Вижу я: сердце твое не терпит регламенты.Радуюсь: сердце твое не выносит власти ничьей.Разве укажешь путь причудливо рдяному пламениИли удержишь в беге хрустальный горный ручей?Буду, любя, созерцать прихотливый твой путь, легконогая,Ритмы твои держать, духом объемля моим.Да, ты права: пред тобой солнечных дней вволю много,Всеми путями приходит дух созревающий в Рим.
«Золотому дождю подставляю…»
Золотому дождю подставляюЯ ладони, сложенные горстью.Крепнет дождь. Я руки опускаю.Дождь поет. И славлю силу Божью.Льется дождь мне на лицо, на плечи, –Весь в огнях, и радугах, и блесках…Или это только нежной девы речи,Только солнце у нее в подвесках?
УРСУЛА
Дочь короля, невеста, всей душоюТомится к Богу сил. И час настал.Корабль их ждет. Со свитой молодоюОна взошла, и белый парус взвился.Ее глаза ласкали синий вал,Пока народ на берегу молился.Вкруг – свита многих дев. Мечтой упорнойОни волнуются. Их ждет прекрасный юг;Святой Отец в могуществе и славе.Молитвенно персты перебирают зерна,И сердце ширится, готовясь к дивной яви.Лишь ворон на дубу, прощаясь, плачет.Так… Вещему глубь смутных дней видна.Толпа косматых всадников маячит.То гунны двинуты для жатвы грозной.Погибнут десять тысяч и одна.Так рок судил. Возврата нет. Уж поздно.
МЕССИЯ
– Они твои разрушили варкиИ по совхозам развозили. –Вскипает кровь моя… Стучат виски.Но я зову к нетленной силе:Пусть в каждом сокрушенном кирпичеМне видится ступень стези чудесной неба.Змея премудрости! Ты на моем плечеОтец мне дал тебя в замену хлеба.Пускай мятежных крепнет дерзкий лом,Обетованью чутко внемлет ухо:Над черным и поверженным орломВзлетает белый голубь Духа.Ты презрена, прекрасная моя,Печальная, убогая Россия.Но уж цветет голгофская заря,И в сердце просится, про солнце говоря,Созвучье дивное: Мессия.
БЫЛОЕ
Народовольцы… Строй людей из стали,Откованных, как лезвие кинжала,Вы, что в былом святыми проблистали,Святыми, позабывшими про жалость:Перовская, душа мечты кровавой,Желябов и пытливый ум Кибальчич…Кто, скудный духом, скажет: вы не правы?Кто без унынья прочитает дальше?И Александру павшему на сменуЯвился правящий немым тяжеловозом.Он получил широкою арену,Державец в бармах иглистых морозов.Царь Николай с Алисой колдовали…Смесились кровь, и грязь, и снова кровь,Чтоб древние твердыни грохотали.И голос был: «Внемли. Не прекословь.Свершается торжественная воля.Блажен, кто зряч и видит сеть времен.История – одно Христово поле,И сеятель идущий – только Он.
КОЛЫБЕЛЬНАЯ СЕРДЦУ
Лебедь прекрасный, твоя чистота отражаетРозы румяной зари.Синие воды твою белизну повторяют.Лебедь прекрасный, душе говори.Озеру ты ли навеешь сон о снежных вершинах?Берегу – рокот забытых гармоний?Ты ли, душа, отразишься в душе лебединой?Душу мою истомленную помни.Лебедь прекрасный, побудь хоть немного со мною:Я не дотронусь твоей белизны.Ты ведь успеешь лететь над печальной землею,Синие могут терпеть глубины.
RETARDUS
Есть в человечестве натуральная сила инерции, имеющая великое значение. Сила эта… безусловно необходима для благосостояния общества.
Победоносцев
Ты встал над Русью мертвенным кащеем,Наставник царский и российский папа;Ты тайно совещался с древним змеем,И мощь была в твоих костлявых лапах.Ты обнимал до смертного томленьяИ поцелуем замыкая стоны,А сам любил красу богослужений,Просфоры, свечи, золотые звоны…А сам любил кремлевские седины,Раскольников пылающие срубы…И мозглых казематов рык звериныйЧуть поводил насмешливые губы.Самодержавия предызбранный оракул,Тебя страшил налитый ветром парус.Ты веровал в несокрушимый якорь.Тобой владел угрюмый дух Retardus.
В СТЕПИ
Жаворонки в синем возжигают свечки.То и дело свечки ставят по-над полем.И пионы степи пламенные речиВластно выкликают о широкой воле.В сердце радость свищет, как на лапках суслик.Солнце не устанет, кони не изменят.И пролетки ловкой круговые щелиБесконечность Бога безнадежно мерят.
СНЕЖИНКИ 1922 ГОДА
Солнце щурится, желтея сквозь туманы,И лениво падает перекрестный снежок.Из гигантской трубки кто-то над домамиВ небо чуть пускает сиреневый дымок.Я ушел из дома и брожу без цели.Я смотрю, как трое дерево валят.За веревку тянут. Слышу – заскрипело.Рухнуло и стихло… Глухо говорят.Слышало ты, сердце, как деревья стонут,Старые деревья парков и дорог?Из туманов синий приоткрылся омутИ последний падает белый пушок.Вот бегут: старушка, мальчик и салазки.– «Войтыл, поросенок, а теперь лимон:Что – лимон?» А мальчик, растаращив глазки,Видит – снег и солнце. Миру удивлен.Миру удивляюсь и брожу, как пьяный,Говорю снежинке вздорные слова.Солнце желтое сквозь сизые туманыСловно в полумаске улыбается едва.
1921
Венчанные кровавыми звездами,Они песнь вольности широкую несут.И на ветру развеянное знамя,Пурпурное, гласит: «Они идут».И мир взирал с надеждой и тревогойНа грозный труд тех роковых людей,Что, повинуясь чьей-то воле строгой,Искали неизведанных путей.Европа порывалась и не смела,И, мастера крапленых карт, вождиКоварно говорили: «Не поспело»,В зачатке убивая мятежи.Мы кровью изошли на скудных нивах,И побеждал красноармейский штык.Но облака на небе были лживы,И солнце всякий выпило родник.С Поволжья ширится зловещий голодИ сердце слабое полно тоской,Оно стучит – стучит, как тяжкий молот,Взлетающий над крышкой гробовой.Земля, насытясь трупами, устала.Живые спорят с гробовым червем.О, Русь, ты правды мировой искала,И правда обернулась – костяком.
«Родитель мой король – он был в жестоком гневе…»
Родитель мой король – он был в жестоком гневе,Когда пасти стада за речкой голубойЯ, королевский сын, к пастушке, робкой деве,Однажды убежал весеннею зарей.И как Адам в раю полурасцветшей Еве,Так я отдался ей – и мудрой чередойСкользили дни мои, и грезил змий на древе,Пока я песни пел любви моей святой.А в королевстве шли великие раздоры:Король низвержен был, другой на трон воссел,Но что мне до того? Я только песни пел.И помню: раз мы с ней от королевской сворыСпаслись на дереве. Там, заплетясь гнездом,Ласкал нас древний змий – и спали мы втроем.