Чтение онлайн

«Однако надо положить этому конец, — размышлял мистер Пиквик. — По уверенному поведению этой леди я вижу, что попал не в свою комнату».

Надо ли говорить, что мистер Пиквик был скромнейшим и деликатнейшим из смертных. Одна мысль о возможности предстать перед дамой в ночном колпаке повергла его в отчаяние, но тесемки колпака спутались в узел, и стащить сие головное украшение никак не удавалось. Однако необходимо было обнаружить свое присутствие. Мистер Пиквик спрятался за полог и достаточно громко произнес:

— Кхе! Хм!

Было ясно, что леди испугалась, ибо в просвете между занавесками мелькнула и исчезла ее тень; ясно было также и то, что она сочла странный звук слуховой галлюцинацией, ибо, когда мистер Пиквик, полагая, что леди со страху бухнулась в обморок, решился выглянуть в щелку, она по-прежнему в задумчивости смотрела на огонь.

«В высшей степени необыкновенная женщина!» — подумал мистер Пиквик, опять исчезая за пологом.

— Кхе! Хм!

На сей раз звук был столь отчетливым, что его уже нельзя было принять за игру воображения.

— Боже!.. Что это? — вскричала леди.

— Это... это только джентльмен, сударыня! — проговорил мистер Пиквик из-за занавески.

— Джентльмен! — в ужасе взвизгнула леди.

«Все пропало!» — подумал мистер Пиквик.

— Чужой мужчина! — возопила леди.

Еще мгновение — и весь дом будет на ногах. Ее юбки зашуршали, когда она метнулась к двери.

— Сударыня! — завопил мистер Пиквик, в порыве отчаяния высовывая голову. — Сударыня!

Хотя мистер Пиквик не преследовал никакой определенной цели, выставляя свою голову, эффект был мгновенный и ошеломительный. Леди находилась уже у дверей. Чтобы выйти в коридор, ей оставалось лишь переступить порог, но внезапное появление ночного колпака мистера Пиквика заставило ее отскочить в самый дальний угол комнаты, где она застыла, дико вытаращившись на мистера Пиквика, в то время как мистер Пиквик, в свою очередь, дико таращился на нее.

— Чудовище, — сказала леди, закрывая лицо руками, — что вам здесь нужно?

— Ничего, сударыня, ровно ничего, сударыня! — с горячностью отозвался мистер Пиквик.

— Ничего! — повторила леди, поднимая глаза.

— Ничего, сударыня, клянусь вам честью, — заверил мистер Пиквик и так энергично тряхнул головой, что кисточка колпака затанцевала. — Сударыня, я готов провалиться сквозь землю от смущения, потому что мне приходится в ночном колпаке разговаривать с леди (при этих словах леди стремительно сорвала с себя чепец), но снять его я не могу, сударыня! (При этом мистер Пиквик в доказательство своего утверждения изо всех сил дернул за кисточку.) Для меня теперь очевидно, сударыня, что я по ошибке принял эту комнату за свою. Я пробыл здесь не более пяти минут, и вдруг вошли вы.

— Если это правда, — сказала леди, заливаясь слезами, — уходите отсюда сию же минуту.

— С величайшим удовольствием, сударыня.

— Сию же минуту, сэр!

— Разумеется, сударыня! Я... я очень сожалею, сударыня, — продолжал мистер Пиквик, появляясь из-за кровати, — что оказался невольной причиной такого волнения, глубоко огорчен, сударыня...

Леди указала на дверь. В этот критический момент еще раз проявилась одна из лучших черт возвышенной натуры мистера Пиквика. Хотя впопыхах он надел поверх колпака шляпу, хотя он держал в руках башмаки и гетры, хотя фрак и жилет он нес, перекинув через локоть, — ничто не могло принудить его отступить от свойственной ему учтивости.

— Я безгранично огорчен, сударыня! — бормотал он, низко раскланиваясь.

— Если вы огорчены, сэр, уходите сейчас же! — приказала леди.

