Чтение онлайн

— Помещение? — говорил этот джентльмен, справляясь в огромной книге. — Помещений у нас достаточно, мистер Пиквик. Ваш сожительский билет — на двадцать седьмую, в третьем.

— Мой... что? — переспросил мистер Пиквик.

— Ваш сожительский билет, — повторил мистер Рокер. — Сообразили?

— Не совсем, — ответил, улыбаясь, мистер Пиквик.

— Странно! Это же ясно как день, — сказал мистер Рокер. — Вы получите сожительский билет на двадцать седьмую камеру в третьем этаже, и все, кто живет в этой камере, будут ваши сожители.

— А сколько их там? — нерешительно осведомился мистер Пиквик.

— Трое, — сообщил мистер Рокер.

Мистер Пиквик кашлянул.

— Один священник, — продолжал мистер Рокер, записывая что-то на клочке бумаги, — другой мясник, Том Мартин. Дюжий был когда-то молодчина. Век не забуду, как он огрел грузчика в «Лисе под холмом» возле пристани.

— А кто третий джентльмен? — полюбопытствовал мистер Пиквик.

— Кто такой Симпсон, Недди? — обратился мистер Рокер к другому караульщику, счищавшему грязь с сапога складным ножом о двадцати пяти лезвиях.

— Какой Симпсон? — спросил Недди.

— Ну тот, что в двадцать седьмом на третьем, где этот джентльмен будет сожительничать.

— Ах этот! — отозвался Недди. — Просто никто! Был барышник, а теперь шулер.

— Я так и думал, — подхватил мистер Рокер, закрывая книгу и вручая мистеру Пиквику клочок бумаги. — Вот вам билет, сэр.

Сильно озадаченный этим быстрым определением своей судьбы, мистер Пиквик поплелся назад в тюрьму, обдумывая, как ему лучше поступить. Придя к заключению, однако, что прежде чем предпринимать дальнейшие шаги, было бы благоразумно познакомиться и поговорить с тремя джентльменами — его предполагаемыми сожителями, он прямо направился на третий этаж.

Несколько минут он бродил по темной галерее, стараясь разобрать номера на дверях, и наконец обратился к служителю, которого застал за его утренним занятием — собиранием оловянной посуды.

— Не можете ли вы сказать мне, любезный, где тут двадцать седьмой номер? — спросил мистер Пиквик.

— Через пять дверей, — ответил тот. — Там нарисован мелом повешенный с трубкой во рту.

Руководствуясь этим указанием, мистер Пиквик пошел не спеша по галерее, пока не увидел вышеупомянутый «портрет джентльмена», по физиономии которого он постучал согнутым указательным пальцем сперва осторожно, а потом погромче. Проделав это несколько раз без всякого эффекта, он решился открыть дверь и заглянуть внутрь.

В комнате находился только один человек, да и тот, свесившись из окна ровно настолько, насколько это было возможно без риска полететь вниз, старался с большою настойчивостью попасть плевком на шляпу своего приятеля, гулявшего во дворе. Когда ни словесное обращение, ни кашель, ни чихание, ни стук, ни все иные обычные способы привлечения внимания не заставили этого субъекта заметить присутствие нового лица, мистер Пиквик после некоторого колебания подошел к окну и осторожно дернул незнакомца за фалду. Тот мгновенно выпрямился и, обозрев мистера Пиквика с ног до головы, грубо поинтересовался, какого... далее следовало существительное на букву «ч»... ему нужно.

— Мне кажется, — сказал мистер Пиквик, взглянув на свой билет, — мне кажется, это номер двадцать седьмой, в третьем этаже?

— Ну? — отозвался джентльмен.

— Я пришел сюда, потому что получил эту бумажку, — объяснил мистер Пиквик.

— Покажите, — сказал джентльмен.

Мистер Пиквик повиновался.

— Рокер мог бы втиснуть вас куда-нибудь еще, — буркнул мистер Симпсон (он-то и был шулер) после паузы, выражавшей сильное недовольство.

