Чтение онлайн

— Совершеннейшее подобие и образ джентльмена.

— Но это карточка дамы, — возразил мистер Пикквик.

— Я, однако ж, получил ее от джентльмена, который теперь дожидается в гостиной. Он говорит, что ему необходимо вас видеть, иначе он готов простоять целый день, не двигаясь с места.

Услышав такое непоколебимое решение, мистер Пикквик сошел в гостиную и увидел степенного джентльмена, поспешившего обратиться к нему с низким поклоном.

— Мистер Пикквик, если не ошибаюсь?

— К вашим услугам.

— Позвольте, сэр, удостоиться лестной для меня чести притронуться к вашей руке… позвольте пожать вашу руку, — сказал степенный джентльмен.

— Сделайте одолжение, — сказал мистер Пикквик.

Незнакомец схватил руку ученого мужа и продолжал:

— Мы наслышались о вашей славе, сэр. Молва об ученых открытиях, сделанных вами в области антикварской науки, достигла ушей миссис Львицы Гонтер, моей супруги. Я — мистер Лев Гонтер.

Незнакомец остановился в ожидании, что это известие озадачит мистера Пикквика; видя, однако ж, что ученый муж остается совершенно спокойным, продолжал:

— Супруга моя, сэр, миссис Львица Гонтер, ставит себе за особенную честь знакомиться со всеми великими людьми, стяжавшими бессмертие в бесконечной области искусства и науки. Позвольте, сэр, включить в обширный реестр ее знакомых имя мистера Пикквика и всех почтенных сочленов основанного им клуба.

— Мне будет очень приятно удостоиться внимания такой леди, — отвечал мистер Пикквик.

— И вы удостоитесь, сэр, что не подлежит никакому сомнению, — сказал степенный джентльмен. — Завтра мы даем публичный завтрак, une f^ete champ^etre, и приглашаем всех особ, прославившихся на поприще искусства и науки. Можно ли надеяться, сэр, что вы доставите моей супруге, миссис Львице Гонтер, удовольствие присутствовать в ее «Логовище» вместе с вашими друзьями?

— Очень рад, — отвечал мистер Пикквик.

— Миссис Львица Гонтер часто делает такие завтраки в здешней стороне, — продолжал степенный джентльмен, — на них торжествует разум, ликует сердце, и душа изливается «потоками веселья», как недавно изъяснился один поэт в сонете, посвященном моей супруге.

— Он пользуется громкой известностью в области искусства? — спросил мистер Пикквик.

— Да, сэр, его давно причисляли к блистательным поэтам нашего времени, — отвечал степенный джентльмен. — Все знакомцы миссис Львицы Гонтер — великие люди, каждый по своей части; у нее и нет других знакомых: в этом ее честолюбие и гордость.

— Благородное честолюбие, высокая гордость! — заметил мистер Пикквик.

— Миссис Львица Гонтер будет гордиться этим замечанием, когда узнает, что оно излетело из собственных ваших уст, — сказал степенный джентльмен. — В свите вашей, сэр, находится, если не ошибаюсь, джентльмен, прославившийся прекрасными стихотворениями.

— Друг мой Снодграс любит поэзию, и я признаю в нем поэтический талант, — отвечал мистер Пикквик.

— Миссис Львица Гонтер имеет тоже превосходный поэтический талант. Она без ума от поэзии, сэр, обожает поэзию, можно даже сказать, вся ее душа и мысли запечатлены характером летучего поэтического вдохновения.

— Она пишет что-нибудь?

— Творит, сэр, творит, и плодом ее последнего творчества была превосходная «Элегия издыхающей лягушке». Изволили читать?

— Нет.

— Это, однако ж, изумляет меня: последнее творение миссис Гонтер принято образованной публикой с единодушным восторгом. Оно появилось первоначально в «Дамском журнале» под буквой «Л» с восемью звездочками. Элегия миссис Гонтер начинается таким образом:

— Прекрасно! — воскликнул мистер Пикквик.

— Бесподобно! — воскликнул мистер Лев Гонтер. — Какая простота!

— Удивительная! — сказал мистер Пикквик.

— Следующая строфа еще трогательнее, сэр. Прочесть?

— Сделайте милость.

— Она, можно сказать, сама бежит с языка и выливается таким образом:

— Превосходно! — сказал мистер Пикквик.

— Верх совершенства! — сказал мистер Лев Гонтер. — Чем дальше, тем лучше; но вам надобно слышать декламацию самой миссис Львицы Гонтер: это, можно сказать, олицетворенная богиня стихотворного искусства. Завтра поутру она будет в костюме читать свою элегию.

— В костюме?

— Точно так, в костюме Минервы. Я забыл предупредить вас, что наш завтрак должен иметь характер маскарада: это, некоторым образом, будет утренний bal masqu'e.

— Как же это? — сказал мистер Пикквик, осматривая свою собственную фигуру. — В таком случае мне едва ли можно…

— Почему ж? — воскликнул мистер Лев Гонтер. — Соломон Лука, еврей, на большой улице торгует всякими костюмами, и вы можете выбрать какой угодно по вашему вкусу. Платон, Зенон, Эпикур, Пифагор — все это были основатели известных клубов, и философская мантия пристанет к вам как нельзя лучше.

— Но я не могу вступить в соперничество с этими великими людьми, и, следовательно, костюм их будет не по мне, — возразил мистер Пикквик.

Степенный джентльмен погрузился в размышление на несколько секунд и потом сказал:

— Впрочем, я полагаю, супруге моей, миссис Львице Гонтер, будет гораздо приятнее, если гости ее увидят в собственном образе великого мужа с вашими талантами. Супруга моя, надеюсь, сделает некоторое исключение в вашу пользу, я даже уверен в этом.

— В таком случае, — сказал мистер Пикквик, — мне будет очень приятно присутствовать на вашем бале.

— Извините, однако ж, я злоупотребляю вашим временем, сэр, — сказал степенный джентльмен, как будто пораженный внезапным воспоминанием. — Для такого человека, как вы, драгоценна каждая минута, и я не смею больше беспокоить вас своим присутствием. Стало быть, мне можно сказать миссис Львице Гонтер, что она должна ожидать вас вместе с почтеннейшими членами вашего клуба? Прощайте. Я горжусь, сэр, что имел счастье насладиться лицезрением знаменитого мужа… Ни шага, сэр, будьте спокойны… ни полслова.

И, махнув рукой, мистер Лев Гонтер юркнул из комнаты, прежде чем мистер Пикквик успел сказать ему прощальное слово.

Через несколько минут мистер Пикквик взял шляпу и отправился в гостиницу «Павлина»; но там был уже мистер Винкель, и пикквикисты знали все подробности об утреннем бале.

— Будет и миссис Потт, — возгласил мистер Винкель, увидев президента.

— Право? — сказал мистер Пикквик.

— В костюме Аполлона, — прибавил мистер Винкель, — только муж ее запрещает ей надевать тунику.