Чтение онлайн

— Очень, — весело отозвался Сэм.

— А вы как будто и довольны, — удивился Боб.

— А что б изменилось, сэр, если б я был недоволен? — парировал Сэм.

— Резонно, — согласился Боб.

— Случалось ли вам, — после некоторого молчания спросил Сэм таинственным шепотом, посматривая на форейтора, — случалось ли вам видеть в лечебницах больного форейтора? Или мертвого?

— Никогда, — ответствовал Боб.

— То-то и оно! — с торжеством воскликнул Сэм. — И никогда не увидите. И еще никто никогда не увидит мертвого осла. Ни один человек не видел мертвого осла, кроме джентльмена в черных шелковых панталонах, знавшего молодую женщину с козлом. Да и то это был французский осел, а стало быть, не ходовой породы.

— При чем же тут форейторы? — полюбопытствовал Боб.

— А вот при чем, — отвечал Сэм, — Некоторые умные люди утверждают, что форейторы и ослы бессмертны, но у меня свой взгляд: как только они почувствуют, что приходит старость и работа им не под силу, они все вместе куда-то отправляются, один форейтор с парой ослов. А что с ними дальше происходит — никто не знает!

Излагая эту и подобные ей научные теории, мистер Сэмюел Уэллер коротал время и развлекал своего попутчика.

Они последовательно меняли лошадей в Ковентри, Данчерче, Девентри; следующей станцией был Таустер. К концу каждого перегона дождь лил сильнее, чем в начале.

— Послушайте, — взмолился Боб Сойер, просовывая голову в окно кареты, когда они остановились в Таустере перед гостиницей «Голова Сарацина», — этак, знаете ли, продолжаться не может.

— Ах, боже мой! — воскликнул мистер Пиквик, только что встрепенувшись ото сна. — Боюсь, не промокли ли вы?

— Боитесь? — переспросил Боб. — И правильно делаете. Я порядком отсырел.

Вид у Боба был действительно отсыревший: вода струилась у него с шеи, локтей, обшлагов и колен; и весь его костюм так блестел, точно был сделан из клеенки.

— Мне кажется, сегодня немыслимо ехать дальше, — вмешался Бен.

— Двух мнений быть не может, сэр, — заметил Сэм, который подошел принять участие в совещании, — Жестоко, сэр, требовать такого от лошадей. Здесь есть постели, все чисто и удобно. В полчаса приготовят хороший обед, сэр; пара цыплят, сэр, котлеты. Лучше остановиться здесь, сэр.

В этот момент весьма кстати подоспел хозяин «Головы Сарацина», поддержавший Сэма.

— Хорошо, — согласился мистер Пиквик, — но мне необходимо отослать письмо в Лондон с таким расчетом, чтобы оно было доставлено завтра ранним утром.

Хозяин улыбнулся. Ничего нет легче, как отправить письмо с почтовой каретой или с ночной пассажирской, которые пойдут из Бирмингема. Если джентльмен желает, чтобы оно было доставлено как можно скорее, ему стоит только написать на конверте: «Доставить без промедления», или, что еще надежнее: «Уплатить подателю сего лишние полкроны за немедленную доставку».

— Очень хорошо, — сказал мистер Пиквик, — в таком случае мы остаемся.

— Джон! — крикнул хозяин. — Разведите камин в «Солнце», джентльмены промокли! Сюда, джентльмены! Джон, свечи!

Свечи были поданы, камин разведен и дрова подброшены. Через десять минут лакей накрыл на стол, занавеси были спущены, огонь ярко пылал, и все имело такой вид (как это бывает во всех приличных английских гостиницах), словно путешественников ожидали и уже за несколько дней приготовили все необходимое для их удобства.

Мистер Пиквик присел к отдельному столику и спешно настрочил мистеру Уинклю записку, в которой сообщал только о том, что его задержала в пути непогода и в Лондоне он будет на другой день утром.

Обсушившись перед очагом в кухне, Сэм возвращался к хозяину, чтобы снять с него башмаки, как вдруг, случайно заглянув в одну из полуотворенных дверей, увидел рыжеволосого джентльмена, сидевшего за столом, на котором была навалена груда газет, одну из коих он читал с величественно-презрительной улыбкой.

«Эге! — подумал Сэм. — Кажется, мне знакомо это лицо, а также очки и шляпа с широкими полями. Я не я, если тут не пахнет Итенсуиллом».

При этой мысли Сэма охватил приступ ужасающего кашля; джентльмен вздрогнул, поднял голову, и перед Сэмом обнаружилась глубокомысленная физиономия мистера Потта, редактора «Итенсуиллской газеты».

— Прошу прощения, сэр, — сказал Сэм, подходя к нему с поклоном, — мой хозяин здесь, мистер Потт.

— Тише, тише! — воскликнул мистер Потт, с таинственным видом запирая дверь.

— Что случилось, сэр? — спросил Сэм, в недоумении озираясь.

— Не произносите моего имени. Мы окружены Желтыми. Если озлобленная толпа узнает, что я здесь, меня разорвут в клочья, — ответил Потт. — Ну, а что же ваш хозяин?

— Он остановился здесь с двумя друзьями по пути в Лондон.

— Мистер Уинкль в их числе?

— Нет, сэр. Мистер Уинкль остался дома. Он женился.

— Женился! — воскликнул мистер Потт, потом помолчал, мрачно улыбнулся и прошипел с большим злорадством: — Поделом ему!

Дав выход своей ненависти и торжеству по случаю сокрушения врага, мистер Потт поинтересовался, принадлежат ли друзья мистера Пиквика к Синим. Получив самый удовлетворительный ответ от Сэма, который знал об этом столько же, сколько и сам Потт, он изъявил согласие пройти к мистеру Пиквику, который встретил его в высшей степени радушно, и было решено, что они обедают вместе.

Когда мистер Потт сел у огня, а три путешественника заменили свою мокрую обувь сухими туфлями, мистер Пиквик спросил:

— Ну, как идут дела у вас в Итенсуилле? «Независимый» все еще существует?

— «Независимый», сэр, все еще влачит свое жалкое существование, — ответил мистер Потт, — презираемый теми немногими, кто знает об его бесчестной деятельности.

Произнеся эти слова с усиленной артикуляцией, редактор остановился перевести дух и величественно взглянул на мистера Боба Сойера.

— Вы еще молоды, сэр! — изрек Потт.

Мистер Боб Сойер кивнул.

— И вы также молоды, сэр! — продолжал Потт, обращаясь к мистеру Бену Аллену.

Бен не возражал против этого обвинения.

— И оба вдохновлены теми Синими принципами, которые я обязался перед народом нашего королевства защищать и внедрять до последнего вздоха? — вопросил Потт.

— Ну, на этот счет я не вполне уверен, — ответил Боб Сойер, — я...

— Надеюсь, он не Желтый, мистер Пиквик? — перебил редактор, отодвигаясь вместе с креслом. — Ваш друг не Желтый, сэр?