Посох в цвету: Собрание стихотворений
Шрифт:
КНИГА В ТЮРЬМЕ
Посвящ. Леон. Петр. Богданову
Романы Эркмана и Шатриана Читаем здесь. В них прелесть простоты, И выступают как бы из тумана Народные незримые черты. В них жизнь дана вне позы и обмана: И сельские смиренные цветы, И горечь слез под грохот барабана, И сердца заповедные мечты… Блюдет один из пленных книги эти, Тюремный шкаф кой-чем снабжает нас. Забудешь всё. Вдруг вскрикнешь: «вот те раз… Странички нет! Граждане – те же дети: На папироски дергают листки, Чтоб табачком забыться от тоски». МОЕМУ СЫНУ. Сонет мистический
ТИФ
посвящено Талаловскому
Есть паразит, приносящий в укусе Немочь лихую, нередко и смерть. Верит ученый в науку и трусит, Смел неученый: он верит лишь в твердь. Злой паразит заповедному служит, Правит им ход неуклонный планет. Кто о небесной планете не тужит, Должен о тифе не слишком скорбеть. Он не напрасно тебя посещает; Вот отчего неученый правей: Верит в планиду и бодро шагает, Смерть ли он встретит – братается с ней. Вот посмотри: на снегу бросил платье, Голый сидит и снежком себя трет: Надо быть чистым, – и это занятье Я во дворе наблюдал… О, народ! Много ты тайн недоведомых чуешь, В этом святая твоя красота. Пасхой Христовой ты смело целуешь Хоть и проказу – устами в уста. И ничего! Так наступит на змея И скорпиона, кто прав и велик. Кто через зло перейдет не робея, Тот уж не носит цепей и вериг. У БОЛЬНОГО
СОЛНЦЕ В КОРИДОРЕ
ЧЬЯ КРАСНЕЙ?
Посв. Нат. Никол.
К раббину Риво некто приходил, Глася: «Назначено мне дело злое; Мне говорят, чтоб меч я обнажил На человека. Но мерзит кривое, А повелевший смертью мне грозил, Когда ослушаюсь. Рабби, больное Утишь мне сердце, совесть развяжи, Что ныне делать, ясно расскажи». И отвечал учитель: «Сам подумай О крови брата – иль твоя красней, Чем кровь его? Пускай злодей угрюмый Убьет тебя – ты крови не пролей. Ждет смерть тебя иль жизнь в юдоли шумной, Не изменяй завету: “Не убий”». Так говорил смятенному Рабби. ИЗОБРЕТАТЕЛИ
Посвящ. Ив. Евг. К.
Долой острог! Да здравствует трудовая коммуна!
Надпись на флаге
ОКНО БЕЗ РАМ
Диме
Поднявшись на этаж второй, Ты подойдешь к окну без рам, Где сквозь решетку ветр живой Несет не воздух – фимиам; И вольный виден кругозор: Площадка бега и за ней Пустынных домиков узор, Дымки, а там – простор полей. И восхищенный ловит взгляд Вид идиллический. Вдали На лыжах четверо ребят Цепочкой резвой протекли. Вот сняли лыжи. На снежки. Меж ними бой уже кипит; Они задорны и легки, И верно каждый победит! Над ними веет ветерок И тот же ветерок в окно Несет порхающий пушок, И место мне в игре дано. ВИРГИЛИЙ. Сонет
Посвящ. Е.В. Шлоккер
Бальзам надежды он на раны пролил, В железный век мечтал про золотой, Гласил о Том, кто исцелит все боли И успокоит мир с его тоской. Душа, влекомая к земной юдоли, Томилась неключимою рабой. Он с ней заговорил о светлой воле, О синем, что сияет над землей. Живя с природой, чуткий и пытливый, Он изучил крылатую пчелу И возрождений символ дал нелживый. Садовому искусный ремеслу, Привил ты Риму черенок Мессии И дал Психее пару новых крылий. ПАВЕЛ ЕФИМОВ
Влечение, а не принуждение властвует над вселенной.
Фурье
ЖЕНА И МУЗА
Обеим
Чтоб видеться (в тюрьме тоска — не голод), Ты, пленнику, приносишь мне обеды, Усталая пересекаешь город, И наши через щель не веселы беседы. А по ночам божественная дева, Пока я сплю, незримо ждет у ложа. Проснешься – «Здесь ты?» – «Здесь!» Глядишь налево: Окно во тьме. Но ты и так пригожа. Твой голос – свет душе. Не надо утра. Чем сердце ты, богиня, удостоишь? И вот начнет торжественно и мудро. Я тихо вторю ей: нас в мире двое. Ты прежде забавляла — учишь ныне, Я познаю, чем мир стоит и движим. Как человек, подобный мерзлой глине, Восходит ввысь – про то мы строки нижем. И ритмы мира, музыку вселенной Несешь ко мне и сыплешь из корзины Твои цветы, и я ликую, пленный, Вознесенный на снежные вершины. Пока ты здесь в ночи и озаряет Мне щелку милый взор в дневную пору, Я не томлюсь… Печаль моя витает Как облако по синему простору. Поделиться с друзьями: