Чтение онлайн

Добравшись, наконец, до нужного двора, Андрей открыл с помощью ломика тяжелый люк, надел респиратор — в канализации можно было отравиться или потерять сознание из-за недостатка кислорода и повышенной концентрации отравляющих газов, включил фонарик и уверенно стал спускаться в зияющую черноту колодца. Спустившись на пару ступенек, он закрыл за собой люк, не оставляя случайному наблюдателю никаких следов своего присутствия. Ему нужно было пройти два километра по коллектору на юго-запад до развилки, на которой повернуть направо, и, после нескольких крутых подъемов и спусков, дойти до двери с подпиленным замком, за которой начинались южные каналы. Андрей шел по плавно спускающемуся тоннелю. Обычно по полу тек тоненький ручеек, однако, после недавних аномальных ливней этот ручеек разросся, поглотил весь пол и стал претендовать на стены. Уровень воды доходил уже до колена. Прикинув угол наклона туннеля и текущую высоту подъема воды, Андрей понял, что до развилки он не доберется в связи с конструктивным отсутствием в его организме жаберных элементов. — Жаберные элементы. Интересная мысль — можно как-то попробовать добывать кислород, растворенный в воде, — задумался Андрей. — Нет, — мотнул он головой, — сейчас не время об этом думать, надо искать обходной путь. Туннель пересекали многочисленные узкие ходы и лазы. Андрей стал по очереди их осматривать. Шесть ходов он забраковал ввиду их катастрофической узости. Еще четыре хода резко уходили вниз, тем самым быстро погружаясь под воду — мало того, что не хотелось мочить снаряжение в рюкзаке, так еще было неизвестно, как долго пришлось бы по этим ходам плыть и есть ли вообще там выходы. Первый и пятый ход, как и все лазы, были перегорожены решетками. Также были отбракованы три разрушившихся хода. В результате обследования остался один пригодный для движения туннель.

— Надеюсь, он приведет куда надо. И почему я не озаботился поиском альтернативных путей раньше.

— Но раньше и ливней таких не было, кто же знал, что туннель затопит.

— Хорошо, что девочка нашлась раньше этих ливней.

— Или плохо.

— Или плохо.

Туннель, имевший до этого геометрию, прямую, как стрела, стал изгибаться то влево, то вправо, а иногда и вверх-вниз; стены стали наклоняться и извиваться. В какой-то момент Андрею стало казаться, что пол начинает закручиваться в спираль, переходя на стену, и затем на потолок, а он, приклеенный неведомой силой к полу, тоже переходит со стены на потолок и обратно. Остановившись, Андрей почувствовал себя запертым в центрифуге, от головокружения стала болеть голова, а к горлу подкатила рвота. Удивительно, но при движении центрифуга сбавляла обороты, а к телу подступала легкость. Осознав это, Андрей ускорил шаг — головокружение отошло на задний план, а легкость стала отвоевывать отдельные органы, начав свое наступления с классово близких ей легких. Андрей перешел на быстрый шаг. Легкость перешла в глобальное наступление. Андрей побежал. Легкость предъявила ультиматум. Сдавшись окончательно под натиском атакующих пушинок, Андрей почувствовал. Нет. Осознал радость полета. Его ноги уже не прикасались ни к полу, ни к другим поверхностям, а разум летел чуть поодаль, наблюдая за расправившим крылья телом. Охватившая его эйфория длилась то ли вечность, то ли мгновение, как вдруг послышался тонкий писк, переходящий в рев, вначале еле уловимый, а затем все более и более усиливающийся. «Не подпускай его!» — нервно прозвучал вдалеке незнакомый женский голос. Затем тело Андрея, за которым наблюдал его разум, стало чувствовать, чувствовать, а не слышать, удары молотом по наковальне. Удары следовали друг за другом все чаще и чаще, сердце, бившееся в такт ударам, начинало разрывать грудь. Удар… Удар… Разросшееся сердце задевает другие органы. Удар… Удар… Сердце добралось до ребер. Удар. Удар. Ребра уже не выдерживают. УДАР…

