Чтение онлайн

– Еще что-нибудь скажешь?

– Скажу. Надю из числа подозреваемых исключать нельзя. Вот почему... Головчанский был единственным свидетелем ее грехопадения, и она решила его ликвидировать. Только сорвалось у нее что-то. Видимо, рассчитывала, что Александр Васильевич, хлебнув отравы, со всех ног помчится на вокзал и по дороге свихнется, а он раньше богу душу отдал. Ну, как версия, а?

– Жаль, что у нас в отделе нет должности оперативника по версиям, усмехнулся Антон.
– Это было бы твое коронное место - прямо на ходу придумываешь... Ну а у самого-то что нового?

Голубев поскучнел:

– Пока ноль без палочки. Всех пацанов из дачных домиков опросил спали ночью, ничего не видели. Правда, один сказал, будто вечером в пятницу мальчишки с Заводской улицы жгли костер на берегу Ини, за кооперативом. Вроде хотели остаться на ночную рыбалку. Сейчас побегу на Заводскую, там у меня много друзей из подрастающего поколения.

Голубев соскользнул с подоконника и в дверях чуть не столкнулся с заглянувшим в кабинет высоким плечистым мужчиной.

– Иван Тимофеевич!
– будто обрадовался Слава.
– Здравствуйте!

– Здорово, - как давнему знакомому, ответил мужчина.
– Где тут начальник угрозыска?

Голубев указал на Бирюкова:

– Вот этот молодой человек приятной наружности. Ко мне, Иван Тимофеевич, вопросы есть?

– Мне начальника надо.

– Тогда до свидания.

– Будь здоров.
– Мужчина спокойно подошел к стулу, уселся и, кинув взгляд на дверь, за которой исчез Голубев, спросил Бирюкова: - Что за мальчуган?

– Старший оперуполномоченный по делам несовершеннолетних, - ответил Бирюков.

– Сам-то он совершеннолетний?

– Вполне. Два года на погранзаставе отслужил.

– Вон как...
– Мужчина поднес ко рту кулак, кашлянул.
– Стрункин моя фамилия. Зовут Иваном Тимофеевичем. Пришел внести пояснение. В общем, с Тоськой мы помирились, а поскольку гражданин Головчанский, как ходят слухи, помер, то у меня теперь к жинке претензий не будет.

– По-моему, и раньше у вас не было серьезных поводов, чтобы скандалы с ней учинять, - сказал Бирюков.

– Возможно, и так, - согласился Стрункин.
– Тоська женщина озорная, но не блудливая. Головчанский мне покоя не давал. Это, авторитетно скажу, такой гусь, что и порядочную бабенку шутя мог с панталыку сбить.

– Знали его?

– Еще бы! До Олега Туманова я у Головчанского личным шофером был. Насмотрелся на любовные шашни, хотя он тогда еще главным инженером ПМК работал. А уж как начальник стал - пришлось мне по собственному желанию убираться. Бросил шоферить. На железную дорогу устроился, курсы рефрижераторщиков закончил. Теперь передовиком труда являюсь, а в ПМК до конца жизни баранку крутил бы без всякого почета.

– Может, Иван Тимофеевич, вы ошибались в Головчанском...

– Факты могу привести... Вот, значит, у Головчанского водилась такая порочная манера: как на объект поедет со смазливой сотрудницей, сам за руль садится. Мне, шоферу, вроде любезность делает. Отдохни, дескать, Тимофеич, от баранки. Хочешь - домой прогуляйся, хочешь - в гараже послесарничай, подсоби ребятам.

– С кем же из сотрудниц он ездил?

– А, считай, со всеми, какие лицом получше.

– Ну, Иван Тимофеевич, такого быть не может, - недоверчиво сказал Антон.
– Если вы решили сделать пояснение, то говорите конкретно, а не общими фразами.

Стрункин кашлянул в кулак:

– Конкретно, машинистку Анну Огнянникову много раз возил. Дескать, на объекте чего-то отпечатать срочно требуется. А чего, спрашивается, без машинки Анна отпечатает?.. Не надо быть папой римским, чтобы понять, что к чему. Тут и козе понятно...

– Огнянникова тогда замужем была?

– За Олегом Тумановым. Олег электриком в ПМК работал, а она с Головчанским напропалую "печатала".

– Из-за чего Туманов и Огнянникова развелись?

– Анна нагишом сфотографировалась.

– Серьезно?

