Чтение онлайн

На столе перед ним красовались большая кружка эля, кусок холодного мяса и почтенный каравай хлеба; каждому из этих предметов он уделял свою благосклонность по очереди, с самым строгим беспристрастием. Мистер Уэллер только что отрезал увесистый ломоть хлеба, как чьи-то шаги заставили его поднять голову, и он увидел своего сына.

— Здорово, Сэмми! — бросил отец.

Сын в ответ на это приветствие подошел к кружке с элем и, многозначительно кивнув родителю, хорошенько к ней приложился.

— Замечательная сила присасыванья, Сэмми, — сказал мистер Уэллер-старший, заглядывая в кружку. — Из тебя вышла бы необыкновенно хорошая устрица, родись ты в этом жизненном состоянии.

— Да, мне кажется, я бы далеко пошел, — ответил Сэм, усердно принимаясь за мясо.

— Мне очень горько, Сэмми, — продолжал отец, взбалтывая эль кругообразным движением сосуда, — слышать из твоих уст, что ты позволил провести себя этому малиновому. До позавчерашнего дня я думал, что никто не может одурачить Веллера.

— За исключением вдовушки, конечно, — съехидничал Сэм.

— Вдовы, Сэмми, — заметил мистер Уэллер, слегка меняя окраску лица, — вдовы — исключение из всякого правила. Я как-то слышал, сколько надо обыкновенных женщин, чтобы так обойти человека, как обойдет одна вдова. Двадцать пять, кажется, но я не уверен, может быть и больше.

— Знатно, — заметил Сэм.

— Кроме того, — продолжал мистер Уэллер, не обращая внимания на эту вставку, — тут совсем другое дело. Ты знаешь, Сэмми, что сказал адвокат, защищавший джентльмена, который колотил жену кочергою всякий раз, когда бывал навеселе?.. «В конце концов, господин судья, — сказал он, — это любовная слабость». Так и я говорю о вдовах, Сэмми, и ты так скажешь, когда проживешь с мое.

— Да я знаю, что дал маху, — согласился Сэм.

— Дал маху! — повторил мистер Уэллер, ударяя кулаком по столу. — Еще бы! Я знаю юношу — он и половину, и четверть твоего воспитания не получил: и полугода не проночевал по рынкам — он презирал бы себя, если бы так обмишулился. — В возбуждении чувств, вызванном этой мучительной мыслью, мистер Уэллер позвонил и заказал еще пинту эля.

— Ну, бесполезно теперь толковать об этом, — заметил Сэм. — Горем дела не поправишь, как говорят в Турции, когда отрубают голову не тому, кому следовало. Теперь — мой черед, старина, и попадись мне только этот Троттер, я с ним расправлюсь!

— Надеюсь, надеюсь, Сэмми! — проговорил мистер Уэллер. — Твое здоровье, Сэмми, и поскорее смой позор, которым ты покрыл нашу фамилию!

И во исполнение этого мистер Уэллер одним духом поглотил по крайней мере две трети только что принесенной пинты, передав остатки в распоряжение сына.

— А теперь, Сэмми, мне пора в контору, да посмотреть, как запрягают карету. Карета, Сэмми, что пушка: плохо зарядишь — в деле подведет.

На эту родительскую и профессиональную шутку мистер Уэллер-младший ответил сыновней улыбкой. Почтенный родитель продолжал торжественным тоном:

— Я расстаюсь с тобой, Сэмивел, сын мой, и неизвестно, когда я тебя опять увижу. Твоя мачеха может сокрушить меня, да мало ли что еще может случиться, прежде чем ты услышишь о прославленном мистере Веллере из «Прекрасной Дикарки». Честь нашей фамилии во многом зависит от тебя, Сэмивел, и я надеюсь, ты не ударишь в грязь лицом. Во всех пунктах хорошего воспитания, я знаю, на тебя можно положиться, как если бы это был я сам. Поэтому я дам тебе только один маленький совет. Если дотянешь до пятидесяти и почувствуешь расположение жениться, — все равно на ком, — запрись поскорее в своей комнате, если она у тебя будет, и собственноручно отравись. Отравись, Сэмивел, мой мальчик, отравись, и впоследствии ты об этом не пожалеешь!

