Чтение онлайн

Го­во­рил од­но, ка­зал­ся спо­кой­ным и рас­су­ди­тель­ным, а спус­тя не­сколь­ко ча­сов по­слал вы­зов, но не род­ст­вен­ни­ку упо­мя­ну­той в раз­го­во­ре да­мы, как то­го тре­бо­вал ду­эль­ный ко­декс, а Дан­те­су - че­ло­ве­ку, чья связь с ано­ним­кой была да­ле­ко не оче­вид­на! И что не­ма­ло­важ­но, сде­лал это без объ­яс­не­ния при­чи­ны и вся­ко­го пред­ва­ри­тель­но­го рас­сле­до­ва­ния, на ко­то­рое впо­след­ст­вии ссы­лал­ся.

Мож­но, ко­неч­но, ут­вер­ждать, что Сол­ло­губ все на­пу­тал - имя да­мы ли­бо не бы­ло на­зва­но, ли­бо про­зву­ча­ло со­всем по дру­го­му по­во­ду. Но за­га­доч­ная фра­за из пись­ма Хит­ро­во: «Я по­ра­же­на, что у ме­ня на­шел­ся столь жес­то­кий враг» то­же как буд­то ука­зы­ва­ла на кон­крет­но­го че­ло­ве­ка? Кро­ме то­го, из­вест­но, что в са­мой за­вяз­ке ду­эль­ной ис­то­рии осо­бую роль иг­ра­ла да­ма, чье воль­ное или не­воль­ное по­сред­ни­че­ст­во ре­ши­тель­но ском­про­ме­ти­ро­ва­ло На­та­лью Ни­ко­ла­ев­ну. И уж ес­ли Пуш­ки­ны ка­са­лись те­мы суп­ру­же­ской вер­но­сти, они не­пре­мен­но долж­ны бы­ли вспом­нить о ней – ви­нов­ни­це их не­при­ят­но­стей – об Ида­лии Поле­ти­ке.

Дол­гое вре­мя ис­сле­до­ва­те­ли за­да­ва­лись во­про­сом: со­стоя­лась ли встре­ча Дан­те­са и На­та­льи Ни­ко­ла­ев­ны в до­ме По­ле­ти­ки, и ес­ли бы­ла, то ко­гда - до или по­сле по­яв­ле­ния ано­ним­ки? Ме­ша­ла, как ни стран­но, са­ма ано­ним­ка – вер­нее, пред­став­ле­ние, буд­то с нее на­ча­лась ду­эль­ная ис­то­рии. Дру­гой по­вод раз­ру­шал строй­ную кар­ти­ну об­ще­при­ня­той вер­сии. А встре­ча как раз и пре­тен­до­ва­ла на эту роль.

Ме­ж­ду тем, ес­ли про­сто, све­жим взгля­дом по­на­блю­дать за по­ве­де­ни­ем поэта в тот не­сча­ст­ный день, станет очевидным, что во­все не ано­ним­ка «взбеси­ла» Пуш­ки­на. Долж­на бы­ла су­ще­ст­во­вать бо­лее вес­кая при­чи­на, за­ста­вив­шая по­эта по­слать мол­ние­нос­ный вы­зов Дан­те­су. До­гад­ка На­та­льи Ни­ко­ла­ев­ны, что па­ск­виль явил­ся от­ве­том Гек­кер­нов на ее не­сго­вор­чи­вость, тре­бо­ва­ла разъ­яс­не­ний. На­до бы­ло при­вес­ти факт та­ко­го до­мо­га­тель­ст­ва: и не про­сто сло­ва, дву­смыс­лен­ные на­ме­ки, а по­сту­пок, ко­то­рый од­но­знач­но го­во­рил бы о пре­сту­п­ле­нии Дан­те­са. Встре­ча у По­ле­ти­ки иде­аль­но под­хо­ди­ла для это­го слу­чая. Даль­ней­шую ре­ак­цию Пуш­ки­на не труд­но пред­ста­вить.

Имен­но, в та­кой по­сле­до­ва­тель­но­сти рас­смат­ри­ва­ла со­бы­тия из­вест­ный иссле­до­ва­тель пуш­кин­ской тра­ге­дии С.Л.Аб­ра­мо­вич. В сво­ей кни­ге «Пре­дыс­то­рия по­след­ней ду­эли Пуш­ки­на» она да­ти­ро­ва­ла про­ис­шед­шее 2 но­яб­ря, сослав­шись на ре­кон­ст­рук­цию ра­зо­рван­но­го пись­ма к Гек­кер­ну. В нем по­эт ого­во­рился:

2-го но­яб­ря вы от ва­ше­го сы­на уз­на­ли но­вость, ко­то­рая дос­та­ви­ла вам мно­го удо­воль­ст­вия. Он вам ска­зал, что я в бе­шен­ст­ве, что моя же­на бо­ит­ся… что она те­ря­ет го­ло­ву[15].