Темнота… Все чувства отключились. Даже мысли с трудом проворачивались в черепной коробке: «Что происходит, где я?». Андрей заставил себя попытаться. — Попытаться что сделать? — Просто попытаться, — он сам еще не понял. Внезапно включилось осязание. Подушечки пальцев скользили по шершавой поверхности. Россыпь мелких мурашек побежала вверх по рукам, добралась до груди и устремилась к ногам. Вслед за ней по телу прошел легкий холодок, поднимая на своем пути мелкие волоски. «Молодой человек», — вместо осязания смутно знакомым голосом включился слух, — «парейдоличиские атавизмы высвобождают… первые десять добровольцев… оставшееся время воспринимается более»… — отрывки фраз прерывались помехами, смысл фраз ускользал от Андрея. — «Прослушайте отрывок музыкального произведения». — Все пространство заполнила музыка. Единственная музыкальная фраза повторялась снова и снова, каждый раз тембрально меняясь. Громкость то скакала вверх и вниз, то плавно изменялась, то надолго оставалась на неизменном уровне. Слух отключился также внезапно, как и включился. На его место пришла горечь. Обычная горечь, но локализованная не во рту, а во всем пространстве. Горечь приобрела кисловатый оттенок. Одновременно включился яркий белый свет. Резкая боль пронзила все тело Андрея. Свет ослаб и стал зеленым, во рту образовался сладкий вкус, боль притихла и ушла на задний план. Цвета плавно сменяли друг друга, вкусы колыхались, накладываясь друг на друга. Хриплый вздох вырвался из груди. Снова включились слух и осязание. Чувства постепенно приходили в себя, пространство усыхало до размеров человеческого тела. Послышалось журчание воды, лицо почувствовало легкий ветерок, в нос ударил затхлый приторно-кислый запах, легкость ушла, придавив тело к земле — Андрей открыл глаза и несколько минут неподвижно лежал, приходя в себя. Темный полумрак, разлившийся вокруг, скрывал детали помещения. По звуку было понятно только то, что рядом протекает ручей. Андрей сел и стал ощупывать пол. Через несколько мгновений он нащупал цилиндрический предмет — фонарик. Свет озарил своды небольшого помещения. В одной из стен виднелись два прохода — по одному из них, по всей видимости, сюда попал Андрей. Вдоль ручья росли незнакомые светло-синие грибы. Шляпки имели волнообразные светлые насечки и крепились к длинной тонкой ножке. Следов другой растительности не было видно ни на полу, ни на потолке, ни на потрескавшихся каменных стенах.

— Что вообще произошло, — подумал Андрей, — это была какая-то галлюцинация? Но что могло ее вызвать?

— Галлюцинация была слишком яркой, чтобы списывать ее на стресс, бессонницу, возрастные изменения или другие сбои в работе организма.

— Наркотики и лекарства я не употреблял уже очень давно.

— Инсульт — голова не болит, тошноты нет, левая и правая части тела работают синхронно, онемение конечностей отсутствует, умение держать равновесие присутствует, зрение в порядке — инсульт исключается.

— Инфаркт — боли в груди нет, дыхание нормальное, тошнота и головокружение отсутствуют — инфаркт тоже исключается.

— Опухоль головного мозга — судорог нет, память и концентрация хорошие, зрение, тошноту и головную боль уже проверил — опухоли нет.

— Укус ядовитого насекомого или животного — явных следов укуса нет, вся одежда целая, незащищенных участков кожи нет.

— Акустическое воздействие скорее вызовет приступы паники и головные боли (или чувство стыда от прослушивания глупой песенки), но не визуальные галлюцинации.

— Электромагнитные поля большой мощности быстрее поджарят мозг, чем заставят его видеть красочные картинки.

— Галлюциногенное химическое вещество — наиболее вероятный вариант. Здесь как раз есть неизвестные мне грибы — я мог надышаться их спорами.

Андрей проверил маску с самодельным фильтром — она плотно прилегала к лицу.

— Маска, похоже, все время была на месте.

— Но ячейки фильтра могут быть слишком крупными для этих спор. Нужно это проверить.

