Чтение онлайн

Марк не рискнул спорить с бородатым северянином, который даже за столом не расставался с топором. Правой рукой Камиль расправлялся с остывшим обедом, а левой поглаживал оружие. Но Джерард, натура, скорее, чересчур наивная, чем безрассудная, не мог упустить возможности и не поделиться с присутствующими результатами исследований королевских историков, в ходе которых было выявлено, что самые умные люди в королевстве — южане. «Ну, Вы и болван, мистер Уорелл»,—прошептал Уинсли, когда северянин сжал кулаки.

Юг и север, кажется, ненавидели друг друга со времён основания Эндельстана. Причём, причину их разногласий не помнят уже ни те, ни другие, зато всем хорошо известно, что нужно делать, когда находится защитник вражеской стороны.

Конфликта наверняка удалось бы избежать, если бы Джерард не вытянул губы, как вытягивают их южане, когда начинают свистеть вслед северянам, которых нарочно поджидают на ярмарке в Скарборо.

Ярмарка в Скарборо — единственное, и потому привлекательное и прибыльное место на восточных землях, где собираются торговцы со всех земель Эндельстана, чтобы продать то, чего у них в избытке. Там северяне продают пушнину и мясо, если успевают его, конечно, довезти; гости с запада — мясо и травы, необходимые лекарям; восточные жители радуют приезжих гостей фруктами, а южане уговаривают, зачастую безуспешно, купить у них рыбу, от которой их самих уже порядком тошнит.

Как правило, северяне покидают ярмарку первыми, их пушнина пользуется большим спросом у западных торговцев, которые потом втридорога перепродают её на своих землях. На юге и востоке шкурки не нужны, люди сходят с ума от жары, а на принимающей земле ещё и от засухи, но на западе, где дожди льют почти 365 дней в году, они служат хорошим навесом, как для людей, так и для животных: просушил и пользуйся дальше.

Путь счастливых северян, с карманами до отказа набитыми серебром и золотом, проходит через торговые места, отведённые для южан. И пока одни идут с высоко поднятой головой, другие свистят, бранятся, а особо опрометчивые кидаются рыбьими головешками. Разумеется, начинается драка, в которой, правда, всегда побеждают восточные торговцы. Они без разбору бьют всех, кто попадётся им под руку, а потом довольные идут пить эль в ближайшую таверну.

Джерард, конечно, не свистел и не дразнил Камиля рыбой, но его вытянутых губ было вполне достаточно, чтобы мужчина поднялся на ноги и положил топор на стол. С серьёзным лицом он сообщил юноше, что готов «свернуть его беломордую шею».

Уорелла спасло пение. Младший брат северянина, встав в проёме обеденной комнаты, закрыл глаза и тонким, срывающимся голосом, словно его переполняли чувства и сердце вырывалось из груди, пропел пару фраз на северном диалекте. Мужчина поморщился и схватился за топор. Оттолкнув Рамиля, он вышел из комнаты.

Амальтея и Марк повернулись к юноше, а Джерард, как ни в чём не бывало, начал тихонько посвистывать.

—Пока я не познакомился с Вами, то думал, что местные жители настолько дики, что не умеют даже говорить.—сказал Уинсли.—А Вы, оказывается, ещё и поёте!

Рамиль покраснел. Брат не разделял его любви к искусству. Он считал, что литература и музыка — удел женщин и королевских шутов, а настоящему мужчине достаточно знать, как оглушить зверя, и срубить дерево с толстыми корнями.

—Я уже объяснял леди Амальтее, чем мы отличаемся от вас.

Не смотря на все старания северян, гости не обижались, когда они называли их беломордыми, но удивлялись, во всяком случае, Гррой и Уинсли, почему никто из беломордых не додумался именовать жителей северных и восточных земель черномордыми. Амальтея и Марк негласно сошлись во мнении, что южане и миролюбивые западные люди боялись их буйного нрава.

—Простите, если мои слова огорчили Вас. Я восхищаюсь Вашим талантом, а не высмеиваю его!

Мало кто на севере знал, что юноша до семи лет не говорил и с трудом произносил членораздельные звуки, а те, кто был в курсе о недуге Рамиля, связывали болезнь с ранним уходом из жизни его матери, которую, впрочем, он совсем не знал. Бедная женщина скончалась через две недели после первого вдоха младшего сына от родовой горячки.

Отец семейства, человек на редкость сильный и упёртый, не сразу, но всё-таки сдался. Мужчина смирился, что отпрыск, выучив буквы, не сможет собрать их в слова, чтобы услаждать слух гостей сладкими речами. Вопреки возмущениям Рамиля о том, что северные мужчины предпочитают действовать, а не говорить, северяне всё же славились красноречием; все именитые советники королей были выходцами из севера.

—Вы никогда не думали стать придворным певцом? Я мог бы замолвить о Вас словечко перед королём. Его Величество высоко ценит моё мнение и обязательно к нему прислушается.

Джерард усмехнулся. Заносчивость Марка его забавляла, но настоящее веселье он получал, когда замечал нелогичность предложений старшего Уинсли. Сказать Рамилю «я не хотел Вас обидеть» и в то же время предложить ему роль почти что шута рядом с королевским троном, пожалуй, лучшее доказательство отсутствие всякой логики в его голове.

—Сколько Вам лет? Вы совершеннолетний?

Марк продолжал допытываться до Рамиля, и Амальтея под одобрительный, возможно, также слегка завистливый взгляд Уорелла вышла в гостиную.

Камиль сидел в гостиной один. Мужчина развалился в потрёпанном, зелёном кресле, из которого уже вылезла добрая часть обивки, а оставшиеся её часть только рвалась наружу. Северянин, скрестив руки на животе, улыбался девушке. Стараясь не показывать брезгливости, Амальтея опустилась за стол, на котором уже расположились ноги Камиля. С кожаных сапог стекала грязная вода.

—У тебя глаз дёргается.—сказал северянин. Амальтея, отвернувшись, коснулась века. И, правда, дёргается.—Впервые встречаешь дикарей, не так ли?

—Я не считаю вас дикарями.

—Мне приятно это слышать.—Камиль закинул ногу на ногу. Грязь потекла на брюки Амальтеи.—В прежние времена дикарями считались островитяне. Поговаривают, что они совершали жертвоприношения большому дракону. Это правда?

—Наверное, я не знаю.

—Те, кто выживали после обряда, становились огнерожденными, а те, кто не выживали, драконьим обедом. Так?

—Возможно.

Камиль ухмыльнулся.

—Ты ничего не знаешь о своей земле. Те, кто не знают прошлого, не смогут изменить будущее.

—Я не стремлюсь изменить будущее.

—Все стремятся изменить будущее. За двадцать четыре года я не встретил ни одного человека, который не хотел бы жить лучше, чем его родители. Хотя вам с приятелями, наверное, не на что жаловаться. Вы молоды, богаты, вас любят и уважают только за то, что в вас течёт драконья кровь. Но ответь, справедливо ли это? Разве мы с братом хуже вас лишь потому, что не имеем второго имени?

Амальтея смотрела, как Марк эмоционально жестикулировал руками, рассказывая Рамилю об успехе, который его будет ждать в городе. Периодически Уинсли гладил Джерарда по голове, чтобы успокоить, когда тот начинал бурчать.