Чтение онлайн

— Намного ли мы отстали? — кричал мистер Уордль, подъезжая к воротам «Синего Льва», у которых, несмотря на поздний час, собралась небольшая толпа.

— Не больше, чем на три четверти часа, — ответили все зараз.

— Четверку лошадей и пост-шез!

Конюхи взялись за дело. Фонари мелькали, люди бегали взад и вперед; по неровной брусчатке двора цокали конские подковы; из сарая слышался стук колес выкатываемого экипажа.

— Помните — перегон в полчаса! — приказал мистер Уордль.

И экипаж понесся.

«Хорошенькое положение, — думал мистер Пиквик, — для президента Пиквикского клуба! Сырая карета, бешеные лошади, пятнадцать миль в час и двенадцать часов ночи».

Первые три-четыре мили ни один из джентльменов не произнес ни слова, ибо каждый был слишком погружен в собственные размышления. Но так как лошади образцово выполняли свою работу, быстрая езда подняла настроение мистера Пиквика, и он дольше не мог пребывать в совершенном молчании.

— Я думаю, мы их настигнем, и наверняка, — произнес он.

— Надеюсь, — ответил его спутник.

— Прекрасная ночь, — сказал мистер Пиквик, глядя на луну, которая ярко сияла.

— Тем хуже, — возразил мистер Уордль, — все преимущества на их стороне.

Вдруг карета остановилась.

— Что случилось? — спросил мистер Пиквик.

— Здесь застава, — объяснил мистер Уордль, — и мы сейчас узнаем что-нибудь о беглецах.

После пяти минут их непрерывных криков и стука в дверь сторожки из нее вывалился человек в одном белье и открыл шлагбаум.

— Сколько времени тому назад здесь проехала карста? — спросил мистер Уордль.

— Сколько времени?

— Ну да!

— Сколько? Да как это сказать? Не то чтобы очень давно и не то чтобы недавно, а этак посередине, может быть.

— Вообще проезжал здесь какой-нибудь экипаж?

— А? Да! Проезжал!

— Давно? — вмешался мистер Пиквик. — Час тому назад?

— А может быть и час, — согласился тот.

— Или два часа? — спросил форейтор.

— Пожалуй, может быть, что и два.

— Пошел дальше! — крикнул мистер Уордль. — Не будем терять времени с этим старым идиотом!

— Идиот! — повторил старик, лукаво улыбаясь и глядя вслед быстро удалявшемуся экипажу. — Нет, не такой идиот; потеряли здесь десять минут и укатили с тем же, с чем явились. И если остальные караульщики, которым перепадет гинея, отработают ее так же честно, как я, то не догнать вам кареты до осени.

Между тем преследователи неслись вперед уже без всякой задержки. Темные облака слились в непроглядную черную массу. Тяжелые капли дождя по временам ударялись о стекла кареты, как бы предупреждая путников о приближении грозы. Мистер Пиквик плотнее застегнул пальто, уселся поудобнее и погрузился в глубокий сон, от которого был пробужден только остановкой кареты и криком:

— Лошадей! Сейчас же!

Но здесь возникли новые задержки. Ямщики спали так непонятно крепко, что потребовалось не менее пяти минут, чтобы их растолкать. Конюх каким-то образом затерял ключ от конюшни, а когда его наконец нашли, то двое сонных парней перепутали сбрую. Если бы мистер Пиквик был один, то все эти препятствия сразу прекратили бы погоню, но запугать старого Уордля было не так легко.

Они продолжали свое путешествие. До следующей станции было пятнадцать миль, ночь стояла темная, ветер дул сильный, и дождь лил как из ведра. При таких условиях подвигаться вперед с желательной быстротой было невозможно; около двух часов ушло на то, чтобы достигнуть конца перегона. Но зато здесь им представилось зрелище, вновь вселившее в них надежду.

— Когда прибыла эта карета? — кричал мистер Уордль, указывая на стоявшую среди двора карету, покрытую необсохшею грязью.

— С четверть часа тому назад, сэр, — ответил конюх, к которому был обращен вопрос.

— Леди и джентльмен? — спрашивал мистер Уордль.

— Да, сэр.

— Высокий джентльмен, фрак, длинные ноги, худой?

— Да, сэр.

— Пожилая леди, худое лицо, довольно сухая?

— Да, сэр.

— Это они! Клянусь Юпитером, они! — говорил мистер Уордль. — Карету и четверку лошадей! Сейчас же! Живей, по гинее на брата!

Пожилой джентльмен взялся помогать конюхам с воодушевлением, которое сообщилось также мистеру Пиквику и под влиянием которого этот джентльмен бросился в сложную сеть упряжи и запутался между лошадей и колес, искренне воображая, что приближает тем самым минуту отправления.

— Спешим, скорее! — торопил мистер Уордль. И прежде чем мистер Пиквик сообразил, в чем дело, его втолкнули в карету, и они опять помчались.

Они проскакали около трех миль, когда мистер Уордль, который минуты две или три сидел, высунувшись из окна кареты, вдруг повернулся к мистеру Пиквику лицом, покрытым брызгами грязи, и, задыхаясь от нетерпения, воскликнул:

— Вот они!

Мистер Пиквик высунул голову в окно. Да, впереди на небольшом расстоянии от них неслась карета, запряженная четверкой.

— Погоняйте! — кричал темпераментный джентльмен. — Черт меня возьми, я вижу его голову!

— И я, — сказал мистер Пиквик. — Это он!

Они уже нагоняли первый экипаж. Можно было отчетливо слышать голос Джингля. Мистер Уордль весь трясся от ярости и нетерпения. Он сыпал «мошенниками» и «злодеями», сжимал кулаки и выразительно грозил ими объекту своего негодования; но мистер Джингль отвечал только презрительным смехом, а на угрозы отозвался возгласом торжества: его лошади, усиленно погоняемые кнутом и шпорами, понеслись во весь опор и оставили преследователей позади.

Мистер Пиквик откинулся на спинку сиденья, утомленный волнением и криком; мистер Уордль сделал то же самое, как вдруг сильнейший толчок бросил их вперед, послышался треск, и карета перевернулась набок.

Мистер Уордль стоял возле своего спутника без шляпы и в изорванном платье. Форейторы перерезали постромки и держали лошадей в поводу. Ярдах в ста впереди виднелась вторая карета, остановившаяся, когда раздался треск. Мистер Джингль с явным удовольствием рассматривал из ее окна последствия катастрофы.

— Эй! — кричал бесстыжий Джингль, — никто не пострадал? — Пожилой джентльмен — немалый вес — опасное предприятие — весьма.

— Каналья! — гремел мистер Уордль.

— Ха-ха-ха! — отозвался Джингль и, указывая внутрь кареты, прибавил: — Она чувствует себя прекрасно — передает приветствия — просит не беспокоиться — поклон Тапи — погоняйте, ребята!

Форейторы выпрямились в седлах, и карета загрохотала. Мистер Джингль насмешливо махал из окна экипажа белым носовым платком.