— Сию минуту, сударыня! Сию секунду! — говорил мистер Пиквик, открывая дверь и с шумом роняя башмаки. — Я льщу себя надеждой, сударыня, — продолжал он, подбирая их и поворачиваясь, чтобы раскланяться еще раз, — что глубочайшее почтение, которое я питаю к вашему полу, послужит некоторым извинением...

Но прежде чем мистер Пиквик докончил фразу, леди вытолкнула его в коридор и, захлопнув дверь, заперла ее на задвижку.

Он оказался один в пустом коридоре незнакомого дома, среди ночи, полуодетый: нечего было и думать найти в кромешной тьме комнату, которую он не мог отыскать со свечой в руке; к тому же существовала опасность, что при малейшем произведенном им в его бесплодных блужданиях шуме кто-нибудь спросонья его подстрелит, а может быть, и убьет. Не было иного выхода, как оставаться на месте и ждать рассвета. А потому, пройдя на ощупь несколько шагов и, к бесконечному своему смятению, споткнувшись о несколько пар сапог, мистер Пиквик присел в маленькой нише, чтобы дожидаться утра со всем возможным философским терпением.

Однако ему не предназначено было судьбою подвергнуться еще и этому испытанию, ибо только он устроился в своем убежище, как в конце коридора, к неописуемому его ужасу, появился человек со свечой в руке. Его ужас, однако, вдруг сменился восторгом, когда он распознал фигуру своего верного слуги. Это был действительно Сэмюел Уэллер, который засиделся допоздна, беседуя с коридорным, бодрствовавшим в ожидании почты, и только теперь направлялся на покой.

— Сэм! — воскликнул мистер Пиквик, неожиданно появляясь перед ним. — Где моя спальня?

Мистер Уэллер воззрился на него с самым выразительным удивлением и, не прежде чем вопрос был повторен три раза, повернулся и повел хозяина к долго разыскиваемой комнате.

— Сэм, — сказал мистер Пиквик, улегшись в постель, — я допустил сегодня одну из самых удивительных оплошек, о каких когда-либо слышало человечество.

— Очень правдоподобно, сэр, — заметил мистер Уэллер сухо.

— Поэтому я решил, Сэм, что если даже проживу в этом доме полгода, все равно не рискну ходить здесь один.

— Это самое благоразумное решение, к какому вы могли прийти, сэр, — ответил мистер Уэллер. — Нужно, чтобы за вами кто-нибудь присматривал, когда ваш здравый смысл отправляется по визитам.

— Что вы этим хотите сказать, Сэм? — спросил мистер Пиквик.

Он приподнялся на постели и вытянул руку, словно собираясь что-то добавить, но вдруг повернулся на другой бок и пожелал своему камердинеру спокойной ночи.

— Спокойной ночи, сэр, — отозвался мистер Уэллер.

Наутро после приключения мистера Пиквика, в небольшой комнате возле самых конюшен, мистер Уэллер-старший готовился к обратному путешествию в Лондон.

Весьма возможно, что в самом начале его жизненной карьеры профиль мистера Уэллера имел очерк смелый и определенный, но благодаря хорошему питанию и исключительной податливости мясистые огруглости его щек вышли далеко за пределы, первоначально для них намеченные. Его подбородок принял ту внушительную форму, при которой ему присваивается титул «двойного», а цвет лица представлял своеобразную смесь оттенков, которую можно наблюдать только на лицах джентльменов его профессии или на недожаренном ростбифе. На нем был длинный полосатый жилет, а поверх него широкий зеленый сюртук с большими медными пуговицами, из коих две, украшавшие поясницу, располагались на таком расстоянии друг от друга, что никто никогда не видел обеих этих пуговиц одновременно. Черные коротко стриженные волосы мистера Уэллера едва выглядывали из-под огромных полей его коричневой шляпы с низкой тульей. Ноги были упакованы в вельветовые штаны до колен и в сапоги с цветными отворотами; с необъятного пояса свободно свисала медная цепочка, на которой вместо часов болтался ключ с брелоком из того же материала.