Чтение онлайн

Если бы леди средних лет вращалась в обществе или хотя бы была знакома с нравами и обычаями тех, кто составляет законы и устанавливает моды, она бы знала, что такого рода ожесточение — самая безобидная вещь в природе; но так как она жила, по большей части, в провинции и никогда не читала отчетов о парламентских прениях, то плохо разбиралась в подобных тонкостях цивилизованной жизни. Добравшись до своей комнаты, она принялась размышлять о сцене, свидетельницей которой оказалась, и ее воображению представились самые ужасные картины кровопролития и смертоубийства. Среди этих картин далеко не самой страшной был лежачий портрет мистера Питера Магнуса с изрешеченной пулями грудью, несомого домой на носилках. Чем больше размышляла леди средних лет, тем жутче ей становилось, и наконец она решила отправиться к главному городскому судье с просьбой, чтобы он безотлагательно задержал мистера Пиквика и мистера Тапмена.

К этому решению леди средних лет была приведена рядом соображений, главным из коих являлось то, что она тем самым даст неопровержимое доказательство своей преданности мистеру Питеру Магнусу. Обуреваемая такими мыслями, она надела капор и отправилась прямо к дому мэра.

В то утро Джордж Напкинс, эсквайр, мэр города Ипсуича, находился в состоянии крайнего возбуждения и раздражения, потому что в городе произошел бунт: ученики самой большой школы составили заговор с целью разбить окна нелюбимого торговца яблоками, освистали бидла, забросали камнями констебля — пожилого джентльмена в сапогах с отворотами, вызванного для подавления мятежа, — джентльмена, являвшегося блюстителем порядка по крайней мере полстолетия. Мистер Напкинс сидел в кресле и, кипя негодованием, величественно хмурил брови, когда ему доложили, что его желает видеть леди по неотложному, приватному и чрезвычайному делу. Мистер Напкинс принял грозно-ледяной вид и приказал впустить леди, каковое приказание, подобно всем распоряжениям монархов, судей и других могучих земных владык, было тотчас же исполнено, и мисс Уидерфилд, восхитительно взволнованная, была введена.

— Мазль! — позвал мэр.

Явился малорослый слуга, с длинным туловищем и короткими ногами.

— Подайте кресло и ступайте вон... Теперь, сударыня, потрудитесь изложить ваше дело.

— Дело очень тягостного свойства, сэр, — сказала мисс Уидерфилд, — боюсь, что здесь произойдет дуэль.

— Здесь, сударыня?.. Где — здесь?

— В Ипсуиче.

— В Ипсуиче? Дуэль в Ипсуиче, сударыня? — вскричал пораженный ужасом мэр. — Невозможно, сударыня! Я в этом убежден! Боже великий! Да известна ли вам, сударыня, неусыпная бдительность здешних властей? Не довелось ли вам слышать, сударыня, как четвертого мая, в сопровождении всего шестидесяти специальных констеблей, я, рискуя пасть жертвою разъяренной толпы, ворвался на ринг и прекратил кулачное состязание между мидлсекским Дамплингом и саффолкским Бентамом? Дуэль в Ипсуиче, сударыня! Не думаю, чтобы кто-либо осмелился нарушить мир в этом городе!

— Но то, что я говорю, к сожалению, правда, — сказала леди средних лет. — Я сама была свидетельницей ссоры.

— Это совершенно необычное дело! — воскликнул мэр. — Мазль!

— Слушаю, ваша милость.

— Пошлите ко мне Джинкса, сию же минуту!

Мазль исчез, и бледный, остроносый, полуголодный немолодой клерк вошел в комнату.

— Мистер Джинкс, — сказал мэр, — эта леди сообщила нам о дуэли, которая затевается в городе.

Мистер Джинкс раболепно улыбнулся.

— Чему вы смеетесь, мистер Джинкс? — спросил мэр.

Мистер Джинкс мгновенно принял серьезный вид.

— Мистер Джинкс, вы болван! — сказал мэр.

Мистер Джинкс покорно взглянул на великого человека и закусил кончик пера.

— Что смешного в этой информации, сэр?

Изголодавшийся клерк вздохнул и, получив приказание запротоколировать показания леди, начал писать.

— Этот Пиквик и есть главный зачинщик, насколько я понимаю, — проговорил мэр, когда протокол был составлен.

