Чтение онлайн

В 10-х чис­лах сен­тяб­ря ка­ва­лер­гард по­се­тил го­род­ской дом Ба­ря­тин­ских и раз­го­ва­ри­вал с ма­те­рью княж­ны, по­сле че­го в днев­ни­ке поя­ви­лась сле­дую­щая за­пись:

он при­знал­ся, что он пре­дан­ный по­клон­ник кра­со­ты, что нет ма­те­ри, ко­то­рая бы­ла бы так пре­крас­на, как она, и до­че­ри оча­ро­ва­тель­нее, чем я etc. Он мне пе­ре­да­вал са­мые поч­ти­тель­ные при­ве­ты[44].

При­ве­ты…?! Вы­хо­дит, Ма­рию Ива­нов­ну не вы­пус­ти­ли к Дан­те­су!

Тут в са­мый раз вспом­нить ис­то­рию с кня­зем Тру­бец­ким, ко­то­рый за пол­го­да до это­го то­же пы­тал­ся стать же­ни­хом Ма­рии Ива­нов­ны. Пре­пят­ст­ви­ем к бра­ку по­слу­жи­ло со­мни­тель­ное про­ис­хо­ж­де­ние его ма­те­ри кня­ги­ни Тру­бец­кой. И хо­тя княж­не Ба­ря­тин­ской льсти­ло уха­жи­ва­ние од­но­го из са­мых мод­ных мо­ло­дых лю­дей, она с боль­шим удов­ле­тво­ре­ни­ем за­пи­са­ла 20 мая в днев­ни­ке:

maman вос­поль­зо­ва­лась (...) дол­го­ждан­ным слу­ча­ем, что­бы от­кро­вен­но дать ему по­нять, что не же­ла­ет его для ме­ня[45].

По­хо­же, Дан­тес до­ж­дал­ся тех же слов! Кня­ги­ня Ба­ря­тин­ская, зор­ко сле­ди­ла за мо­ло­ды­ми людь­ми, ок­ру­жав­ши­ми дочь, и вме­ши­ва­лась вся­кий раз, ко­гда на­хо­ди­ла уха­жи­ва­ние не­же­ла­тель­ным. И вряд ли здесь ре­шаю­щее зна­че­ние име­ли лю­бов­ное по­хо­ж­де­ния же­ни­хов. Ее ин­те­ре­со­ва­ла ре­пу­та­ция ино­го ро­да. Не­со­мнен­но, она уз­на­ла от им­пе­рат­ри­цы о не­при­ят­но­стях Гек­кер­нов и соз­на­тель­но от­ка­за­лась ид­ти на сбли­же­ние с семь­ей опаль­но­го са­нов­ни­ка. Об этом го­во­рит и тот факт, что в по­след­них за­пи­сях княж­ны о Дан­те­се не­из­мен­но при­сут­ст­ву­ют ссыл­ки на мать. Са­мая лю­бо­пыт­ная из них сде­ла­на 22-23 ок­тяб­ря, как раз в раз­гар «бо­лез­ни» ка­ва­лер­гар­да.

Ма­рия Ива­нов­на опи­сы­ва­ла раз­го­вор, ко­то­рый же­на рот­ми­ст­ра ка­ва­лер­гард­ско­го пол­ка Пет­ро­во-Со­ло­во­во за­тея­ла с двою­род­ным бра­том княж­ны графом А. И. Тол­стым. Да­ма спро­си­ла:

Ну как, уст­раи­ва­ет­ся ли свадь­ба ва­шей ку­зи­ны?» и на изум­лен­ный воз­глас: «С кем?» вы­па­ли­ла: «С Гек­кер­ном!». «Вот мысль, ни­ко­гда не при­хо­див­шая мне в го­ло­ву, - про­ком­мен­ти­ро­ва­ла княж­на, - так как я чув­ст­во­ва­ла бы се­бя не­сча­ст­ней­шим су­ще­ст­вом, ес­ли бы долж­на бы­ла вый­ти за не­го за­муж[46].

От­че­го же? Гос­по­жа Со­ло­во­во да­ва­ла по­нять, что на­ме­ре­ния Дан­те­са серь­ез­ны: «он был бы в от­чая­нии, ес­ли бы ему от­ка­за­ли». И тут при­шел че­ред вы­па­лить Ма­рии Ива­нов­ны:

Я знаю, что это не так, так как я ему ни­чуть не под­хо­жу. И maman уз­на­ла че­рез Тр.(убец­ко­го), что его от­верг­ла г-жа Пуш­ки­на. Мо­жет быть, по­это­му он и хо­чет же­нить­ся. С до­са­ды!... Я по­бла­го­да­рю его, ес­ли он ос­ме­лит­ся мне это пред­ло­жить[47].

