Чтение онлайн

— Чудный человек этот граф Сморльторк! — сказала миссис Львица Гонтер.

— Глубокий философ, — заметил редактор «Синицы».

— Светлая голова, — прибавил мистер Снодграс.

Все присутствовавшие особы единодушно согласились с этими отзывами, прославляя, каждый по-своему, премудрость знаменитого иностранца.

В эту минуту грянул концерт, раздались очаровательные звуки инструментальной музыки, и толпа, прославлявшая графа Сморльторка, забыла свой панегирик. После концерта началась музыка вокальная, где иностранные певцы, надрывая грудь и горло, обнаружили удивительные грани своего искусства. Публика утопала в океане восторгов. Затем выступил на сцену мальчишка лет четырнадцати, чумазый и совсем невидный собою, но штукарь удивительный, заслуживший от всех громкие аплодисменты. Взяв огромный стул за одну ножку, он повертел его над своей головой, поставил на землю, разбежался, перепрыгнул, стал на четвереньки, перекувырнулся, сел и, в довершение эффекта, сделал галстук из своих собственных ног, закинув их за шею и стараясь принять позицию жабы.

Все это было прелюдией к наслаждениям высшего разряда, к поэтическим наслаждениям. Их открыла миссис Потт, зачирикавши слабым голосом небольшое стихотвореньице в классическом духе, приспособленном к ее роли Аполлона. Затем сама миссис Гонтер продекламировала свою «Элегию к издыхающей лягушке». Публика пришла в неописуемый восторг и сопровождала громким «браво» каждую строфу. К удовольствию всех любителей изящного, миссис Львица Гонтер должна была декламировать в другой раз, и некоторые из гостей изъявили желание слышать ее в третий раз, но большинство публики, ожидавшей питательного завтрака, избавило хозяйку от лишнего труда. Его сиятельство граф Сморльторк и многие другие джентльмены справедливо заметили, что было бы неблагоразумно и совсем неделикатно злоупотреблять так долго снисходительным терпением миссис Львицы Гонтер. Поэтому, несмотря на совершеннейшую готовность со стороны хозяйки читать еще несколько раз «Издыхающую лягушку», скромные и деликатные гости отказались наотрез ее слушать, и когда вслед за тем отворились двери павильона, где устроен был завтрак, публика хлынула туда с величайшей поспешностью, так как было вообще известно, что миссис Львица Гонтер, приглашая к себе больше сотни гостей, устраивала завтрак только на пятьдесят персон: вся заботливость ее в таких случаях обращалась на одних львов, а мелкие животные должны были промышлять о себе сами.

— Где же мистер Потт? — спросила миссис Львица Гонтер, собирая вокруг себя знаменитых львов.

— Здесь я, сударыня, — отвечал редактор, выходя из отдаленного конца павильона. Без этого приглашения хозяйки он рисковал остаться голодным на весь день.

— Почему вы к нам не придете? — продолжала миссис Львица Гонтер.

— Пожалуйста, не беспокойтесь о нем, — сказала миссис Потт любезным тоном, — вы напрасно принимаете на себя лишние хлопоты, миссис Гонтер. — Ведь тебе хорошо там, мой милый, не правда ли?

— Очень хорошо, мой ангел, — отвечал несчастный Потт, сделав кислую гримасу.

Бедный супруг! Повелительный взгляд миссис Потт уничтожил мгновенно его могущество и силу, и орудие казни, которое он держал в своих руках, становилось теперь ничтожной игрушкой в присутствии повелительной супруги.

Миссис Львица Гонтер бросала вокруг себя торжественные взгляды. Граф Сморльторк погружен был в созерцание роскошных блюд; мистер Топман усердно угощал раковым салатом знаменитых львиц, обнаруживая высокую степень грациозности, столь свойственной испанским бандитам; мистер Снодграс, искусно отстранив молодого джентльмена, поставлявшего критические статьи для итансвилльской «Синицы», объяснял патетические места молодой красавице, заведывавшей стихотворным отделом на страницах «Синицы»; мистер Пикквик любезничал и насыщался, занимая одно из самых почетных мест подле самой хозяйки. Отборный кружок был, по-видимому, сформирован вполне, и не было недостатка ни в одной особе; но вдруг, к общему изумлению, мистер Лев Гонтер, стоявший до сих пор у дверей, — его обязанностью всегда было стоять у дверей, — бойко выступил на сцену и проговорил суетливым тоном:

— Фиц-Маршал, душенька, Фиц-Маршал…

— Ах, как это кстати! — сказала миссис Львица Гонтер. — Поторопись, мой друг, очистить дорогу для мистера Фиц-Маршала. Пусть он идет прямо к нам: мне надобно побранить мистера Фиц-Маршала за его слишком поздний визит.

