Чтение онлайн

В высокой комнате, плохо освещенной и еще хуже проветриваемой, на Портюгел-стрит близ Линкольнс-Инн-Филдс, почти круглый год заседают за маленькими конторками один, два, три или четыре — в зависимости от разбираемого дела — джентльмена в париках. Справа от них расположены скамьи барристеров, слева — отгороженное место для несостоятельных должников, а прямо против них — наклонная плоскость, составленная из исключительно грязных физиономий. Названные джентльмены — уполномоченные Суда по делам о несостоятельности, а место, где они заседают, и есть Суд по делам о несостоятельности.

Случайный посетитель этого места мог бы принять его за храм, воздвигнутый во славу Гения лохмотьев, которых увидишь тут за один раз больше, чем выставляется на продажу на всем Хаундсдиче в течение года. Здесь нет ни одного сторожа или курьера, который носил бы одежду, сшитую по его мерке; нет здесь во всем учреждении ни одного здорового, румяного лица, если не считать маленького седоволосого полицейского пристава, лицо которого напоминает вымокшую в наливке вишню. Даже парики барристеров плохо напудрены и их букли недостаточно курчавы.

Но атторнеи, сидящие за длинным голым столом ниже уполномоченных, в конце концов составляют наиболее любопытный предмет для наблюдения. У них нет постоянных контор, а все свои юридические сделки они совершают или в трактирах, или в тюремных дворах, куда они направляются толпами и вербуют клиентов по способу омнибусных кондукторов. Вид у них засаленный и замызганный; если подозревать их в каких-либо пороках, то, может быть, наиболее бросающимися в глаза окажутся пьянство и мошенничество. Обычно они селились вблизи «тюремных границ», в пределах мили от Обелиска в Сент-Джордж-Филдс.

Мистер Соломон Пелл, один из представителей этой высокоученой корпорации, был тучный, обрюзглый, бледный человек в сюртуке, который казался то зеленым, то коричневым, с бархатным воротником той же хамелеонской окраски. Лоб у него был узкий, лицо широкое, голова большая, а нос сворочен на сторону, точно природа, возмущенная наклонностями, которые открыла в нем в самый момент рождения, дала ему щелчок, от которого он всю жизнь не мог оправиться. Однако, обладая короткой шеей и страдая астмой, он пользовался для дыханья преимущественно этим органом, так что его скульптурное несовершенство, возможно, восполнялось его полезностью.

— Я уверен, что вытащу его, — сказал мистер Пелл.

— В самом деле? — спросило лицо, которому было дано это заверение.

— Вполне уверен, — ответил мистер Пелл, — но если бы он обратился к какому-нибудь случайному законнику, я, знаете ли, не отвечал бы за последствия.

— А-а! — протянул собеседник, разинув рот.

Этот разговор происходил в трактире прямо против Суда по делам о несостоятельности, а джентльмен, с которым беседовал мистер Пелл, был не кто иной, как старший мистер Уэллер, явившийся сюда для поддержки и утешения своего друга, прошение которого о признании его несостоятельным назначено было к разбирательству на этот день и с чьим поверенным он в данный момент совещался.

— А где же Джордж? — спросил старый джентльмен.

Мистер Пелл мотнул головой в направлении задней комнаты трактира, куда мистер Уэллер тотчас же направился и где был радостно встречен собратьями по профессии. Несостоятельный джентльмен, неосторожно проявивший страсть к поставке лошадей на длинные перегоны, что и привело его к нынешним затруднениям, имел цветущий вид и успокаивал свои взволнованные чувства креветками и портером.

— Ну что, как дела, Джордж? — спросил мистер Уэллер, снимая пальто и усаживаясь с обычной своей степенностью. — Упряжь в исправности, багаж уложен?

— Все в порядке, дружище, — откликнулся джентльмен, попавший в затруднительное положение.

— Серую кобылу препоручили кому-нибудь? — осведомился мистер Уэллер не без беспокойства.

Джордж кивнул.

— Хорошо, это правильно! О карете тоже позаботились?

— Передана в надежное место, — отвечал Джордж, сворачивая головы полудюжине креветок и глотая их безо всякой дальнейшей возни с ними.

— Хорошо! Очень хорошо! — одобрил мистер Уэллер. — С горы нужно всегда ехать налегке. Подорожная выправлена по всем правилам?

Мистер Пелл понял мысль мистера Уэллера и поспешил ответить:

— Опись, сэр, составлена так, что комар носу не подточит.

Мистер Уэллер одобрительно кивнул, а затем, обращаясь к мистеру Пеллу и указывая на своего друга Джорджа, спросил:

— И скоро вы с него снимете хомут?

— Он стоит третьим в списке, и я думаю, что через полчасика очередь подойдет. Я велел своему клерку прийти за нами, когда нужно будет.

Мистер Уэллер с восхищением осмотрел атторнея с головы до ног и выразительно произнес:

— Угодно ли вам чего-нибудь выпить, сэр?

— Право же, — отозвался мистер Пелл, — вы крайне... честное слово, я не привык... так рано... Пожалуй, на три пенса рому, милая.

Трактирная девушка, выполнившая заказ до того, как он был сделан, поставила стакан перед мистером Пеллом и ушла.

— Джентльмены! — проговорил мистер Пелл, окидывая взором всех присутствующих. — За успех вашего друга! Я не люблю хвалить себя, джентльмены... Нет! Но я не могу не сказать, что, если бы вашему другу не посчастливилось попасть в мои руки, он... но я не скажу того, что собирался сказать. Джентльмены, за ваше здоровье!

Осушив в мгновение ока свой стакан, мистер Пелл почмокал губами и самодовольно оглядел собрание кучеров, взиравших на него с явным благоговением.

— Позвольте-ка, — сказал юридический авторитет, — о чем бишь я говорил, джентльмены?

— Мне кажется, вы заметили, что не отказались бы от второго стаканчика, — с шутливой серьезностью ответил мистер Уэллер.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся мистер Пелл. — Недурно, недурно! Сразу виден профессионал. Только не чересчур ли это будет, в такой ранний час?.. Право, не знаю, моя милая... ну да ладно, повторите, пожалуйста. Х-хм!

Этот последний звук был внушительным покашливанием, к которому мистер Пелл счел нужным прибегнуть, заметив у некоторых членов аудитории нескромную склонность к веселью.

В эту минуту в комнату влетел мальчик с синим мешком и объявил, что разбор дела сейчас начнется. Лишь только это сообщение было сделано, вся компания перебежала улицу и стала пробиваться в суд, каковое разминочное мероприятие, по свидетельству знатоков, занимает в среднем от двадцати пяти до тридцати минут.

Мистер Уэллер, человек тучный, сразу бросился в толпу с отчаянной надеждой, что его вынесет туда, где можно будет оглядеться. Однако он несколько просчитался, ибо шляпа, которую сей дородный джентльмен не позаботился вовремя снять, оказалась нахлобученной ему на глаза каким-то невидимым субъектом, на чью ногу он с размаху наступил. Но этот субъект, несомненно, тотчас раскаялся в своей запальчивости, ибо, издав возглас удивления, он втянул старика в вестибюль и ценою невероятных усилий вернул его шляпу на ее законное место.