Уже с ме­сяц имя Дан­те­са не по­яв­ля­лось в днев­ни­ке княж­ны – со вре­ме­ни его сен­тябрь­ско­го по­се­ще­ния до­ма Ба­ря­тин­ских. Мать-кня­ги­ня по­ста­ра­лась на сла­ву. Она, ко­неч­но, не рас­ска­за­ла до­че­ри об ис­тин­ной при­чи­не не­до­воль­ст­ва Гек­кер­на­ми, но, как час­то бы­ва­ет в по­доб­ных слу­ча­ях, вдох­нов­лен­ная ро­ди­тель­ским дол­гом, на­пус­ти­ла стра­ху мо­ло­день­кой Ма­рьи Ива­нов­ны опи­са­ни­ем бес­ко­неч­ных лю­бов­ных ин­триг Дан­те­са, силь­но рас­стро­ив ее не­ок­реп­шие чувст­ва.

На­до по­ла­гать, что гос­по­жа Со­ло­во­во ин­те­ре­со­ва­лась ус­пе­ха­ми ка­ва­лер­гар­да не толь­ко из при­род­но­го лю­бо­пыт­ст­ва! Ду­ма­ет­ся, Дан­тес по­про­сил ее ра­зуз­нать, что пред­при­мут Ба­ря­тин­ские, ес­ли ка­ва­лер­гард все же ре­шит­ся на сва­тов­ст­во: по­это­му и го­во­ри­ла о нем, как о свер­шив­шем­ся фак­те. И от­вет по­лу­чи­ла не­дву­смыс­лен­ный! Для Гек­кер­нов это был тре­вож­ный знак! Те­перь им сле­до­ва­ло спе­шить с же­нить­бой, по­ку­да слух об их опа­ле не про­ник во все бла­го­род­ные се­мей­ст­ва Рос­сии, и, кро­ме то­го, опа­сать­ся лю­бо­го скан­да­ла, ко­то­рый мог бы по­слу­жить по­во­дом для их преж­де­вре­мен­ной вы­сыл­ки из стра­ны. Вот по­че­му Гек­керн впол­не ис­крен­не стре­мил­ся ула­дить вся­кие лю­бов­ные ин­триж­ки Дан­те­са, не до­во­дя их до бур­но­го ки­пе­ния, хо­тя ему то, ста­ро­му лю­бов­ни­ку, сле­до­ва­ло бы пре­пят­ст­во­вать вся­ко­му их раз­ви­тию.

2 но­яб­ря по­слан­ник встре­тил­ся с На­таль­ей Ни­ко­ла­ев­ной и по­го­во­рил с ней, как то­го тре­бо­вал ка­ва­лер­гард. Он ска­зал ей, что ме­ж­ду ее му­жем и Дан­те­сом, по­хо­же, про­изош­ла ссо­ра, что Пуш­кин в бе­шен­ст­ве, что сын не кон­тро­ли­ру­ет се­бя, что гря­дет бе­да - мо­жет вскрыть­ся факт их тай­ной встре­чи, и на­до решать­ся на что-то оп­ре­де­лен­ное. Ди­пло­мат от­крыл же­не по­эта глу­би­ну ее па­де­ния, на­стаи­вая, что из этой за­пад­ни нет дру­го­го вы­хо­да, как ус­ту­пить при­роде, ина­че… Но Гек­кер­ны в сво­ей «по­ста­нов­ке» яв­но пе­ре­усерд­ст­во­ва­ли: Ната­лья Ни­ко­ла­ев­на, дей­ст­ви­тель­но, силь­но ис­пу­га­лась, но не за Дан­те­са, а за Пуш­ки­на и се­мью, по­это­му, ко­гда 4 но­яб­ря в до­ме по­эта поя­вил­ся па­ск­виль, рас­стро­ен­ная жен­щи­на вы­да­ла се­бя с го­ло­вой, рас­ска­зав и о сви­да­нии у По­ле­ти­ки и о раз­го­во­ре с по­слан­ни­ком, и да­же о ко­рот­ких за­пис­ках Дан­те­са.

Так что по­вод для не­мед­лен­но­го вы­зо­ва на ду­эль су­ще­ст­во­вал по­ми­мо ано­ним­ки! Но го­во­рить о нем бы­ло не­воз­мож­но. Лю­бые объ­яс­не­ния ста­ви­ли по­эта в не­лов­кое по­ло­же­ние. Как предъ­я­вить свои пре­тен­зии: «Ба­рон! Вы не­годяй. Вы не­дос­той­но ве­ли се­бя на­еди­не с мо­ей суп­ру­гой!». Не смеш­но ли? В та­кой си­туа­ции, кто пер­вым за­го­во­рит, тот и хо­дит оби­жен­ным.

Пуш­ки­ну ос­та­ва­лось од­но - по­слать вы­зов Дан­те­су без вся­ко­го объ­яс­не­ния, пред­ла­гая ему са­мо­му вы­брать стиль по­ве­де­ния: вес­ти се­бя как на­проказничав­ший маль­чиш­ка и за­да­вать глу­пые во­про­сы или без лиш­них слов выйти к барь­е­ру и ис­пы­тать судь­бу. И ка­ва­лер­гард не стал оп­рав­ды­вать­ся – не­ле­по объ­яс­нять свое не­лов­кое по­ве­де­ние на­еди­не с кра­си­вой да­мой. Лег­че на­го­ворить лиш­не­го и за­слу­жить пу­лю, чем при­знать­ся в сво­ем по­ра­же­нии и вы­звать смех со­слу­жив­цев.

