Чтение онлайн

Пять аватаров Спящих: Бегемот, Тиамат, Кингу, Левиафан, Абзу — застыли поодаль, метрах в ста от нас. Даже отсюда я видел, как они ослабли. Спасательная сеть, планетарная паутина, сдержавшая выбитые души, высосала из них все силы.

— Я сейчас, — сказал я и прыгнул к Спящим.

Некоторое время все пятеро смотрели на меня, словно не знали, чего от меня ждать. Они были истощены и слабы, а я… я стал богом, в чьих силах убрать лишних конкурентов.

Наконец Бегемот нарушил молчание, но голос его прозвучал глухо:

— Ты справился… Скиф.

— И вы, — сказал я, — справились. Он точно не вернется? Точно уничтожен?

— Этот Истинный Враг не вернется, — ответил Абзу. — Он стерт со всех слоев и планов существования.

— Но таких, как Он… — заговорил Левиафан. — Таких, как Он, во вселенной много. И рано или поздно человечество снова встретится с такими.

Помолчав, я пожал плечами: это будет уже не моя проблема. Пусть внуки и правнуки решают эти вопросы, а я… Стоп, а где…

— Что с Лексой? — спросил я.

— Малышка спит, — ответила Тиамат. — Ваша мать скоро заберет ее и выйдет из Дисгардиума вместе с ней.

— Как?

— Это вопрос к Хагену, — рокотнул Кингу, покосившись на Бегемота. — Со своей стороны мы обеспечим целостность переноса души и сознания.

— Как на ней скажется… — я нахмурился, подбирая слова, — все это? Она же забудет произошедшее, да? Да и как ей помнить, если она зародыш? У нее в том теле и мозг, наверное, еще не сформировался?

— Сознание — что-то большее, чем просто информация, записанная в мозг, — ответил Абзу. — Так или иначе, все события, случившиеся с Лексой здесь, останутся в ее сознании, но вот будет ли она сама помнить о них… это вряд ли.

— Есть другая проблема, — сказала Тиамат. Она тронула меня за щеку, провела ладонью, успокаивая. — Враг пропитал своими чувствами к тебе ее душу, поэтому подсознательно девочка будет ненавидеть тебя всю жизнь, Скиф. Она и сама будет понимать, что это чувство иррационально. Но этого не изменить. Лучше, если ты узнаешь все сейчас. Так будет честно.

Ошарашенный этим, я долго молчал. Да и непонятно было, что делать, когда гонка завершилась. Куда бежать дальше? Неужели и правда все закончилось?

— Это лучший исход? — поразмыслив, спросил я. — Или вы видели и другие, получше?

— Лучше для кого? — мягко поинтересовалась Тиамат.

— Лучше для мира? Для вас? Для меня? Для отцов-основателей? — Мой голос сорвался, и я пожал плечами. — Вы же даже успели подготовить моих друзей к тому, что я погибну.

— И это не самый плохой вариант, — хмыкнул Левиафан. — Поверь нам, братишка, рано подводить итоги. Истинный Враг… это лишь начало. Все, что вы пережили за последний год, если считать по времени твоего мира, — всего лишь начало большого, сложного и многовариантного пути человечества…

Его вдруг перебил чей-то резкий вопль:

— Скиф!

Над нами завис на ковре-самолете гном Хинтерлист. Рядом с ним, обратившись в ястреба, парила Пайпер, а за их спинами выстроились бойцы «Модуса» и прочих кланов превентивов — те, кто еще недавно воевал на стороне Бездны.

Я посмотрел на них, и внутри что-то кольнуло. Пайпер, которую я считал другом, обрекла меня на месяцы страданий в бета-мире, а потом уничтожала моих союзников, став верховной жрицей Бездны. Хинтерлист предал не только меня…

Плевать. Уже все равно.

Они сами себя наказали. Все, что им обещала Бездна… обратилось в пыль. Они вернули свои уровни, но забрать их снова для меня ничего не стоит.

Пайпер осмелилась приземлиться возле меня, принять свой эльфийский облик и встать в соблазнительную позу. Гном, которым управлял Сергей Полоцкий, подлетел ближе, спрыгнул с ковра и сложил руки в жесте мольбы.

— Минутку, Скиф, — сказал он. — Просто минутку, поговорить.

— О чем?

— О будущем. — Хинтерлист развел руками. — Бездна пала. Мы… оказались на неправильной стороне. Но война закончена, ты сам стал богом, и мы хотели бы…

— Хотели бы чего? — перебил я. — Забыть про свое предательство? Про миллионы убитых вами беззащитных неписей?

— Мы выполняли волю богини… — заговорила Пайпер.

— Вы наслаждались этим. — Я шагнул к ним, и Хинтерлист невольно подался назад. — Я видел, как ты, Пайпер, улыбалась, когда стирала моих друзей. Видел, как вы соревновались, кто уничтожит больше.

— Скиф, мы можем быть полезны…

— Для вас, — сказал я, — игра закончена. Прощайтесь с Дисом.

Хинтерлист нахмурился.

— Что это значит?

— Это значит: выходите из игры. Вы все, кто относил себя к превентивам и отрекся от Спящих. Выходите сейчас. И никогда не возвращайтесь. Если я еще раз увижу вас в Дисе — хоть одного из вас, — лично превращу вашу жизнь в ад. Поверьте, я знаю толк в пытках. Тиран Баал не дал бы соврать, как и ваша бывшая покровительница.

Пайпер открыла рот, чтобы возразить, но я не дал ей договорить:

— Это не угроза. Это приговор, отложенный до первого нарушения. Убирайтесь.

Они посмотрели на меня… и увидели в моих глазах то, что заставило их отступить. Не гнев, не боль, не обиду. Просто равнодушное желание лишить их того, ради чего они творили мерзости.

Неотвратимость.

Хинтерлист молча запрыгнул на ковер-самолет и улетел прочь, а Пайпер последовала за ним, не сказав ни слова.

Я не стал смотреть им вслед. Они не стоили моего времени.

Они… и все остальные превентивы, замаравшиеся в Последней битве, да и не только они… вообще все, кто воевал с нами и развлекался, убивая, отныне будут носить метку. Вечный дебаф, который превратит для них игровой процесс в боль, снизит характеристики и уравняет их с неписями. Почти уравняет. Отныне каждый из них, погибнув, будет вынужден создавать нового персонажа. С нуля.

Пока я тратил время на «Модус», Спящие исчезли. Я все еще мог навестить их в их пространстве или заглянуть в храм, чтобы выслушать то, что хотел сказать Левиафан, но не хотел терять отпущенное Небесным арбитражем время. Потом. Все это — сложные многовариантные пути и большие задачи человечества — потом.

Парадоксально, но я чувствовал, что у меня чешется все тело. Настоящее тело. Идея выбраться из капсулы и постоять часов сто под душем становилась все более навязчивой. Жаль, что Арбитры дали только двадцать четыре.