Чтение онлайн

– Порошин, держите крепче края!
– крикнула откуда-то издалека посмертница - видно, сил на магоречь у неё почти не осталось.

– Держу!

– Сейчас...

На Серой Дороге вспухло облако словно бы призрачного взрыва. Тонкое вещество взвихрилось, взметнулось белёсым языком наружу, а вместе с ним вернулась и посмертница. Порошин слышал, как она вскрикнула и со стоном повалилась потом между могил. Фигуры на земле в последний раз вспыхнули и угасли, а края разрыва сошлись словно бы сами собой, Порошину пришлось их только слегка подтолкнуть.

Сошлись и перерезали призрачный канал, по которому в руки ему текла и текла магия.

Это было как удар. Порошин тоже не удержался от вскрика - ледяной поток хлестнул по нему и пропал, а ночной воздух с непривычки показался горячим. Магия ушла, и вместе с ней ушли последние силы. Порошин дорого бы сейчас дал, чтобы тоже повалиться на траву, уже влажную от майской росы, и лежать, но усилием воли, спотыкаясь и поскальзываясь, заставил себя дойти до противоположного края прогалины. Там только опустился на колени возле лежавшей навзничь девушки.

– Товарищ маг-капитан... вы как?

– В порядке, - она подняла голову и хрипло рассмеялась. Протянула руку:

– Помогите-ка встать.

– Ну уж нет, не сейчас, - и Порошин рухнул рядом. Дыхание сбивалось, точно он три километра в полной выкладке пробежал. Воздух казался отвратительно тёплым.

Но более ничего подозрительного он в себе не чувствовал. Может, пропал его призрачный помощник? Перерезало контакт с посмертным пространством - он и истаял? Сомнительная версия. Хотя очень привлекательная.

Однако думать сейчас об этом не хотелось. Хотелось лежать, чувствуя спиной промокшую от холодной росы гимнастёрку - настоящий, не призрачный, холод!
– и глядеть в ночное небо с постепенно тускнеющими звёздами. Восточный край его уже явственно посветлел, выцвел, словно проносившаяся ткань. В чёрных кронах вязов пробовали голос ранние, успевшие успокоиться птицы.

Мир показался таким ярким, настоящим, живым, каким он никогда раньше перед Порошиным не представал. Маг с изумлением, точно в первый раз, рассматривал мигающие в вышине звёзды - такие нечеловечески далёкие и в то же время близкие, кажется, руку протяни - достанешь. Слушал шелест утреннего ветра, свист синицы, первые далёкие залпы орудий - похоже, немецких. Всё это - и запах травы, сырости и гниения, тусклый свет уходящей ночи, травяная кочка, упирающаяся в лопатку, дыхание лежащей рядом девушки - всё внезапно слилось для него в одно щемящее осознание жизни, неповторимости и быстротечности каждого её мига. И он мог только удивляться, как не видел, не чувствовал этого раньше...

Судя по всему, посмертница чувствовала тоже что-то подобное, потому что вздохнула полной грудью и пробормотала:

– Ой, хорошо-то как... Вы как, товарищ Порошин?

– Жив, - ответил маг.
– Очень... жив.

– А, - засмеялась посмертница.
– Это нормально, обычная реакция психики на контакт с Серой Дорогой. Но знаете, по опыту скажу - привыкнуть невозможно. Ни к Дороге, ни к этому вот... откату. Каждый раз как впервые.

– И как вы только выдерживаете, - искренне сказал Порошин.

– Ничего, это не сложнее, чем вам к минным полям магоборонку цеплять...

Она умолкла и какое-то время молчала, глядя в небо. Порошин не решался повернуть голову и посмотреть на неё.

– А вы созвездия знаете?
– внезапно спросила она.
– Я в школе астрономией увлекалась, в кружок ходила.

– Знаю немного, - ответил маг.
– Вот, над нами Кассиопея, похожа на перевёрнутую букву М. Вон - Большая Медведица, да её кто ж не знает...

– А Полярную звезду находить умеете?

– Умею.

Она засмеялась, как будто он подтвердил что-то для неё важное.

– Знаете, я всегда после работы... когда возвращаюсь... если ночью, конечно... стараюсь Полярную звезду отыскать. Как маячок. Словно она меня обратно к живым привела. Смешно, правда?

– Ничего не смешно, - Порошин наконец решился и повернул голову. Посмертница лежала, глядя в небо, и на фоне светлеющего востока её профиль вырисовывался чёткой, правильной линий. Порошин с замиранием сердца понял, что этот миг он запомнит надолго. Очень надолго.

– Ничуть не смешно, - повторил он.
– Вы же и впрямь с того света возвращаетесь...

Она внезапно поняла, что её разглядывают. Резко села, нащупала упавшую пилотку, надела не глядя. Поднялась, опершись на ближайший памятник.

– Извините меня, - сказала скованно.
– Я совсем не то должна была говорить... Спасибо вам, товарищ Порошин. Если б не ваша помощь - мне эту немецкую заслонку в одиночку ни за что не убрать... Прорыв случился бы, народу бы погибло...

– Мы оба старались, - дипломатично ответил маг и тоже поднялся.
– Пойдёмте, вам отдохнуть надо и поесть.

– Некогда, мне в дивизию возвращаться, - и она с прежней решительностью - хотя куда медленней - зашагала к окраине рощи, где два часа назад привязала коня.

'Вот это девушка! Кремень...'

– Спасибо ещё раз, товарищ Порошин!
– крикнула она, уже вскочив в седло.
– Я в рапорте о вас напишу. А вы, если нужда возникнет, обращайтесь! Ну, бывайте здоровы, товарищ маг-лейтенант!

– И вы, товарищ маг-капитан, - ответил Порошин, глядя, как скрывается в утренних прозрачных сумерках силуэт всадницы.

'Вот это девушка! Как жаль, что я её при дневном свете не увидел. Встретимся ли ещё?..'

Он повернулся, чтобы удостовериться, какие на погосте надлежит провести восстановительные работы, когда рассветёт, и только тут сообразил, что забыл попросить посмертницу проверить его на наличие посторонней магоактивности.

Забыл он про своего потустороннего гостя. Расслабился и забыл. Олух!

Ругаясь, на чём свет стоит, маг обревизировал кладбище, вернулся в хутор, в самую большую, частично разрушенную хату, бывшую ранее районным сельсоветом, при оккупации - комендатурой, а теперь занятой штабом полка, нашёл свободный угол и повалился спать.

Хотя бы часа на два.

...Сонное утреннее марево стоит над степью. Солнце, похожее на огромную клюквину, запуталось в тумане, висит низко над горизонтом. Духота. Ночью была гроза.

С вершины кургана видно далеко: бескрайняя, великая степь, вечная, как само это солнце. Невдалеке от кургана - распадок, по дну которого течёт ручей. Хорошо поить коней. Дозорные потому здесь и встали - и татары тоже будут здесь останавливаться. Уже скоро, совсем скоро.

Солнце поднимается чуть выше, туман редеет. Степь по весне пестрит цветами - здесь, на шляхе, где трава ниже, это особенно заметно. Птицы начинают утреннюю перебранку. Пчёлы гудят, перелетая низко над травой. Всё это сливается в один немолчный, деловитый гул. Гул становится всё громче, всё тревожнее, накатывает грозовой тучей...