Мистер Пиквик думал точно так же, но при данных обстоятельствах счел благоразумным вежливо промолчать.

Мистер Симпсон погрузился на мгновение в раздумье, а затем, выставив голову из окна, пронзительно свистнул и несколько раз выкрикнул какое-то слово. Что это было за слово, мистер Пиквик не мог разобрать, но предположил, что это, вероятнее всего, какое-нибудь прозвище мистера Мартина, ибо несколько джентльменов во дворе тотчас же стали вопить: «Мя-а-асни-ик!» — имитируя возглас, каким представители этого полезного класса общества ежедневно возвещают о своем прибытии поварам и кухаркам.

Последующие события подтвердили догадку мистера Пиквика, ибо через несколько секунд в комнату пыхтя ввалился не по годам обширный джентльмен в профессиональной синей тиковой куртке и в сапогах с отворотами и с круглыми носками в сопровождении другого джентльмена, в очень поношенном черном платье и котиковой шапке. Этот последний джентльмен, сюртук которого был застегнут до самого подбородка булавками и пуговицами вперемежку, имел грубое красное лицо и походил на спившегося священника, каковым он в действительности и являлся.

Когда оба джентльмена по очереди обследовали записку, представленную мистером Пиквиком, один высказал мнение, что это — «финт», а другой — убеждение, что это «шахер-махер». Выразив свои чувства в столь вразумительных терминах, они многозначительно переглянулись.

— Какая неприятная история — и как раз тогда, когда мы устроили себе такие уютные постели, — сказал священник, обозревая три грязных матраца, свернутых на день в углу комнаты и служивших подставкой для старого треснувшего таза, кувшина и мыльницы из простого желтого фаянса с синим цветком.

Мистер Мартин повторил то же самое в более сильных выражениях, а мистер Симпсон потряс воздух набором бранных прилагательных, не связанных ни с какими существительными, и, засучив рукава, начал промывать зелень к обеду.

Во время этих переговоров мистер Пиквик успел рассмотреть комнату, омерзительно грязную и пропитанную невыносимым духом. В ней не было никаких признаков ковра, занавесок или штор. Не было даже стенного шкафа. Правда, в ней нашлось бы не много вещей, которые можно было бы убрать в шкаф, если бы таковой имелся; однако, при всей своей малочисленности и индивидуальной миниатюрности, горбушки хлеба и корки сыра, мокрые полотенца, объедки мяса, носильное тряпье, изувеченная посуда, мехи без сопла и беззубые вилки для поджаривания тостов производят довольно отталкивающее впечатление, когда они разбросаны по полу маленькой комнаты, служащей общей гостиной и спальней трем праздным людям.

— Мне кажется, это можно как-нибудь уладить, — заметил мясник после довольно продолжительного молчания. — Сколько вы возьмете отступного?

— Прошу прощенья, — отвечал мистер Пиквик. — Как вы сказали? Я вас не понял.

— За сколько можно от вас откупиться? — сказал мясник. — По правилам сожительства — два шиллинга шесть пенсов. Хотите получить три боба?

— И бендер, — предложил джентльмен духовного звания.

— Хорошо, я не возражаю; это всего по два лишних пенса с носа, — согласился мистер Мартин. — Что вы на это скажете? Мы откупаемся от вас за три шиллинга шесть пенсов в неделю. Идет?

— И ставим галлон пива, — присовокупил мистер Симпсон.

— И немедленно разопьем! — подхватил священник. — Ну?

— Я до такой степени не знаком с правилами этого заведения, что я все еще не понимаю вас, — ответил мистер Пиквик. — Могу я поселиться в каком-нибудь другом месте? Мне казалось, что нет.

— Можете ли вы? — повторил мистер Мартин с сострадательной улыбкой.

— Ну, если бы я так же мало понимал в жизни, я бы удавился, — проговорил джентльмен духовного звания.