Это случилось недавно и вовсе нежданно,Это случилось совсем, о, совсем неизбежно…С ветки слетает листок, обнажается небо так странно,Синее небо глядит – и знаешь, что небо безбрежно.С сердцем случилось как с тихим потоком природы,Сердце предела достигло и путь начинает обратный.Годы росток прозябал – шелухой отметаются годы.В чаще блуждая, беглец услышал призыв благодатный.
«Только и знаю – леса да овраги…»
Только и знаю – леса да овраги,Только милую – красавицу-ночь.Сам я избрал тебя – доля бродяги!Долю бродяги – кто ты? – не порочь!Верно, затем, что венцом загорелисьРыжие космы от ранних от лет –Кудри кольцами, – а щеки зарделисьКровью горячей, что маковый цвет;Верно, затем потянуло на волю –Хата тесна, докучает сосед.Крутится ветер по чистому полю –Резвые ноги бегут ему вслед.Всю бы тебя обежал – да куда там! –Тихая, темная Матерь моя. –
«О, пусть весна погонит к морю…»
О, пусть весна погонит к морюСтада голубо-серых льдинИ с высоты окличет зорюЗарумяневший лебедин;И пчелка, забывая улей,От духа терпкого взыграв,Гудящей пронесется пулей —Упасть на шелк упругих трав…О, пусть! В чертах судьбы суровойКак нам улыбку не прочесть,Когда подснежник жизни новойПрозвонит радостную весть?
«И нас венчали в утро Божие…»
И нас венчали в утро БожиеКороны синих васильков,И улыбались нам прохожие,Пока мы шли в тиши лугов.Но четверть месяца отмолота, –И я спешил с моим серпом,А ты в шатре снопов из золотаНад зыбкой пела – о былом.И громы рокотали ранние,Призыв трубил пророчий рог,И славил я мое избрание,Когда огонь чело мне жег.Ты на распутьи шла, печальная;И ты звала – и ты ждала,И вот твой стон, душа опальная,Привлек небесного орла.Теперь идешь ты в латах кованых,Как рыцарь мне грозишь мечом.Меж скал сошлись мы зачарованныхОкончить спор наш – о былом.
Н. Е. МАРКОВУ
Гряди, Буй-Тур, громи крамолу,Пудовый дан тебе кулак;Пусть турий рог, склоненный долу,Бодает тухлый лапсердак!Внимая мудрому глаголу,Пусть твой признательный землякРевнивую оттянет полуИ должный выложит ясак.Что Курск тебе? Шагаешь быстро;Сегодня свергнешь ты министра,А завтра будешь сам премьер…Но помните, Щигровский витязь:Превратностям бывал пример,А потому – не обожритесь.
В. Н. КУШНАРЕВОЙ
Глаза Ваши – голубые иль серые?На них не смотрел я в упор,Но крепко, по-детски, веруюВ сияющий, светлый взор.Вы вся – деревенская, летняя;И кудри Ваши – спелая рожь.Нашими городскими бреднями,Мудрая, Вас не собьешь.Над Вами серебрятся облачкаИ небосклон, так бирюзово синь.И мы живем!.. Мы, грешные, покаВы с нами, светлоликая. Аминь.
АВТОСОНЕТ
Кружатся дни мои запутанным романом,И кажется порой: рехнулся романист,Когда рядит меня то магом, то цыганом,Сегодня жезл дает, а завтра только хлыст.Языком пламени влюбленная ОсаннаМоя возносится – и, мнится, сам лучист;И вот уже грущу с лепечущим фонтаномО том, что падает сожженный зноем лист.Мечты свершаются назло докучной яви –И обрываются, – и снова в тупикеНе к счастью шествуешь, не к радости, не к славе,А просто, как пескарь, повисший на крючке,Вздыхаешь о ведре – туда тебе дорога! –Где, может быть, еще поплаваешь немного.
«Бредешь наудачу по роще осенней…»
Бредешь наудачу по роще осенней,Выходишь на зелень озимых полей:В молочном тумане толпой привидений,Стреножены, прядают тени коней.И ветер свивает кудлатые гривы,И ветер мне сырость приносит земли:Зеленые нивы, и бурые нивы,И синие, синие нивы – вдали…Затишье. Безмолвье. В бескрайном простореКто встретится? Разве охотник верхом,С обветренным ликом и грезой во взоре,Бодрящий борзую призывным свистком.Смеркается. Гаснет, задумчиво-кроток,Закат в розовато-седых облаках…И вспомнится нить многоцветная четокВ ленивых, когда-то любимых, перстах.
«Как эти строки сладостны и новы!..»
Как эти строки сладостны и новы!Как больно бьется сердце над письмом,Сквозящим сквозь лазурные покровыПод бледно-золотистым сургучом.Размашистыми острыми штрихамиТы хочешь лишь о деле говорить;Твой стиль откован, как гравюра в раме,И разума нигде не рвется нить.Но видится мне много… слишком много:В колючем «р» мерещится копье.И ждешь удар наездника степного,О, сердце беззащитное мое.Прочел. Опять здесь не найду ответа.«Терпи и жди» – вот смысл немногих слов…Терпеть и ждать – что лучше для поэта,Когда он весь под чарой алых снов?А если, как уснувшая весталка,Забыла муза долг священный свой, —Я рву письмо. И мне его не жалко.И ненавижу всей душой.
«Печаль мою снежинками…»
Печаль мою снежинкамиПрохладными овеяло,Лебяжьими пушинками,Танцующими феями!Гуляет хоровод кругом,Сплетаясь, развевается,Велит забыть, молчать о том,Что горем называется;О том, что в глубине моейВ бездонном сердце плакало —Велит молчать круженье фейТаинственными знаками.И вот иду. – Мне всё равно:Пусть сердцу вы не верили.Я улыбаюсь им давно,Я с ними нынче заодно,С порхающими феями!
НА МОГИЛЕ СЫНА
Устал я от живых, – мне мир усопших ближе,Я научаюсь зовы их любить.На кладбище, в отрадную отчизнуЯ ухожу: здесь сердцу можно жить.И там, наперекор глухой тоске и боли,Вкушаю мир моей грядущей воли.Меж холмиков ищу тропу к тебе, мой сын,И над твоей могилкой неосевшей,Листом сухим осыпанной, – одинСтою и жду. Чего? Отзыва? Доброй вести?И в шорохе ветвей и шепоте листовЛовлю намеки вожделенных слов.Песнь иволги из чащи раздается,Но трудно мне припомнить нежный смех,Что навсегда затих, и тяжко сердце бьется,Усталое искать путеводящих вехСредь призраков, встающих из тумана.Или уснуть?.. И встал я слишком рано?Скажи же мне, откройся сердцу, друг,Поэт-дитя, мне милый брат по лире,Так быстро совершивший дольний круг,Витающий в лазоревом эфире,Где я найду покой? Где стану я на путь,И сердцу где дозволят отдохнуть?Когда, скажи, от любящих не будуУдара тяжкого нежданно получать?Когда среди друзей коварного ИудуУже не стану – жертва – лобызать?Когда, отбросив труп, свободный как стихия,Прольюсь к стопам твоим, предвечная София?