Чтение онлайн

– Правильно, - согласился Антон.
– Те следы мы видели - это ты заходил на дачу перед тем, как приехать в милицию. Но у кухонного стола было чистенько. Почему, спрашивается, если на улице дождь лил как из ведра?..

– Наверно, высохли, - неуверенно сказал Туманов.

– Вода может высохнуть - грязь останется.

– Думаете, обманываю?..
– растерянно спросил Туманов.
– Тогда ни за что не найдете преступника. Я преступник. Правда я!..

Внезапная догадка осенила Бирюкова. Антон вышел из-за стола, сел рядом с Тумановым и спросил:

– Хочешь, Олег, скажу, почему ты надумал взять вину на себя?.. Туманов промолчал, и Антон вынужден был сразу ответить: - Ты испугался, что в убийстве Головчанского следователь обвинит Надю. Не так?..

Лицо Туманова побагровело.

– А чем Надя докажет свою невиновность?
– резко выпалил он и тотчас вроде бы растерялся.
– Я не могу! Честно, не могу! Устал от звонков Софьи Георгиевны. Ома все-все знает. И о моей беде, и о Наде, и обо всем, обо всем!..

– Откуда Софье Георгиевне это "все-все" известно?

– У нее спросите!

– Спрошу. Но скажи откровенно: кто, кроме тебя и Огнянниковой, знал о твоей, как ты говоришь, "беде"?

Туманов внезапно сник:

– Не знаю... Может, Анна разболтала. Лично я даже Наде не говорил, оттого Надя и... пошла на поводу у Головчанского.

– Что за человек Огнянникова, Олег?

– Поговорите с ней - узнаете.

– Уже говорил. Производит хорошее впечатление.

– Это Анна умеет - произвести впечатление.

– Почему она замуж не выходит?
– спросил Антон.
– Такие женщины обычно не засиживаются.

– Для Анны замужество - нож острый.

– Почему?

– Скучно ей с мужем. Анна и в работе такая: долго на одном месте не может. Начинала ресторанной официанткой, потом курсы продавцов закончила, проработала в магазине с полгода - бросила, в ПМК машинисткой устроилась, теперь вот, правда, в райпо на товароведской должности подзадержалась.

– Олег, не с Огнянниховой ли встречался Головчанский на твоей даче?

– Да не знаю я, - упрямо ответил Туманов.
– Может, и с ней. Но только, по-моему, у Анны без Головчанского поклонников хватает. Каждый год к разным морям в отпуск ездит. Прямо нюхом находит богатых мужиков.

– Головчанский тоже был не из бедных...

Туманов пожал плечами:

– Не знаю... Возможно, что-то и было между ними, когда Анна секретарем-машинисткой в ПМК работала, но с той поры много воды утекло.

– А, допустим... отомстить вам с Надей Огнянникова не могла?

– За что?

– Ты ведь ее первым мужем был. Вдруг заговорило оскорбленное самолюбие...

– Нет, - Туманов вяло махнул рукой.
– Анна здорово за меня не держалась. Да и не злопамятная она. Вспыхнет, а через минуту уже ластится.

– Насчет сплетен Огнянникова как?..

– Поболтать любит.

– Кто ее сфотографировал?

– Дурак какой-то... Сам я, честно признаться, той фотографии не видел. Стрункин Иван Тимофеевич мне сказал.

– И ты поверил на слово?

– Ну, как сказать... Я Анну спросил - она в лице изменилась. Выходит, знала, что есть такая карточка. Когда Анна не виновата, на нее хоть трактором наезжай - не отступит ни на шаг.

– Ну а в какой компании это случилось?

– Не знаю, не разбирался.
– Туманов вдруг отодвинулся от Бирюкова и с недоумением спросил: - Чего на Огнянникову разговор повернули? Я с повинной пришел, про мою вину и допрашивайте.

Бирюков поднялся, сел на свое место за столом:

– Знаешь, Олег, в чем ты виноват?.. В том, что отдал ключ от дачи Головчанскому. Неужели не понимал, что не для хорошего дела понадобилась Александру Васильевичу чужая дача?

– Так... начальник же попросил, не какой-нибудь шаромыга, - тихо проговорил Туманов.

– Вот этот начальник и втянул вас с Надей в такую грязь, от которой вам долго надо отмываться.
– Антон поглядел в усталые глаза Туманова. Иди, Олег, домой и ложись спать. У тебя скулы подвело.

– Не могу я спать, - сказал Туманов.

– Прими снотворное, успокойся. Твоя "явка с повинной" на языке юристов самооговором именуется.

– На суде наша тайна с Надей станет известна всему району. Такой позор...

– Постараемся, чтобы судебный процесс был закрытым.

– В райцентре тайну не закроешь. Здесь все как на ладошке.

– Придется вам с Надей уехать отсюда, если судьи не установят вашей вины.

– Да мне легче в колонию! Ведь не расстреляют же меня за убийство на почве ревности?..

– Иди, Олег, домой, иди...

Туманов упрямо не хотел уходить из кабинета, и Бирюкову самым серьезным образом пришлось доказывать упрямцу его невиновность. Когда в конце концов за Олегом все-таки закрылась дверь, Антон устало откинулся на спинку стула. В напряженном мозгу назойливо билось одно и то же: "Софья Георгиевна?.. Огнянникова?.. А если Надя Туманова?.." Ответа пока не было.

Бирюков взялся за телефон и набрал квартирный номер Головчанских. После нескольких продолжительных гудков в трубке послышался слабый, похоже, заплаканный женский голос.

– Софья Георгиевна?..
– спросил Антон.

– Нет, это сестра Сони.

– Мне бы Софью Георгиевну на минутку.

– Ее только что "Скорая" увезла в больницу.

18. Из крайности в крайность

Районная больница находилась на окраине райцентра, в сосновом бору. Собственно, это был целый больничный городок с двухэтажными лечебными корпусами и подсобными помещениями. В приемном покое Антон Бирюков узнал, что Головчанская госпитализирована в терапевтическое отделение, и прошел на территорию городка. По дорожкам между цветниками прогуливались выздоравливающие больные. У хирургического корпуса, в небольшой беседке, свежевыбритый старичок в полосатой больничной пижаме тайком покуривал сигарету. Антон узнал Пятенкова, остановился и спросил:

– Как жизнь, Максим Маркович?

Пятенков, словно испугавшись, подошвой тапочка мигом придавил окурок:

– Жизнь - на все сто! Выкарабкался, елки-моталки, с того света! Доктора пока не позволяют курить и принимать густую пищу. Куриным отваром потчуют. Но в том отваре все необходимые организму витамины имеются, кроме спирта. Так что, как говаривал мой покойный папаша, живы будем - не помрем.

– Больше не пейте всякую гадость.

– Что ты! Теперь стану вдвое наблюдательней. Обжегшись на коньяке, буду дуть и на водку... Тьфу, оказия! Хотел сказать "на воду"...