. В напоминание о названии повсюду на белых стенах можно было увидеть ее символ — древнегреческую букву альфа, заключенную в три симметричных эллипса. Джим первым очнулся от внезапного паралича:

— У меня предложение. Давайте сначала осмотрим жилые комнаты, каждый свою, а потом соберемся на торжественный ужин. Есть возражения?

Возражений не было, и они разбрелись по жилым помещениям. Все они находились в одной части комплекса, кроме комнаты, а скорее, каюты, Роджера Уайта. Он должен был обитать в непосредственной близости от масс-генератора и поддерживающих его систем для быстрого реагирования в случае экстренных ситуаций, так как этот генератор был буквально сердцем станции и в силу ряда технических причин не мог быть расположен близко к лабораторным и административным помещениям, около которых и жили остальные участники экспедиции. Комнаты Петры и Катрины были несколько отдалены от остальных комнат, что, конечно, было чистой случайностью и не имело гендерной подоплеки. Катрина вошла в свою комнату и застыла в восхищении. Несмотря на многолетний опыт полетов в космосе, она каждый раз испытывала чувство замирания сердца при взгляде в чарующую бездну. Одну из стен полностью занимало окно, сквозь которое была видна сероватая поверхность спутника, над которым простиралось утыканное яркими звездами черное полотно космоса. И спутник, и станция, и Катрина вместе с ней падали в эту бездонную пропасть. Это ощущение не покидало девушку, и она с усмешкой подумала: «хорошо, что у бездны нет дна, и мы будем вечно падать в нее». Оторвавшись от завораживающего вида за окном, она окинула взглядом обстановку ее дома на ближайшие двенадцать месяцев. Кровать находилась прямо около потрясающего вида на космос, что прибавляло сто очков эпичности процессу засыпания. Перпендикулярно к окну располагался рабочий стол с кучей ящиков и индивидуальным компьютером, подключенным к общей сети и имеющим доступ к станционной базе данных, полностью копирующей центральный архив Объединенной Аэрокосмической Ассоциации Земли. В базе были собраны все полезные для освоения космоса данные, накопленные человечеством, и много чего еще. Над столом висело несколько полочек, на которые можно поставить фотографии подруг и семьи — родителей и младшей сестры, а также положить несколько книг, привезенных для пестования чувства ностальгии долгими космическими вечерами. На пустую стену можно было повесить несколько электронных картин, синхронизированных с диагностическим браслетом на руке, который будет подстраивать изображения картин под настроение Катрины. Последним предметом в комнате был жидкостный стул. Своим видом он совсем не напоминал стул, а больше был похож на сплюснутый сфероид, который приятно подминался, когда на него пристраивался человек. Это было очень удобное приспособление для расслабления и медитации. Оно позволит снять напряжение с мышц после трудовой смены. Около кровати были замаскированы дверцы вещевого шкафа, утопленного в толстую переборку. Рядом с входной дверью находилась дверь в ванную комнату. Здесь располагались раковина, унитаз и душевая кабинка. Все в этой комнате, кроме вида из окна, было знакомо Катрине — на Земле все командируемые сюда астронавты проводили, по меньшей мере, месяц на точной копии станции. Даже располагалась она на низковысотной орбите, чтобы сымитировать низкую гравитацию настоящей станции — это было дешевле, чем использовать антигравитационные модули на поверхности Земли. Катрина скинула комбинезон и вошла в душевую кабину. Включив режим циркулярного душа, она почувствовала упругие теплые струи, бьющие со всех сторон и тонизирующие изголодавшееся от бездействия в гибернации тело. Сталкиваясь с кожей, нити воды разбивались на мелкие капли, которые величественно разлетались во все стороны, создавая иллюзию морской пены, из которой появлялась прекрасная Афродита. Такое блаженство. Это лучшая работа в мире — заниматься любимым делом посреди потрясающе красивой вселенной, будучи одной из нескольких десятков людей, избранных из многомиллиардного человечества, попавших на передний край науки на границе исследованного космоса. Катрина выключила воду, вытерлась досуха адсорбирующим полотенцем и вышла из ванной комнаты. Она подошла к окну, нагая, и положила раскрытую ладонь на стекло. Вот оно, единение с космосом, с вселенной. Только небольшой слой атомов отделяет ее от пустоты, в которой зажигаются и гаснут звезды, давая новую жизнь, и поглощая вещество. И теперь эта жизнь, рожденная из некогда взорвавшейся звезды, смотрит на новые акты творения и смерти, слитые воедино.

Команда собралась в кают-компании, намереваясь отметить начало нового исследовательского цикла. Небольшой отдых в комнатах пошел всем на пользу, подарив здоровый румянец, веселость лиц и глаз и бодрость духа. Люди уселись за большой стол, полный торжественных блюд. Здесь была и курица по-пекински, и узбекский плов, и стейки из мраморной австралийской говядины, и овощной салат, приправленный брюссельской капустой, и много чего еще. Разнообразие названий блюд несколько сглаживалось их внешним видом — все они представляли собой прямоугольные брикеты однородной консистенции. Отличались они друг от друга только цветом и, иногда, вязкостью. Но, несмотря на такое визуальное однообразие, их вкус действительно был наполнен колоритом разных континентов. Артур Ли на правах старшего астронавта первым взял слово. Он поднял бокал, доверху заполненный самой драгоценной жидкостью — водой, и произнес, слегка покачивая седой головой:

— Позвольте искренне поздравить всех с началом нового цикла исследований и, особенно с тем, что именно нам выпала эта честь. Уж мы-то не подведем.