– Конкретный факт! Сам у Головчанского карточку видал. Бумаги как-то он из кармана стал вытаскивать, и карточка выпала. Я поднял - цирк! Анна почти в одних туфельках на босу ногу, как гимнасточка...

– А жена Головчанского о похождениях мужа знала?

– Нет, Софье Георгиевне об этом известно не было. Она постоянно у меня допытывалась, что к чему, но я пояснений не давал. Невелико удовольствие - разлад в семью вносить.
– Стрункин уперся широченными ладонями в колени.
– Да, если правду сказать, и не нравилось мне ее поведение. Постоянно хворью маялась, а сама возьмет у врачей больничный и мигом Головчанскому звонит. Пришли, дескать, машину. Сразу мне команда поступает. Я подкатываю к дому, Софья Георгиевна выносит сидор с продуктами и - за райцентр, на берег речки, на весь день. Вечером приезжаю - сидорок пустой. Больная, называется! Меня самого как-то радикулит скрутил, так я не то что на речку - жевать не мог...

– Ну а если бы, скажем, Софья Георгиевна узнала об измене мужа?

– Она б ему кислотой глаза выжгла, - не задумываясь, ответил Стрункин.

– Знаете, от чего Головчанский умер?

– Тоська чего-то тарахтела с перепугу, когда ее из санатория в угрозыск выдернули, но я усомнился. Ради этого и пришел сюда. Чего моя супружница тут намолола?

Бирюков улыбнулся:

– Иван Тимофеевич, мы не имеем права разглашать следственные дела.

– Могу дать подписку о неразглашении.

– Ни к чему это. Ничего страшного ваша жена не сказала. Что вы беспокоитесь?

Стрункин смущенно потер колени:

– Особого беспокойства нет, но жинка моя может любого следователя в заблуждение завести. У нее, как это говорится, в голове - ветер, в ногах дым. Тем более если Тоська находится под подозрением, то, авторитетно скажу, при такой версии неизбежна юридическая ошибка...

– Почему?

– Любовные шашни у Тоськи с Головчанским не состоялись. Если правду сказать, в августе прошлого года она засуетилась насчет поездки к морю. Я было согласился, но ребята из ПМК вовремя подсказали, что Головчанский в это самое время в Крым улетает. Тут я жинке и заявил: "Поезжай хоть к океану со своим начальником, но, когда вернешься, ноги выдерну, а спички вставлю и скажу на суде, что так и было". Она мой намек поняла и весь отпуск в Новосибирске, у родителей, прокантовалась...
– Стрункин, склонив к плечу голову, посмотрел на Бирюкова, будто хотел убедиться, правильно ли его поняли, и продолжил: - Теперь другое пояснение внесу. Не для протокольной заковырки, а для понятия правды... Головчанский не мог рискнуть на запрещенные отношения с моей жинкой, потому как знал, что к подобным шуточкам я отношусь серьезно и под горячую руку вполне могу своему дублеру свернуть шею... Думаешь, почему он с Огнянниковой шуры-муры завел, когда Анна еще замужем за Олегом Тумановым находилась?.. Олег парень тихий, в пузырь никогда не лезет. Вот Головчанский и распоясался.

– Вы только из-за этого не сработались с ним?

– Не только. У гражданина Головчанского были еще и уголовные замашки. Денег постоянно ему не хватало. Это уже другой конкретный факт.

– Расскажите, Иван Тимофеевич, об этом факте подробнее, - попросил Бирюков.

Стрункин кашлянул и с возмущением заговорил:

– Изобретателем, видишь ли, этот гражданин возомнил себя на посту главного инженера. Сообразит шутейную халтурку и - чик-чирик рацпредложение. На всякие новшества дурные ж деньги отпускаются организациям. А по закону главному инженеру за такие штучки-дрючки вознаграждение получать нельзя, потому как он же, главный, и утверждает новаторство. Тут Головчанский и придумал под моим именем рационализировать. Первый раз всего десятку я получил. Понятно само собой, сразу "изобретателю" отдал. Вдругорядь - полста рубликов, а на третий заход - четыре сотни с лишним!.. Хочешь - верь, хочешь - нет, но у меня штаны затряслись. Я ж постоянно читаю журнал "Человек и закон", а там очень доходчиво разъясняют, какой срок и какого режима можно схлопотать за жульническое посредничество. Отдал гражданину Головчанскому денежки с глазу на глаз и заявление на стол положил. Прошу, дескать, уволить по собственному желанию, пока вместе с вами не вляпался в уголовщину. Он, понятно, струхнул. Стал половину дохода мне предлагать, только я не поддался на приманку.