— Да, сэр, — подтвердила леди средних лет.

— А другой нарушитель порядка — как его фамилия, мистер Джинкс?

— Тапмен, сэр.

— Тапмен — секундант?

— Да.

— И вы говорите, что другой противник покинул город?

— Да, сэр, — ответила дама, откашливаясь.

— Прекрасно! Эти два лондонских головореза забрались сюда, чтобы уничтожать подданных его величества, воображая, что вдали от столицы рука правосудия слабее. Подготовьте предписания на арест, мистер Джинкс. Мазль!

— Здесь, ваша милость.

— Граммер внизу?

— Да, ваша милость.

— Пошлите его сюда.

Раболепный Мазль исчез и тотчас вернулся вместе с пожилым джентльменом в сапогах с отворотами, главными приметами которого были: распухший красный нос, хриплый голос, табачного цвета сюртук и блуждающий взор.

— Граммер! — обратился к нему мэр.

— Ваш-мылась!

— В городе все спокойно?

— Спокойно, ваш-мылась, — ответил Граммер, — мальчишки ушли играть в крикет.

— Граммер, — сказал мэр решительным тоном, — в наше время действуют только сильные меры. Если авторитет королевских чиновников ни во что не ставится, нужно огласить Закон о нарушении общественного порядка. Если гражданские власти не в состоянии защитить окна, Граммер, войска должны защитить и гражданскую власть и окна. Таково основное положение конституции, мистер Джинкс, если я не ошибаюсь.

— Совершенно верно, сэр!

— Прекрасно! — продолжал мэр, подмахивая предписания. — Граммер, вы доставите сюда этих людей сегодня же. Они находятся в «Большом Белом Коне». Вы помните историю с мидлсекским Дамплингом и саффолкским Бентамом, Граммер?

Мистер Граммер покивал головой, давая понять, что ни к жизнь ее не забудет. Да и как он мог забыть, когда о ней ежедневно упоминалось.

— А тут действие еще более противоконституционное, — продолжал мэр, — еще большее нарушение мира и еще более грубое посягательство на прерогативы его величества. Дуэль — одна из самых бесспорных прерогатив его величества, не так ли, мистер Джинкс?

— Особо оговоренная в Великой хартии, сэр, — сказал мистер Джинкс.

— Один из драгоценнейших алмазов в британской короне, отторгнутый у его величества пэрами, ведь так, мистер Джинкс?

— Именно так, сэр.

— Очень хорошо, — произнес мэр, приосанившись. — Беззаконие не свершится в этой части его владений. Граммер, возьмите подкрепление и приведите приказ в исполнение!

Мисс Уидерфилд ушла, глубоко потрясенная ученостью мэра; мистер Напкинс ушел завтракать; мистер Джинкс ушел в самого себя, ибо это было единственное место, куда он мог уйти, за исключением служившего ему постелью дивана в маленькой гостиной, которая днем занималась семейством его квартирной хозяйки; а мистер Граммер ушел смывать оскорбление, нанесенное ему и другому представителю его величества — бидлу — тем утром.

В то время как принимались столь активные меры к охранению «королевского мира», мистер Пиквик и его друзья покойно сидели за обедом и наслаждались оживленной беседою. Мистер Пиквик только что собирался рассказать о своих ночных приключениях, как дверь в комнату приотворилась и в щель просунулась довольно-таки гадкая физиономия. Глаза гадкой физиономии в течение нескольких секунд разглядывали мистера Пиквика и, по всей вероятности, остались довольны результатом обзора, ибо тело, которому принадлежала гадкая физиономия, медленно вдвинулось в комнату, и перед друзьями предстала фигура пожилого субъекта в сапогах с отворотами. Чтобы не держать читателя дальше в неизвестности, скажем коротко — глаза были блуждающими глазами мистера Граммера, а фигура была фигурою этого же джентльмена.

Действия мистера Граммера были профессиональны, но своеобразны. Первым делом он запер дверь на задвижку; затем — тщательно отполировал голову и физиономию бумажным носовым платком; вслед за этим — положил шляпу, с бумажным носовым платком в ней, на ближайший стул и, в завершение вышеперечисленных манипуляций, вытащил из широкого кармана короткий жезл, увенчанный медной короною, которым поманил мистера Пиквика с мрачной торжественностью привидения.

Мистер Снодграсс первый нарушил молчание. Он произнес: