Чтение онлайн

От такого удара даже я разлетелся бы на атомы со всеми своими неуязвимостями, потому что удар, подкрепленный моей божественной волей, игнорировал защиту, пространство и время. Развоплотился бы любой демон, любой бог, любое существо во всех мирах.

Врага отшвырнуло с непреодолимой силой, и трон разлетелся в щепки. Сферы наблюдения за миром погасли и осыпались эфемерной пыльцой.

Тело Джун еще врезалось в хрустальную стену, а я уже оказался рядом.

Кулак Первозданности в челюсть — голова мотнулась, брызнула кровь. Еще удар в солнечное сплетение, хруст ребер — и божественное тело сложилось пополам. Стремительность урагана превратила меня в размытое пятно: я бил и бил, не давая опомниться, не давая вздохнуть.

Духовное ураганное комбо, в котором я превзошел учителя, — девятьсот девяносто девять ударов подряд за мгновение, и каждый выбил из Врага облачко черно-лимонной взвеси. Сокрушающий выброс духа — концентрированный поток энергии в упор, от которого Его тело впечатало в стену так, что хрусталь за спиной пошел трещинами.

Враг попытался поднять руку — я сломал ее нежное запястье. Попытался телепортироваться — Кулак Первозданности в нос, вбивая кости черепа в мозг, прервал концентрацию. Изо рта посыпались выбитые зубы и хлынула желтая слизь, из глаз засочились маслянисто-угольные слезы: Враг терял хватку, и тело исторгало Его, как яд.

Я вколачивал Его в стену, в пол, в потолок. Каждый удар — с оттягом, с хрустом, с мокрым шлепком. Космический паразит, тысячи лет державший в страхе человечество, сейчас захлебывался собственной сущностью под моими кулаками.

Избиение продолжалось меньше мгновения — так быстр я был. И так интуитивно познал, как работает Неотвратимость: она прогибает мир под мои желания. А я в этот миг больше всего желал вышибить из этого тела Врага как можно быстрее.

Когда бездыханное тело Бездны окончательно потеряло форму, практически размазанное по стенам, потолку и полу, я взглянул на него Оком изначальных. Увидел сплетение энергий: золотистую душу Джун и чужеродную, искаженно-радужную сущность Врага. Эти силы боролись за тело и черно-белую божественную силу Бездны, и ни одна не могла взять верх.

Джун сопротивлялась. Каким бы могущественным ни был Сатана, ее душа, усиленная жизненным опытом и испытаниями бета-мира, закаленная блужданиями по вселенскому инфополю и укрепленная Спящими, не дала себя отодвинуть, стереть или поглотить безоговорочно.

Я понял, почему Враг слабее, чем я ждал: Джун внутри тела никуда не делась. Даже сейчас, внутри, она не сдавалась.

Быстро регенерировавшее божественное тело дернулось… и поднялось, как тесто на дрожжах.

Искаженные черты лица Врага поплыли: то проступало нечеловеческое, дьявольское, то возвращался облик Бездны. Рот открылся, но вместо слов вырвался хрип.

Враг хотел что-то сказать. Собрался угрожать? Торговаться? Врать?

Мне было плевать, потому что я чувствовал, как прогибается мироздание под мое желание уничтожить Его и как все больше сбоит божественная неуязвимость Бездны. Буду я ее молотить день, неделю или год — живым Враг отсюда не выйдет.

Однако, прежде чем продолжать, я еще раз посмотрел в Бездну Оком изначальных и увидел кое-что неожиданное: сущность Врага не цеплялась за тело из последних сил! Она рвалась наружу!

Упущу Его… и все станет тщетным! Я понял, что Враг пытался сбежать: выскользнуть, дождаться, когда сеть Спящих лопнет под напором миллиардов душ, поглотить все, как мгновенно Он поглотил демониаков, — и…

…вырваться в реальный мир. Потому что в Дисгардиуме Ему больше делать нечего. Разве что дожрать остатки душ, помешать чему не сможет уже никто.

Тогда-то я и понял, что все расценил неправильно. Джун не сопротивлялась поглощению! Ее душа, переплетенная с сущностью Врага, поняла Его истинные цели. Поэтому золотистое сияние обвило паразита — не выталкивая, а удерживая! Джун заперла Его внутри себя, как в клетке, сжигая остатки воли — лишь бы не ускользнул, лишь бы я успел добить Его в теле Бездны, в Его последнем воплощении.

Разбитое, изломанное тело дернулось, собирая себя воедино, — божественная плоть восстанавливалась на глазах, но медленно, слишком медленно. Черты лица на миг стали человеческими — измученными, но рот Джун открылся, и сквозь кровавые пузыри прорвался слабый, надломленный голос:

— Я отключила бессмертие. Убей.

— Воскреснешь?

— Боги не возрождаются. Быстрее, Скиф!

Враг взвыл изнутри и рванулся на свободу, тело забилось в конвульсиях, лицо снова поплыло, искажаясь, но Джун отключила свое убыстрение, и в моем временном потоке ее тело застыло статуей. Этого хватило.

Кулак Первозданности пробил ее грудь, прошел сквозь плоть и божественную защиту, сквозь саму суть бессмертия, которого больше не существовало.

Ее тело, ставшее смертным, выгнулось дугой, замерло — и начало оседать.

Радужная мерзость Врага, намертво сплетенная с золотом души Джун, завибрировала в конвульсиях, угасая. Ей так и не удалось отделиться от тела и души, и сейчас она умирала вместе с ними.

Заземленная в самом могущественном теле Дисгардиума аномалия, вписавшаяся в систему через божественный статус Бездны, стала смертной и встретила свою гибель.

Тело Джун Кертис — той, что была Бетой #9, Девяткой, Бездной, единой и истинной богиней, — упало к моим ногам. Взгляд ее погас, дыхание оборвалось.

Но золотистая искра души, отделившись от дьявольской скверны и погасшего радужного мрака, скользнула прочь и исчезла.

Уведомление нашло меня и в Небесном плане:

Внимание! Божественное наказание «Жатва душ» аннулировано!

Сущность, инициировавшая наказание, развоплощена.

Захваченные души возвращаются к владельцам…

Некоторое время, чтобы убедиться в развоплощении Врага, я стоял над телом Джун и глядел на ее застывшее лицо. Тонкие черты разгладились, и теперь на меня смотрела не всемогущая богиня Бездна, не безжалостная Девятка, а обычная девушка — уставшая и измученная. Вспомнилась та единственная ночь, когда я целовал эти губы…

Теперь уже очевидно, что Денис любил ее. Любил психопатку, даже зная, кто она на самом деле и что натворила. Похоже, любовь вообще штука странная.

Я осторожно опустился на колени и закрыл ей глаза.

Теперь тронный зал, больше похожий на склеп, чем на обитель богини, давил на меня со всех сторон. Я огляделся и невольно подумал: если бы жил здесь, сделал бы все иначе. Добавил бы света, пространства, тепла. В общем, сделал бы как в моей комнате в замке «Пробужденных»: высокие потолки, прудик, водопад, мягкий свет из окон и вид на море.

Мысль мелькнула и исчезла.

А зал изменился.

Стены раздвинулись, потолок взмыл ввысь, хрусталь сменился теплым деревом и светлым камнем. Появились широкие окна, сквозь которые полился золотистый свет. Трон растаял, на его месте возникло простое кресло у камина — точь-в-точь как в моих покоях на Кхаринзе.