Произнеся эти трогательные слова, мистер Уэллер пристально посмотрел на сына, медленно повернулся на каблуках и исчез.

Погруженный в раздумья, навеянные этим монологом, мистер Сэмюел Уэллер вышел из «Большого Белого Коня» и, направив свои стопы к церкви Святого Климента, постарался рассеять свою меланхолию прогулкой по прилегающим к ней старинным улочкам. Побродив некоторое время, он вдруг очутился в каком-то древнем дворе, из которого нельзя было выйти иначе, как вернувшись тем путем, каким он вошел. Он собирался уже повернуть назад, как был внезапно прикован к месту неожиданным явлением: зеленая калитка сада в глубине двора открылась, и из нее вышел человек, который тщательно запер ее за собою и быстро направился прямиком к мистеру Уэллеру. Однако заметив его, человек приостановился, как будто обдумывая, что предпринять. Так как калитка позади него была заперта, а со двора был только один выход, то он мгновенно сообразил, что встречи с мистером Уэллером не избежать. Он опять ускорил шаг и стремительно приближался, глядя прямо перед собою. Наиболее поразительным в этом человеке была его манера корчить самые невообразимые рожи.

— Так! — сказал себе мистер Уэллер. — Очень странно. Я мог бы поклясться, что это он.

Человек шел, и, по мере приближения, его лицо искажалось все ужаснее.

— Могу присягу дать, что видел эти черные волосы и малиновую ливрею, — говорил мистер Уэллер. — Только без этой физиономии.

Покуда мистер Уэллер раздумывал, лицо незнакомца исказилось сверхъестественной гримасой, совершенно отвратительной. Он все-таки вынужден был пройти мимо Сэма, и проницательный взгляд этого джентльмена отыскал в устрашающе перекошенных чертах нечто слишком похожее на глазки мистера Джоба Троттера, чтобы можно было ошибиться.

— Эй вы, сэр! — крикнул Сэм свирепо.

Незнакомец остановился.

— Эй, вы! — повторил Сэм еще грубее.

Человек с ужасающим лицом, приняв в высшей степени удивленный вид, посмотрел влево, вправо, вверх — на окна домов, то есть во все стороны, только не на Сэма Уэллера, и двинулся дальше, но был остановлен новым окриком:

— Эй вы, сэр!

Так как незнакомец не мог больше притворяться, будто не понимает, откуда исходит голос, то ему ничего больше не оставалось, как посмотреть наконец Сэму Уэллеру прямо в лицо.

— Довольно, Джоб Троттер! — сказал Сэм. — Ну, без глупостей! Вы не так прекрасны, чтоб разбрасывать свои прелести. Переставьте глаза туда, где им следует находиться, не то я вышибу их из орбит! Слышите?

Видя, что мистер Уэллер вполне расположен действовать в духе этого обращения, мистер Троттер мало-помалу вернул своему лицу его естественное выражение и, радостно подскочив, воскликнул:

— Что я вижу? Мистер Уокер?

— А! — отозвался Сэм. — Вы очень рады видеть меня, не правда ли?

— Рад! — воскликнул Джоб Троттер. — О мистер Уокер, как я мечтал об этой встрече! Это слишком, мистер Уокер, я не вынесу этого!

Мистер Троттер завершил свою речь настоящим слезным потоком и, бросившись на мистера Уэллера, крепко его обнял.

— Пустите, — кричал Сэм, безуспешно силясь освободиться из объятий своего впечатлительного друга, — пустите, говорю я вам! Что вы рыдаете надо мной, вы, пожарный насос?

— Потому что я так рад видеть вас! — отвечал Джоб Троттер, постепенно разжимая руки. — Это слишком, мистер Уокер!