Он осторожно подошел к растущим у ручья грибам, не без усилия выкрутил парочку грибов, еще парочку срезал ножом. Разложил их в два пакета, а затем засунул еще в один пакет и тщательно завязал. Получившийся сверток он положил во внешний карман рюкзака, подальше от остального снаряжения.

— Надо будет показать их специалистам.

— Но ты не рассмотрел еще один вариант.

— Какой?

— Ты просто сходишь с ума. И я бы не стал этот вариант списывать со счетов.

— А есть еще один вариант — я умираю, и вижу все это в предсмертной агонии — эти варианты обесценивают мое существование и потому могут быть отброшены.

С делами здесь было покончено, да и времени затрачено много, поэтому Андрей еще раз внимательно осмотрел помещение и, не найдя больше ничего интересного, проверил снаряжение, закинул рюкзак за спину и пошел в проход из которого тянуло свежим воздухом. Проплутав по компасу около получаса и проверив несколько тупиковых проходов, он, наконец, вышел к первоначальному туннелю, который уже шел вверх и потому не был заполнен водой до потолка. Добравшись до знакомой развилки, Андрей повернул направо и поспешил навстречу каналам. Дойдя до двери с подпиленным замком, он остановился, слегка приоткрыл дверь так, чтобы образовалась узкая щель, в которую можно было наблюдать за каналами, и принялся ждать. Канал патрулировался охранителями и попадать в их поле зрения Андрей не собирался. Многочисленные ночные вылазки позволили ему составить расписание ночных патрулей. Движение патрулей охранителей днем он не знал, но точно знал одно — патрули не ходят слишком часто, и пропустив один такой патруль вперед, можно было не беспокоиться, что сзади неожиданно появится еще один патруль.

Только Андрей подумал, что нужно было взять книгу, чтобы скоротать время в ожидании охранителей, как в щели проскользнул камуфляжный силуэт, а за ним еще несколько. Они шли с оружием наперевес, негромко разговаривая друг с другом. Выждав десять минут, Андрей открыл дверь, внимательно осмотрелся по сторонам, и, не обнаружив опасности, двинулся в северо-западном направлении. В каналах можно было обнаружить заброшенные старые дома, давно очищенные от разного добра жителями трущоб. В них оставались только вещи, не имеющие ценности в современном мире: в основном это были бумажные книги и деньги, картины, открытки, разваливающиеся шкафы, столы и стулья, ковры и паласы. Вся информация хранилась в электронном виде, деревянная мебель тоже ушла в небытие, технологии их переработки были утеряны, вернее были забыты ввиду их ненужности. Страстью Андрея были бумажные книги, а каналы были почти единственным местом, где их можно было найти. Даже подпольные перекупщики очень редко продавали такой товар, а если и были еще любители книг, то Андрей о них ничего не знал. Живность в каналах была представлена мелкими грызунами, змеями, да целыми полчищами насекомых, которые хоть и не кусались и не жалили, но единственной целью жизни которых была смерть во рту, носу и других неожиданных местах. Потому Андрей удивился, обнаружив в таком безлюдном месте маленькую девочку. В тот день он зашел гораздо дальше обычного — дошел почти до болот, за которыми начинались совсем дикие места. Он обнаружил несколько покосившихся зданий, почти полностью поглощенных камышом, мхом и плесенью. Вот и опять он стоял около этих зданий. Они отличались от остальных построек в каналах — вместо традиционной глины, стены здесь были построены из каменных блоков. При солнечном свете был заметен причудливый орнамент, обвивающий все здания почти у самой крыши. Приглядевшись внимательней, Андрей заметил некоторую закономерность в орнаменте — он был не симметричный, разные завитки повторялись в разных местах. — Это похоже на зашифрованные слова. Зарисовав их, Андрей внимательно осмотрел здания снаружи, а затем вошел в ближайшее. Мебель внутри почти полностью сгнила, что говорило о том, что эти здания в каналах были заброшены одними из самых первых. На стене был выбит полумесяц обхватывающий круг, а рядом уже знакомый орнамент. Больше ничего ни здесь, ни в соседних домах не было. Раскрыв рюкзак, Андрей стал переводить взгляд с одного инструмента на другой, решая, что из этого может оказаться полезным. Его взгляд задержался на ультрафиолетовой лампе: — Почему бы и нет?

