Чтение онлайн

Маг лихорадочно озирался. Так, доступную магию всю забирали фигуры - и отнять у них ни малой толики нельзя, отключатся. Погост уже не просто просыпался - ходуном ходил, как во время землетрясения. Огоньки, обезумев, метались между пляшущими крестами. Самый большой замер посередине, и от него к разрыву тянулась тонкая мерцающая нить - что это, уходить надумал на ту сторону? А к ледяному ветру посмертия Порошин чуть притерпелся, и уже мог без содрогания глядеть в серую муть тонкого мира.

Когда он сам был там, умирая в 41-м под Москвой - всего несколько мгновений - Серая Дорога казалась ему плотным туманом с редкими просветами. Сейчас же она выглядела неоднородной - словно внутренность сплошных туч. Там и тут сквозь муть проступали какие-то мерцающие пятнышки. И они двигались - все, словно наперекор ветру, прочь от разрыва.

Да это же души, понял маг. Те, кто недавно ещё был жив - скорей всего, убитые в недавних боях и перестрелках, и наши, и немцы, и местные жители - все они были там. Вместе... А что ж их так много?
– удивился Порошин и тут же вспомнил: сорок дней. До сорока дней душа может оставаться на Серой Дороге, не теряя связи с материальным миром. Ох ты ж... а что тогда в тонком мире после больших сражений делается?

Вот то и делается - рвётся тонкая материя, не выдерживая груза истекающих в неё душ, случаются тогда прорывы мертвяков, как под Смоленском было...

Внезапно земля под ногами тяжко вздохнула. Фигуры в последний раз вспыхнули и погасли. Всё, конец?.. Затрепетали вязы, вспорхнули, заметались во тьме спугнутые птицы. Один из крестов - каменный, неровный - закачался, замер, накренившись, а потом величественно повалился, открыв дыру в земле, из которой так и тянуло холодной, мёртвой магией. За ним, так же медленно, повалился ещё один, и ещё...

– ...!.
– Порошин выругался - помогло, правда, плохо. Края разрыва в его пальцах потихоньку истаивали - ещё чуть-чуть, и не удержать будет. Да где же там эта, чёрт её утащи, посмертница? Где взять силы, чтобы остановить прорыв? Где?!

Огонёк-душа, по-прежнему паривший над погостом и выросший уже до размеров настоящего призрака, внезапно повернул к нему подобие лица - маску без черт, сотканную из белёсого света, и протянул подобие руки. Словно помощь предлагал.

А может, и впрямь предлагал? Да нет, не может такого быть, он давно уже утратил всякую связь с человеческим миром, с прошлой своей жизнью, разум утратил... Гнать его надо было, прежде чем фигуру немецкую обезвреживать!

Сгусток света, словно в ответ на мысли Порошина, повернулся и двинулся прямо к магу, не разрывая тянущейся к Серой Дороге нити.

Маг, если бы мог, попятился, но он был накрепко связан фигурами и разрезом в ткани пространства, становившимся на глазах всё глубже и глубже. Он только и мог, что смотреть, как приближается это нечто - не призрак, не магофлуктуация, не душа. Как же его определить? Пожалуй, дух ближе всего...

А ведь бывает, некстати вспомнилось Порошину, что такие вот посмертные магообразования получаются сразу из нескольких душ, не сумевших уйти далеко от материального мира, и существуют они за счёт того, что время от времени 'захватывают' новые, полные силы души... Вот же влип я, если это так...

Тем временем дух - размером уже чуть ли не с самого мага - подплыл совсем близко. Маг отчётливо видел, как перетекают в нём волокна призрачного сияния. Протянулась белёсая нить - и коснулась напряжённого запястья Порошина. Он вздрогнул. По коже пробежали мурашки, запястье онемело, зато в пальцы влилась сила - новая, обжигающе-ледяная, словно жидкий азот. И фигуры по краю прогалины немедленно вспыхнули белым светом, а края разрыва обрели хоть какую-то осязаемость. Похоже, дух каким-то образом извлекал силу прямо с Серой Дороги, из тонкого, пронизанного магией пространства. И передавал Порошину. Зачем?!

– Порошин, вы держите?

Резкий голос посмертницы прямо возле самого уха.

– Д-держу...

– Отлично, ещё немного осталось... сильный маг эту штуку ставил...

Порошин не отвечал, не в состоянии отвести глаз от жуткой безликой фигуры перед ним. Призрак помедлил и отнял 'руку' - приток силы закончился, фигуры медленно погасли, края разрыва вновь стали скользкими, тонкими. Земля зашевелилась.

– Чёрт...
– маг хрипло выдохнул.
– Чего... чего ты хочешь, нежить?

Покачнулся и упал ещё один крест. А в самой глубокой ямине под лежащими крестами что-то завозилось.

– Чего ты хочешь?!

Дух подплыл совсем близко - так, что кладбище Порошин видел сквозь него, как сквозь молочное неровное стекло. Подплыл и почти коснулся лица и запястий. Почти - но не коснулся, замер. От него веяло невыразимой жутью.

Маг замер тоже, чувствуя, как по лицу стекает холодный пот. Так вот оно что...

Да, тонкая материя человеческой души, оказавшись в грубо-материальном мире, тяготеет к контакту с материальными телами, без которого быстро истаивает - впрочем, как и любая магия. Но бродячей душе вселиться в живого человека не так-то просто - в нём уже есть крепко привязанное к материальному собственное тонкое тело. Своя душа должна потесниться, согласиться на страшное соседство - а пришельцу зачастую того и надо. Многие люди после смерти - особенно натуры страстные - безумеют от тоски по телесным ощущениям... Только две души на одного человека - многовато, вскоре у двоедушца начинаются симптомы магического психоза, по-старинному - одержимости. Если не убрать одно из тонких тел, летальный исход обеспечен, если не раньше так позже...

Ещё один крест рухнул - уже на самом краю прогалины, едва видный в темноте, да ещё сквозь струящуюся потустороннюю сущность. Кладбище застонало, заходило ходуном.

– Вы там скоро?
– крикнул Порошин посмертнице, но ответа не последовало.

Что ж... выбора у него нет. Придётся, похоже, Степанцовой, если жива будет, потом ещё и экзорцизмом заниматься...

– Чёрт с тобой, - выдохнул маг. Не помянуть нечистую силу было выше терпения.
– Чёрт с тобой, входи... помоги только погост удержать...

И запрокинул голову, зажмурился, открылся.

Мгновенный холод, точно ледяной водой облили. Тело онемело, исчезло, но потом чувствительность вернулась - приглушённая, точно после контузии. А вместе с ней и сила - мощный, чистый, леденящий поток. Фигуры по краям прогалины заполыхали белым, края разорванного пространства, только что расползавшиеся как гнилая ткань, начали срастаться сами собой.

– Стой, куда, - прохрипел маг, губы едва шевелились, как чужие. Ну да, это было теперь недалеко от истины...
– Стой, она же ещё там...

Содрогание земли под ногами стало реже, тише. Под крестами больше никто не возился, не беспокоился - только противно тянуло мертвечиной из ям. Потусторонний ветер не трепал больше кроны вязов и на кладбище постепенно возвращалась прежняя, глухая тишина.

Эдак мы тут и рассвета дождёмся, подумал Порошин.

Он видел, как пульсирует призрачная пуповина, соединявшая его с Серой Дорогой, чувствовал в руках течение мощного потока - было бы даже приятно, не будь эта магия такой холодной, такой равнодушной, неживой - а вот гостя своего совершенно не ощущал. Только лёгкое онемение по всему телу.