Чтение онлайн

Повернув в очень узкую и темную улицу, карета остановилась перед домом с железными решетками на окнах, на парадном которого красовалась надпись: «Нэмби, чиновник лондонских шерифов». После того как джентльмен, которого можно было бы счесть неудачливым близнецом мистера Смауча, вооружившись огромным ключом, отпер внутреннюю дверь, мистера Пиквика ввели в так называемую «общую столовую».

Главными отличительными чертами этой комнаты, выходившей окнами на улицу, были свеженасыпанный песок и спертый, провонявший табаком воздух.

Мистер Пиквик раскланялся с тремя находившимися там индивидами, отправил Сэма за Перкером и, удалившись в темный уголок, стал не без любопытства рассматривать своих новых сотоварищей.

Один из них, юноша лет девятнадцати-двадцати, несмотря на раннее время, тянул джин с водою и курил сигару, каковым развлечениям он, судя по его воспаленному лицу, довольно настойчиво предавался последние год или два своей жизни. Напротив него, помешивая угли носком сапога, сидел молодой человек лет тридцати, грубый и вульгарный, с испитым лицом и резким голосом, очевидно обладавший тем знанием жизни и той чарующей развязностью, которые приобретаются в дрянных бильярдных и кабаках. Третьим в комнате был человек средних лет, одетый в старую черную пару, с изможденным и бледным лицом. Он ходил взад и вперед по комнате, время от времени останавливаясь, чтобы тревожно выглянуть в окно, словно кого-то поджидал.

— Лучше бы вы одолжились сегодня моей бритвой, мистер Эрзли! — сказал человек, помешивавший огонь, подмигивая юному своему другу.

— Нет, благодарю вас, не нужно: через час или через два я отсюда выйду, — ответил тот торопливо, опять выглянул в окно, отвернулся от него разочарованный, глубоко вздохнул и вышел из комнаты.

Приятели громко расхохотались.

— Потеха! — сказал джентльмен, предлагавший бритву, и чья фамилия, как потом оказалось, была Прайс. — В жизнь свою ничего подобного не видел! Поверите ли, — продолжал он, обращаясь к мистеру Пиквику, — этот молодец сидит здесь уже больше недели и ни разу не брился, до того он уверен, что выйдет отсюда через полчаса и может побриться дома.

— Бедняга! — произнес мистер Пиквик. — И у него действительно есть надежда выбраться отсюда?

— Какая, к черту, надежда! И тени ее нет! — воскликнул мистер Прайс и позвонил. — Принесите мне лист бумаги, Круки, — приказал он служителю, который костюмом и внешностью напоминал впавшего в нищету скотника, — да захватите стакан грога, слышите! Я собираюсь писать отцу, а если приняться за это без возбудителя, пожалуй, не раскачаю старика.

Услышав эту остроумную речь, юноша буквально зашелся от смеха.

— Правильно! — продолжал Прайс. — Никогда не следует падать духом! Все на свете вздор. Не так ли?

— Первостатейный! — подхватил юный джентльмен.

— Вы кое-что смыслите в этом, — сказал Прайс. — Вы видели жизнь.

— Еще бы! — подтвердил юноша.

Он видел се сквозь грязные стекла трактиров.

Мистер Пиквик, почувствовав немалое отвращение к этому диалогу, уже собирался спросить, нельзя ли получить отдельную комнату, как в «общую столовую» вошли трое незнакомцев довольно приличной наружности, при виде коих молодой человек бросил сигару в огонь и, шепнув мистеру Прайсу, что они явились «утрясти его дело», отошел с ними к столу, стоявшему на другом конце комнаты.

Но оказалось, что утрясти дело юного джентльмена не так легко, как он, по-видимому, думал. Посетители сурово отчитывали его за безобразное поведение и за злоупотребление их снисходительностью. Наконец старший из посетителей намекнул на возможность переезда в одно из помещений на Уайткросс-стрит, после чего юный джентльмен, несмотря на всю свою «первостатейность» и знание жизни, уронил голову на стол и горестно разрыдался.