Все одобрительно закивали, выпили за этот тост и принялись уплетать за обе щеки.

— А я пошел в астронавты по следам своего отца, — начал застольный разговор Джим Марс. — Он был действительным пилотом королевских сил Уэльса и участвовал в покорении скопления Галилея. Я верю, что он гордится мной.

— Так значит твой отец — это Уильям Марс? — удивился Дэвид Париш. На тренировках на Земле у них не было времени для разговоров по душам, считалось, что полезны только рабочие контакты, поэтому оставшись наедине друг с другом, астронавты принялись восполнять упущенные возможности. — То-то я смотрю у тебя такое знакомое лицо. Мне жаль, что он не вернулся с той экспедиции. И я уверен, что он гордился бы тобой.

— Спасибо. А кто тебя вдохновил на эту миссию? — спросил Джим в ответ.

— Много кто. Все исследователи космоса повлияли на меня. И твой отец тоже.

— А я вдохновлялась Тьюрингом. Хоть он и не был астронавтом, но он открыл новые горизонты знаний. Надеюсь, и мне удастся здесь хотя бы чуточку приоткрыть калитку, ведущую в новый мир, — поделилась своим сокровенным Петра Карол. — А ты, Катрина?

— Вы будете смеяться, но я стала космическим биологом из-за Коротыша.

— Это чье-то прозвище? Какого-то значимого для тебя человека? — удивилась Петра.

— Да, значимого. Но не человека, а хомячка, — все удивленно повернулись в сторону Катрины. — Да, хомячка. Он был мне очень дорог в детстве, но хомячки очень мало живут. Его смерть сильно расстроила меня, и я решила стать космобиологом, чтобы найти на просторах космоса хомячков с большой продолжительностью жизни. Понимаю, это звучит глупо, но именно Коротыш был причиной, почему я связала свою жизнь с наукой. И потом она увлекла меня своей красотой и таинственностью.

— Это вовсе не глупо, — возразил ей Ламберт Эрикс. — Твоя история подтолкнула меня на мысль, что я тоже стал робототехнком по схожей с тобой причине, хоть и обезличенной. С детства меня завораживали домашние робопомощники. Я видел в них живых существ. Но их жизнь сразу длинная. Их можно ремонтировать, улучшать. Я сразу нашел идеальных питомцев и теперь проверяю, на что они способны. А где могут быть идеальные условия для этого? — только на краю исследованного космоса.

— А меня вдохновил Януш Корчак, — решил присоединиться к теме Нил Мун.

— Это какой-то врач? — поинтересовалась Катрина. — Я о таком не слышала.

— Врач. Но больше он — детский писатель. Он врачевал души детей и не оставил их до самой смерти. Надеюсь, я также буду врачевать тела людей до самого своего конца.

— Какие мрачные у тебя мечты, Нил, — перебил его Роджер Уайт. — Какой конец? Мы в самом начале. Вся жизнь впереди. Да еще какая. После этой миссии нас везде с руками оторвут. Зачем сейчас думать о смерти. Я о ней совсем не думаю. Просто делаю то, что мне нравится. Да еще и получаю за это деньги. Красота.

— Да, красота здесь неописуемая. От окна взгляд невозможно оторвать, — произнес, задумавшись о своем Нил. — В такие моменты начинаешь понимать тех, кто связал свою жизнь с астрономией. Это так романтично — вычислять красоту за окном. Да, Артур?

— Ты прав, — отозвался Артур Ли, услышав свое имя. — Наблюдения за небесными телами и расчет их поведения — это очень вдохновляющее. Особенно когда обнаруживаются твои предсказания. Но есть у меня еще одна причина — Хаббл.

— Знаю, знаю, — радостно отозвался Ламберт. — Это один из первых космических телескопов, сыгравший позитивную роль в становлении астрономии. Я много о нем читал — о найденных им объектах и зарегистрированных явлениях, об установленном оборудовании, о технических неисправностях и их решении. Удивительно как такие примитивные технологии дали так много человечеству!

— Я скорее имел ввиду другого Хаббла, — поправил его Артур, — Эдвина Хаббла. Он внес большой вклад в развитие понимания космоса. Он указал на существование других галактик, лежащих за пределами Млечного Пути. И много чего еще.

— А вас что вдохновило стать связистом, Джон? — спросила Петра у мистера Борна.

— Да так. Люблю, знаете ли, — замялся Джон, — люблю соединять людей. Тоже с детства. Белл был моим кумиром. Вот. Кстати, какой вкусный тут черничный пирог.

— Стоит попробовать? — схватил темно-коричневый брусок Ламберт и сразу его откусил. — Да, действительно. М-м-м, — произнес он с набитым ртом. Остальные присоединились к нему, одобрительно кивая головой после дегустации.

— Надо сказать, питание здесь отменное. Даже на Земле в тренировочном лагере кормят похуже, — заметил Джим, уплетая очередную порцию пирога.

— Еще бы. Здесь же установлен «Кукингчиф-9000», — заметил Роджер. — Инженеры, которые его разработали, чертовы гении в приборостроении. Жаль, что название придумали тоже они — ну невозможно во всем быть гениальным.

— Не знаю, — возразила Катрина. — Вкусно, конечно, но мне не хватает теплоты бабушкиных рук. Как-то умеет она творить волшебство в печи.