Прав­да, но­вость – весь­ма со­мни­тель­ное оп­ре­де­ле­ние то­го, что про­изош­ло в до­ме По­ле­ти­ки, а со­хра­нив­шие­ся об­рыв­ки фраз толь­ко усу­губ­ля­ют и без то­го та­ин­ст­вен­ное со­дер­жа­ние пуш­кин­ско­го пись­ма. Хо­те­лось бы знать, о ка­ком бе­шен­ст­ве го­во­рит по­эт, и что за­ста­ви­ло его мед­лить с вы­зо­вом в тот мо­мент?

Скла­ды­ва­ет­ся впе­чат­ле­ние, что ме­ж­ду по­яв­ле­ни­ем ано­ним­ки и встре­чей у По­ле­ти­ки есть ка­кое-то важ­ное про­ти­во­ре­чие. Стрем­ле­ние Аб­ра­мо­вич со­еди­нить их в од­но со­бы­тие, как бы рас­тя­ну­тое во вре­ме­ни - 2-го – встре­ча, 4-го – ано­ним­ка - толь­ко за­пу­ты­ва­ет си­туа­цию, соз­да­ет ил­лю­зию об­ва­ла, лег­ко­го ре­ше­ния. Со­вер­шен­но спра­вед­ли­во объ­яс­няя мо­ти­вы вы­зо­ва, оно не объ­яс­ня­ет при­чи­ну «бе­шен­ст­ва» по­эта на­ка­ну­не этих со­бы­тий, и во­об­ще пло­хо со­гла­су­ет­ся с дру­гим ут­вер­жде­ни­ем из пись­ма: «по­ве­де­ние ва­ше­го сы­на бы­ло мне со­вер­шен­но из­вест­но уже дав­но». Су­ще­ст­ву­ет еще и сви­де­тель­ст­во Алек­сан­д­ра Ка­рам­зи­на, ко­то­рое ука­зы­ва­ет на то, что вы­зо­ву пред­ше­ст­во­ва­ла серь­ез­ная интрига:

Дан­тес в то вре­мя был бо­лен гру­дью и ху­дел на гла­зах. Ста­рик Гек­керн ска­зал гос­по­же Пуш­ки­ной, что он уми­ра­ет из-за нее, за­кли­нал ее спа­сти его сы­на; по­том стал гро­зить ме­стью; два дня спус­тя поя­ви­лись эти ано­ним­ные пись­ма (...) За этим по­сле­до­ва­ла ис­по­ведь гос­по­жи Пуш­ки­ной сво­ему му­жу, вы­зов...[16]

Вот пер­вое внят­ное объ­яс­не­ние мо­ти­вов ду­эли! Но в нем опять же нет ни сло­ва о встре­че у По­ле­ти­ки! Бо­лее то­го, она ка­жет­ся здесь лиш­ней, как бы при­над­ле­жа­щей к дру­гой ис­то­рии! А глав­ное, воз­ни­ка­ет во­прос: из-за че­го же в дей­ст­ви­тель­но­сти драл­ся Пуш­кин - из-за ос­корб­ле­ния, на­не­сен­но­го же­не на встре­че, или из-за ано­ним­ки?! Впро­чем, это не сму­ти­ло Аб­ра­мо­вич. Она предпо­ло­жи­ла, что Ка­рам­зин про­сто так­тич­но умол­чал о ще­кот­ли­вом про­ис­шествии. Та­ким об­ра­зом, 2 но­яб­ря ста­ло поч­ти офи­ци­аль­ной да­той на­ча­ла ду­эльной ис­то­рии.

