Чтение онлайн

— Не понимаю, — сказал мистер Пиквик, прерывая мирную беседу с Беном Алленом о многочисленных достоинствах его сестры и мистера Уинкля, — не понимаю, почему это прохожие так на нас глазеют?

— Красивый выезд, — ответил Бен Аллен не без гордости. — Я думаю, им не каждый день приходится видеть такое.

— Возможно, — промолвил мистер Пиквик. — Очень может быть.

По всей вероятности, мистер Пиквик и поверил бы, что так оно и есть, если бы случайно не выглянул в окошко и не заметил, что устремленные на них взгляды выражают вовсе не почтительное изумление и что между прохожими и наружными пассажирами кареты, по-видимому, установилась какая-то телеграфическая связь. Тогда у него мелькнула мысль, что тут может быть замешан шаловливый нрав мистера Роберта Сойера.

— Надеюсь, — сказал мистер Пиквик, — наш ветреный друг не творит там никаких глупостей!

— О нет, — отвечал Бен Аллен, — Боб — смирнейшее существо в мире, когда он не навеселе.

В этот момент продудел корнет-а-пистон, вслед за чем послышались ликующие вопли, явно исходившие из глотки и легких смирнейшего существа в мире, или, проще говоря, мистера Боба Сойера.

Мистер Пиквик и мистер Бен Аллен выразительно посмотрели друг на друга, и первый из названных джентльменов, сняв шляпу и высунувшись из окна кареты настолько, что почти весь его жилет оказался снаружи, наконец увидел своего развеселого друга.

Мистер Боб Сойер восседал на крыше кареты, широко расставив ноги. На голове у него была надета набекрень шляпа Сэма, в одной руке он держал огромный сэндвич, в другой — довольно объемистую флягу и с большим аппетитом откусывал и отхлебывал поочередно, нарушая однообразие этого занятия завыванием или задорными шутками по адресу прохожих. На заднем сиденье был водружен красный флаг, и под ним мистер Сэмюел Уэллер, украшенный шляпой Боба Сойера, тоже уплетал сэндвич, взирая на происходящее с полным и безоговорочным одобрением.

В эту самую минуту они поровнялись с битком набитой пассажирской каретой, откуда на них указывали пальцами.

— Мистер Сойер! — закричал мистер Пиквик, вне себя от возмущения. — Мистер Сойер!

— Ау! — как ни в чем не бывало откликнулся этот джентльмен, перегибаясь в сторону мистера Пиквика.

— Вы с ума сошли, сэр? — вопросил мистер Пиквик.

— Ничуть, — ответил Боб. — Просто я в ударе!

— В ударе, сэр! — воскликнул мистер Пиквик. — Снимите этот неприличный красный платок. Я прошу и настаиваю, сэр. Сэм, снимите его.

Прежде чем Сэм успел пошевелиться, мистер Боб Сойер грациозно сорвал свое знамя, сунул его в карман, вежливо раскланялся с мистером Пиквиком, обтер горлышко бутылки и опрокинул ее в собственное горло, давая этим понять, что пьет за его счастье и благополучие.

— Послушайте, — сказал мистер Пиквик, чей минутный гнев не мог устоять перед невозмутимостью Боба, — не делайте больше таких глупостей, прошу вас.

— Хорошо, хорошо! — отозвался Боб, обмениваясь шляпами с мистером Уэллером. — Разумеется! Это вышло само собой: езда так меня вдохновила, что я не мог устоять. Больше не буду.

Удовлетворенный этим заверением, мистер Пиквик снова уселся в карете и поднял раму; но едва он возобновил прерванный мистером Бобом Сойером разговор, как был несколько озадачен появлением у окна небольшого темного предмета продолговатой формы, который постукивал в стекло, словно просился поскорее впустить его.

— Что это? — воскликнул мистер Пиквик.

— Похоже на бутылку, — заметил мистер Бен Аллен, с любопытством рассматривая предмет. — По-моему, это фляга Боба.

Догадка была верна, ибо мистер Боб Сойер, привязав флягу к концу своей трости, стучал ею в окно кареты, предлагая своим друзьям поучаствовать в ее опустошении.

— Что же теперь делать? — осведомился мистер Пиквик. — Эта выходка еще нелепее прежних.

— Мне кажется, лучше всего взять ее и не возвращать, — сказал мистер Бен Аллен. — Его стоит наказать хорошенько.

— Это верно, — согласился мистер Пиквик. — Так я возьму?

— Самое лучшее, что мы можем сделать, — ответил Бен.

Так как этот совет вполне совпадал с мнением самого мистера Пиквика, то он осторожно опустил раму и отвязал флягу; трость мгновенно исчезла, и сверху раздался искренний хохот мистера Боба Сойера.

— Какой весельчак! — сказал мистер Пиквик, оглядываясь на своего спутника.

— О да! — подхватил мистер Аллен.

— Невозможно на него сердиться, — заметил мистер Пиквик.

— Совершенно невозможно, — подтвердил Бенджамин Аллен.

Во время этого короткого обмена мнениями мистер Пиквик, в рассеянности, раскупорил флягу.

— Что там? — равнодушно спросил Бен.

— Не знаю, — так же равнодушно ответил мистер Пиквик. — Пахнет как будто молочным пуншем.

— В самом деле? — поинтересовался Бен.

— Мне так кажется, — отозвался мистер Пиквик. — Но я не возьмусь утверждать, не попробовав.

— А вы попробуйте, — посоветовал Бен. — Интересно узнать, что там такое.

— Вы думаете? — сказал мистер Пиквик. — Ну, если вам интересно, я, конечно, не возражаю.

Всегда готовый жертвовать собой ради друзей, мистер Пиквик сразу же приступил к дегустации.

— Что же это? — спросил его Бен с некоторым нетерпением.

— Странно, — произнес мистер Пиквик, причмокивая губами, — не могу распознать. О да! — возгласил он после второй пробы. — Это пунш.

Мистер Бен Аллен посмотрел на мистера Пиквика; мистер Пиквик посмотрел на мистера Бена Аллена; мистер Бен Аллен улыбнулся; мистер Пиквик — нет.

— Поделом ему будет, — проговорил последний из названных джентльменов весьма строго, — если мы выпьем все до последней капли.

— И я того же мнения, — сказал Бен Аллен.

— В самом деле? Ну, так за его здоровье!

С этими словами мистер Пиквик самым энергичным образом потянул из фляги и передал ее Бену Аллену, который не замедлил последовать его примеру. Улыбки сделались взаимными, и пунш очень скоро был поглощен.

— В конце концов, — изрек мистер Пиквик, осушая флягу, — его шалости очень забавны.

— Еще бы! — подхватил мистер Бен Аллен.

В доказательство того, что Боб Сойер — самый большой затейник на свете, он стал развлекать мистера Пиквика длинным и обстоятельным рассказом о том, как этот джентльмен однажды допился до горячки, так что пришлось обрить ему голову. Остановить это приятное и занимательное повествование смогла лишь остановка кареты перед гостиницей «Колокол» на Берклиевской пустоши, где меняли лошадей.