— Раньше не мог, миссис Гонтер, — отвечал голос из толпы, — тьма народу… комната битком… запыхался, устал… пробираюсь.

Нож и вилка выпали из рук президента Пикквикского клуба. Он взглянул через стол на бандита в зеленой куртке: мистер Топман дрожал как в лихорадке и смотрел с таким отчаянным видом, как будто земля готова была расступиться под его ногами.

— Уф! — продолжал мистер Фиц-Маршал, пробираясь сквозь густую толпу турок и всадников, отделявших его от стола, где сидели знаменитейшие львы. — Дьявольский раут!.. Вытерли, выгладили, выутюжили… ни морщинки на мундире, лучше всякой прачки… Ха, ха, ха! Странный каток… истерся… гладок, как налим… уф!

Продолжая стрелять этими и подобными стенографическими сентенциями, молодой человек в костюме флотского офицера подошел к столу, и озадаченные пикквикисты увидели перед собой мистера Альфреда Джингля.

Лишь только взял он и пожал протянутую руку миссис Львицы Гонтер, глаза его столкнулись с пылающими очами президента Пикквикского клуба.

— Скверный анекдот! — воскликнул мистер Джингль. — Совсем забыл… ждет почтальон… надо расквитаться… сейчас ворочусь.

— Зачем вам беспокоиться самим? — перебила миссис Львица Гонтер. — Предоставьте этот труд лакею или, всего лучше, моему мужу.

— Нет, нет… лучше сам… мигом назад.

И с этими словами мистер Джингль снова исчез в густой толпе.

— Позвольте спросить вас, миссис Гонтер, — сказал взволнованный мистер Пикквик, выдвигаясь из-за стола, — кто этот молодой человек и где он живет?

— Мистер Фиц-Маршал, единственный представитель древнего и знатного рода, — отвечала миссис Львица Гонтер, — мне будет очень приятно познакомить вас, мистер Пикквик. Граф будет от него в восторге.

— Да, да, — поспешно проговорил мистер Пикквик, — но где он живет?

— Он остановился в Бери, в гостинице «Вестник».

— В Бери?

— Да, за несколько миль от Итансвилля. — Что с вами, мистер Пикквик? Надеюсь, вы не думаете оставить нас так скоро?

Но, прежде чем миссис Львица Гонтер кончила свою речь, мистер Пикквик, задыхаясь от внутреннего волнения, погрузился в густую толпу и благополучно вышел в сад, где через несколько минут присоединился к нему мистер Топман.

— Наглец! Негодяй! — говорил мистер Пикквик.

— Делать нечего теперь, — сказал мистер Топман, — ушел!

— Я буду преследовать его!

— Преследовать! Где?

— В Бери, — отвечал вполголоса мистер Пикквик. — Почем знать, какой злой умысел лежит теперь на его душе? Он обманул почтенное семейство, и мы отчасти были невинной причиной его бессовестной проделки. Мой долг — отнять у него средства вредить своим ближним. Я обличу негодяя, обезоружу, уничтожу, разорву. Самуэль! Где мой слуга?

— Здесь, сэр, перед вашей особой, как лист перед травой, — откликнулся мистер Уэллер, выплывая из-за ближайшей палатки, где он философствовал за бутылкой мадеры и голландским сыром, — здесь, сэр, ваш слуга, гордый титулом и почетом, как говаривал Живой Скелет4, когда глазели на него праздные зеваки.

— Следуй за мной, — сказал мистер Пикквик, устремив пристальный взгляд на Самуэля. — Топман, вы можете приехать в Бери, когда получите от меня письмо. До свидания.

Все убеждения и просьбы оказались бесполезными: мистер Пикквик был разгневан, и душа его алкала мести. Мистер Топман принужден был воротиться один в парадный павильон. Через час его мрачные воспоминания совсем рассеялись и потонули в бутылке шампанского.

Мистер Пикквик и Самуэль Уэллер, заседая на империале дилижанса, подвигались к городу Бери.