И так, ве­ро­ят­но, про­дол­жа­лось бы дол­го, ес­ли бы со­всем не­дав­но италь­янская ис­сле­до­ва­тель­ни­ца С.Ви­та­ле не опуб­ли­ко­ва­ла пись­ма Дан­те­са к Геккер­ну. Од­но из них ока­за­лось осо­бен­но важ­ным. Оно рас­кры­ва­ло су­ще­ст­во ин­три­ги, раз­вер­нув­шей­ся во­круг На­та­льи Ни­ко­ла­ев­ны еще до по­яв­ле­ния ано­ним­ки. Су­ди­те са­ми, ка­кие ин­те­ре­сы, ка­кие чу­до­вищ­ные та­лан­ты ру­ко­во­ди­ли ак­те­ра­ми этой пошлой и, вме­сте с тем, впол­не жиз­не­спо­соб­ной дра­мы:

До­ро­гой друг, я хо­тел го­во­рить с то­бой се­го­дня ут­ром, но у ме­ня бы­ло так ма­ло вре­ме­ни, что это ока­за­лось не­воз­мож­ным. Вче­ра я слу­чай­но про­вел весь ве­чер на­еди­не с из­вест­ной те­бе да­мой, но ко­гда я го­во­рю на­еди­не - это зна­чит, что я был един­ст­вен­ным муж­чи­ной у кня­ги­ни Вя­зем­ской, поч­ти час. Мо­жешь во­об­ра­зить мое со­стоя­ние, я на­ко­нец со­брал­ся с му­же­ст­вом и дос­та­точ­но хо­ро­шо ис­пол­нил свою роль и да­же был до­воль­но ве­сел. В об­щем я хо­ро­шо про­дер­жал­ся до 11 ча­сов, но за­тем си­лы ос­та­ви­ли меня и ох­ва­ти­ла та­кая сла­бость, что я ед­ва ус­пел вый­ти из гос­ти­ной, а ока­зав­шись на ули­це, при­нял­ся пла­кать, точ­но глу­пец, от­че­го, прав­да, мне по­лег­ча­ло, ибо я за­ды­хал­ся; по­сле же, ко­гда я вер­нул­ся к се­бе, ока­за­лось, что у ме­ня страш­ная ли­хо­рад­ка, но­чью я глаз не сомк­нул и ис­пы­ты­вал бе­зум­ное нрав­ст­вен­ное стра­да­ние.

Вот по­че­му я ре­шил­ся при­бег­нуть к тво­ей по­мо­щи и умо­лять вы­пол­нить се­го­дня ве­че­ром то, что ты мне обе­щал. Аб­со­лют­но не­об­хо­ди­мо, что­бы ты пе­ре­го­во­рил с нею, да­бы мне окон­ча­тель­но знать, как быть. Се­го­дня ве­че­ром она едет к Лер­хен­фель­дам, так что, от­ка­зав­шись от пар­тии, ты улу­чишь ми­нут­ку для раз­го­во­ра с нею. Вот мое мне­ние: я по­ла­гаю, что ты дол­жен от­кры­то к ней об­ра­тить­ся и ска­зать, да так, чтоб не слы­ша­ла се­ст­ра, что те­бе со­вер­шен­но не­об­хо­ди­мо с нею по­го­во­рить. То­гда спро­си ее, не бы­ла ли она слу­чай­но вче­ра у Вя­зем­ских; ко­гда же она от­ве­тит ут­вер­ди­тель­но, ты ска­жешь, что так и по­ла­гал и что она мо­жет ока­зать те­бе ве­ли­кую ус­лу­гу; ты рас­ска­жешь о том, что со мной вче­ра про­изош­ло по воз­вра­ще­нии, слов­но бы был сви­де­те­лем: буд­то мой слу­га пе­ре­пу­гал­ся и при­шел бу­дить те­бя в два ча­са но­чи, ты ме­ня мно­го рас­спра­ши­вал, но так и не смог ни­че­го до­бить­ся от ме­ня... и что ты убе­ж­ден, что у ме­ня про­изош­ла ссо­ра с ее му­жем, а к ней об­ра­ща­ешь­ся, что­бы пре­дот­вра­тить бе­ду (му­жа там не бы­ло). Это толь­ко до­ка­жет, что я не рас­ска­зал те­бе о ве­че­ре, а это край­не не­об­хо­ди­мо, ведь на­до, что­бы она ду­ма­ла, буд­то я та­юсь от те­бя и ты рас­спра­ши­ва­ешь ее как отец, ин­те­ре­сую­щий­ся де­ла­ми сы­на; то­гда бы­ло бы не­дур­но, что­бы ты на­мек­нул ей, буд­то по­ла­га­ешь, что бы­ва­ют и бо­лее ин­тим­ные от­но­ше­ния, чем су­ще­ст­вую­щие, по­сколь­ку ты су­ме­ешь дать ей по­нять, что по край­ней ме­ре, су­дя по ее по­ве­де­нию со мной, та­кие от­но­ше­ния долж­ны быть.