Мистер Пиквик позвонил, и по его требованию его отвели в отдельную комнату, снабженную ковром, столом, стульями, буфетом, кушеткой и украшенную несколькими старыми гравюрами. Сидя здесь в ожидании завтрака, мистер Пиквик имел удовольствие слышать, как миссис Нэмби бренчит над его головою на рояле. Вместе с завтраком явился и мистер Перкер.

— Ага, уважаемый сэр! — вскричал маленький поверенный. — Пригвоздили наконец? Так-так, я даже не огорчен этим, потому что теперь вы поймете нелепость своего поведения. Я составил счет на всю сумму, на которую выдан ca. sa., сиречь исполнительный лист. Тут и ущерб, и судебные издержки, — лучше покончить со всем сразу, не теряя времени. Нэмби теперь, вероятно, уже дома. Что вы на это скажете, уважаемый сэр? Выдать чек или вы сами соблаговолите?

Произнося это, мистер Перкер с деланной веселостью потирал руки, но, заметив выражение лица мистера Пиквика, не выдержал роли и растерянно взглянул на Сэма.

— Перкер, — промолвил мистер Пиквик, — прошу вас больше не говорить со мной об этом. Оставаться здесь нет смысла, а потому сегодня же вечером я переселюсь в тюрьму.

— Только не на Уайткросс-стрит, уважаемый сэр! — воскликнул Перкер. — Невозможно! Там до шестидесяти кроватей в камере, и камеры заперты по шестнадцать часов в сутки!

— Я предпочел бы какое-нибудь другое место заключения, — сказал мистер Пиквик, — но если это невозможно, я должен примириться с этим.

— Вы можете отправиться во Флит, уважаемый сэр, если уж решили сидеть в тюрьме, — предложил Перкер.

— Хорошо, — согласился мистер Пиквик, — я туда и отправлюсь, как только позавтракаю.

— Не торопитесь, уважаемый сэр, туда, откуда все стремятся выбраться! — сказал добродушный поверенный. — Надо получить Habeas corpus, а в Сарджентс-Инне раньше четырех часов никого не застать. Вам придется подождать.

— Хорошо, — ответил мистер Пиквик невозмутимо. — Значит, мы здесь еще пообедаем с вами в два часа. Позаботьтесь об этом, Сэм, и велите не задерживать.

Несмотря на все увещевания Перкера, мистер Пиквик остался непоколебим. После обеда и после долгих ожиданий мистера Нэмби, который обедал с избранным кружком друзей и которого ни в коем случае нельзя было беспокоить, мистер Пиквик уселся с мистером Перкером и Нэмби в карету, которая доставила их на Чансери-лейн.

В Сарджентс-Инне принимали двое дежурных судей — Суда Королевской Скамьи и Суда Общих Тяжб, — и дела у них было по горло, если судить по количеству адвокатских клерков, вбегавших и выбегавших с кипами бумаг. Когда карета остановилась у низкой арки, служащей входом в Сарджентс-Инн, мистер Пиквик, предоставив мистеру Перкеру расплачиваться с извозчиком и отойдя в сторонку от втекающего и вытекающего потока людей, стал не без любопытства наблюдать.

Особое его внимание привлекли несколько субъектов потрепанно-благородного вида, которые раскланивались со многими поверенными и, казалось, были заняты каким-то делом, о характере коего мистер Пиквик не мог догадаться. Они бродили, заложив руки за спину, и время от времени что-то взволнованно шептали на ухо кому-нибудь из джентльменов, проносившихся мимо с бумагами.

Мистер Пиквик уже собрался было осведомиться у мистера Нэмби, какова их профессия, но тут к ним подбежал Перкер и, заметив, что время не терпит, вошел в здание Инна. Когда мистер Пиквик двинулся следом, к нему подковылял, волоча ногу, один из вышеописанных субъектов и, прикоснувшись рукой к шляпе, протянул написанную от руки визитную карточку, которую мистер Пиквик, не желая обидеть его отказом, учтиво принял и спрятал в жилетный кармен.

— Сюда, уважаемый сэр, сюда! — сказал Перкер, оглядываясь, чтобы убедиться, что его спутники не отстали. — А вам что нужно?