Внутри здания ультрафиолет не показал ничего интересного, но выйдя наружу, Андрей изумленно застыл. Вокруг домика, в котором он нашел девочку, светились бесчисленные цепочки следов. Следы не были похожи ни на одно известное животное — три кругляшка сантиметров десять в диаметре были противопоставлены одному двадцатисантиметровому овалу. Сделав несколько десятков, если не сотен, кругов вокруг дома, следы уходили на запад в сторону болот. Судя по размерам следов, существо их оставившее было соразмерно человеку. Задумавшись лишь на мгновение, Андрей отломил у единственного небольшого дерева ровную длинную ветку и пошел по сияющей цепочке вглубь болота.

Гарград был столицей страны, названия которой никто уже не помнил. Когда-то в ней были и другие города, но Гарград как вампир всасывал в себя людей и ресурсы, обескровливая раскинувшиеся вокруг него территории. Дальние города постепенно вымерли, а близлежащие были поглощены набирающей аппетит столицей — здесь теперь жило подавляющее большинство населения. После взрывного роста последовал спад — не все перебравшиеся в столицу люди смогли в него вписаться, самые бедные слои, селившиеся на окраине города, вымерли — условия здесь были еще тяжелее, чем в современных трущобах. Сливаемые из города отходы, а также расположенные вокруг водохранилища, затопили эти места, превратив их в каналы. Необжитая местность вокруг города стала заболачиваться. Болота медленно поедали каналы, наступая на город — рано или поздно они начнут откусывать куски города, но пока это никого не волновало. За пределами города находилось лишь пару десятков укрепленных фортов-фабрик, занимающихся добычей и переработкой магмы, которая лежала в основе энергетики страны, а также служила богатым источником различных кристаллов, используемых в немногочисленных производствах. В этих фортах работали вахтовым методом инженеры и попавшие в немилость охранители. Всю остальную территорию некогда живописной страны занимали пустынные земли, по просторам которых, говорят, передвигались немногочисленные племена свободных людей, не имеющих иерархию, а потому презираемых городскими жителями. Однако свободных в городе никто не видел и не знал, существуют ли они до сих пор, или уже вымерли, терзаемые суровым климатом неплодородных земель. Жил город за счет импорта, экспортируя полезные ископаемые. Соседствовал Гарград и с другими городами-государствами, имеющими с ним схожую судьбу и находящиеся в перманентном состоянии тихой войны. Войны имели территориальные, языковые и религиозные причины и носили экономический характер — считалось, что лучше дешево продавать ресурсы в далекие дружественные государства, чем дорого в соседние враждебные государства. Территориальные претензии уже не имели смысла, так как вся местность за пределами городов была непригодна для жизни; языки за многовековую историю взаимозаимствования потеряли свою уникальность и стали малоотличимы, как, впрочем, и религии, которые перешли в медиапространство и растворились в бесконечных ток-шоу. Причины вражды были стерты из памяти, и если спросить любого горожанина, почему он не любит жителей Лазгора или Миродара, то он ответит: — Они хотят нас захватить.

Андрей находился на окраине известной ему цивилизации. Сердце тревожно билось, но он все продолжал идти вглубь болота, прощупывая дорогу веткой. — Что-то ты уже не похож на осторожного кролика, — подумал Андрей.

Следы то петляли меж болотных кочек, то куда-то целенаправленно вели. Пройдя несколько километров, Андрей заметил, что болотистая почва под ногами стала уплотняться, ноги перестали проваливаться в хлипкую жижу. Скоро появились камни, затем валуны и вот уже скалистые великаны поднялись до небес, закрывая собой начавшие загораться еще тусклые звезды. Следы провели Андрея через каменную арку, подняли на невысокое плато, покрытое лишайником (здесь зверь, судя по многочисленным отметинам, находился довольно долго) и провели через узкую расселину ко входу в пещеру. Вход имел ровное овальное очертание. Андрей остановился и стал обдумывать мысль, не дававшая ему покоя весь путь сюда.