Сло­вом, са­мое труд­ное на­чать, и мне ка­жет­ся, что та­кое на­ча­ло весь­ма хо­ро­шо, ибо, как я ска­зал, она ни в ко­ем слу­чае не долж­на за­по­доз­рить, что этот раз­го­вор под­стро­ен за­ра­нее, пусть она ви­дит в нем лишь впол­не ес­те­ст­вен­ное чув­ст­во тре­во­ги за мое здо­ро­вье и судь­бу, и ты дол­жен на­стоя­тель­но по­про­сить хра­нить это в тай­не от всех, осо­бен­но от ме­ня. Все-та­ки бы­ло бы ос­мот­ри­тель­но, ес­ли бы ты не сра­зу стал про­сить ее при­нять ме­ня, ты мог бы это сде­лать в сле­дую­щий раз, а еще ос­те­ре­гай­ся упот­реб­лять вы­ра­же­ния, ко­то­рые бы­ли в том пись­ме. Еще раз умо­ляю те­бя, мой до­ро­гой, прий­ти на по­мощь, я все­це­ло от­даю се­бя в твои ру­ки, ибо, ес­ли эта ис­то­рия бу­дет про­дол­жать­ся, а я не бу­ду знать, ку­да она ме­ня за­ве­дет, я сой­ду с ума. Ес­ли бы ты су­мел вдо­ба­вок при­пуг­нуть ее и вну­шить, что (да­лее не­сколь­ко слов написано не­раз­бор­чи­во. – С. В.).

Про­сти за бес­связ­ность этой за­пис­ки, но по­верь, я по­те­рял го­ло­ву, она го­рит, точ­но в ог­не, и мне дья­воль­ски сквер­но, но, ес­ли те­бе не­дос­та­точ­но све­де­ний, будь ми­ло­стив, за­гля­ни в ка­зар­му пе­ред по­езд­кой к Лер­хен­фель­дам, ты най­дешь ме­ня у Бе­тан­ку­ра. Целую те­бя, Ж. де Гек­керн [17].

Вот ли­цо на­стоя­ще­го Дан­те­са! Ка­кой уди­ви­тель­ный, хо­ро­шо про­ду­ман­ный сце­на­рий! Не­ожи­дан­но хит­ро­ум­ный, про­сто­душ­но циничный! Вот дух вре­ме­ни, ко­то­рый про­ти­во­сто­ял по­эту! Ка­кие еще эпи­те­ты мож­но при­вес­ти в по­хва­лу раз­вра­ту! Ко­неч­но, най­дут­ся лю­ди, ко­то­рые, про­чи­тав эти стро­ки, не ус­та­нут ут­вер­ждать, что ка­ва­лер­гард был глуп и не­за­тей­лив, что им ру­ко­во­дил при­ем­ный отец. Появится и бо­лее изо­щрен­ное объ­яс­не­ние:

сын не столь­ко под­ска­зы­вал от­цу, как вес­ти де­ло, сколь­ко про­сил вы­пол­нить то, о чем они до­го­во­ри­лись ра­нее, и то, что под­ска­зал ему отец[18].

Но вы­ра­же­ния «аб­со­лют­но не­об­хо­ди­мо, что­бы ты пе­ре­го­во­рил с нею», «от­ка­зав­шись от пар­тии, ты улу­чишь ми­нут­ку для раз­го­во­ра», «вот мое мне­ние: я по­ла­гаю, что ты дол­жен от­кры­то к ней об­ра­тить­ся», «ты дол­жен на­стоя­тель­но по­про­сить хра­нить это в тай­не», «бы­ло бы ос­мот­ри­тель­но, ес­ли бы ты не сра­зу стал про­сить ее при­нять ме­ня», «ос­те­ре­гай­ся упот­реб­лять вы­ра­же­ния, ко­то­рые бы­ли в том пись­ме» - ни­как не при­над­ле­жат пе­ру ру­ко­во­ди­мо­го че­ло­ве­ка и с лих­вой пе­ре­кры­ва­ют па­ру ри­ту­аль­ных фраз, ска­зан­ных для ста­ро­го лю­бов­ни­ка: «я ре­шил­ся при­бег­нуть к тво­ей по­мо­щи и умо­лять вы­пол­нить се­го­дня ве­че­ром то, что ты мне обе­щал» и «еще раз умо­ляю те­бя, мой до­ро­гой, прий­ти на по­мощь, я все­це­ло от­даю се­бя в твои ру­ки». А сколь­ко упои­тель­но­го са­мо­лю­бо­ва­ния за­клю­че­но во фра­зе «мне ка­жет­ся, что та­кое на­ча­ло весь­ма хо­ро­шо». Поч­ти биб­лей­ское: «И уви­дел Бог, что это хо­ро­шо»!