Но­ябрь­ский вы­зов.

По­эт за­дал Гек­кер­нам хо­ро­шую го­ло­во­лом­ку, но осо­бен­но рас­стро­ил­ся по­слан­ник. Про­изош­ло то, че­го он боль­ше все­го бо­ял­ся – не­за­пла­ни­ро­ван­ный срыв. Од­но де­ло управ­лять­ся с при­ду­ман­ным бе­шен­ст­вом Пуш­ки­на, дру­гое – встре­тить­ся ли­цом к ли­цу с са­мим по­этом! «Ес­ли ди­пло­ма­тия есть лишь ис­кус­ст­во уз­на­вать о том, что де­ла­ет­ся у дру­гих, и рас­страи­вать их на­ме­ре­ния» (сло­ва из но­ябрь­ско­го пись­ма по­эта), то Гек­керн ошиб­ся как раз в этом ис­кус­ст­ве. Он не учел, что ме­ж­ду суп­ру­га­ми мо­гут быть до­ве­ри­тель­ные от­но­ше­ния, что На­та­лья Ни­ко­ла­ев­на, во­пре­ки обы­ча­ям свет­ской жиз­ни, бу­дет ис­кать защи­ту у му­жа.

Но, от­прав­ля­ясь на сле­дую­щий день, в чет­верг 5 но­яб­ря, око­ло по­луд­ня с от­ве­том к Пуш­ки­ну, по­слан­ник еще не знал, ко­му и че­му обя­зан свои­ми не­при­ят­но­стя­ми. Он шел со­об­щить, что по ошиб­ке рас­пе­ча­тал пись­мо, ад­ре­со­ван­ное при­ем­но­му сы­ну, ко­то­рый на­хо­дил­ся на де­жур­ст­ве в пол­ку, и от име­ни сы­на го­тов при­нять вы­зов, но ­про­сит от­сроч­ки на 24 ча­са.

Ис­сле­до­ва­те­ли го­во­рят: ни­че­го осо­бен­но­го не про­изош­ло - при­шел че­ло­век, по­доз­ре­вае­мый по­этом в под­лой ин­три­ге, что-то ска­зал и … по­лу­чил су­точ­ную от­сроч­ку. Ни скан­да­ла, ни по­ще­чи­ны - все очень мир­но! Ни пра­виль­нее ли бы­ло Пуш­ки­ну объ­я­вить: «Ба­рон, вы не­го­дяй!», вы­ло­жить пе­ред ним до­ка­за­тель­ст­ва его ис­тин­ной ро­ли - ано­ним­ный па­ск­виль, и пусть тот ре­ша­ет, кто ста­нет к барь­е­ру: он сам или его при­ем­ный сын. Так нет же - дал от­сроч­ку. С че­го бы это?

И за­чем Гек­кер­ну нуж­на бы­ла от­сроч­ка? Ведь со­глас­но «Ду­эль­но­му ко­дек­су» по­слан­ник, как бли­жай­ший род­ст­вен­ник, мог с оп­ре­де­лен­ны­ми ого­вор­ка­ми при­нять вы­зов. Но глав­ное, при этом не тре­бо­ва­лось лич­но­го уча­стия Дан­те­са. Бо­лее то­го, оно ка­те­го­ри­че­ски за­пре­ща­лось тем же ко­дек­сом:

По­сле на­не­се­ния ос­корб­ле­ния и вы­зо­ва все лич­ные сно­ше­ния ме­ж­ду про­тив­ни­ка­ми долж­ны пре­кра­тить­ся, и они мо­гут сно­сить­ся друг с дру­гом не ина­че, как че­рез се­кун­дан­тов[48].

Так что ка­ва­лер­гард мог спо­кой­но на­хо­дить­ся на служ­бе, пре­дос­та­вив своему се­кун­дан­ту до­го­ва­ри­вать­ся об ус­ло­ви­ях ду­эли. Прав­да и то, что, как род­ст­вен­ник и не­по­сред­ст­вен­ный уча­ст­ник кон­флик­та, Гек­керн не имел пра­ва ис­пол­нять роль се­кун­дан­та. Да и вы­зов Пуш­ки­на вы­гля­дел спор­ным. Ко­декс опре­де­лял, что

ду­эль слу­жит спо­со­бом ото­мще­ния за на­не­сен­ное ос­корб­ле­ние[49].

Но по­эт не на­звал, ка­кое, имен­но, ос­корб­ле­ние на­нес ему Дан­тес? Не бы­ло и пуб­лич­ной ссо­ры ме­ж­ду по­этом и ка­ва­лер­гар­дом. Так что ос­та­ва­лась не­боль­шая ла­зей­ка - до вы­яс­не­ния об­стоя­тельств вы­зо­ва Гек­керн мог дей­ст­во­вать как ча­ст­ное ли­цо.