Чтение онлайн

3

Увидев, как через проломанные двери в селямлик хлынула толпа повстанцев, Гамид понял, что все потеряно и надо спасать свою жизнь. Поэтому он бросил всех на произвол судьбы и метнулся к потайному ходу. Пока телохранители сражались в коридоре, Гамид спустился в подземелье. А через полчаса, грязный, вспотевший, вылез через хорошо замаскированный выход в лесу и спустился в поросшую кустарником долину.

Убедившись, что поблизости никого нет, он быстро пересек узкую полянку, на другой стороне которой стоял небольшой сарай, плетенный из хвороста. Навстречу ему кинулся лохматый пес, но, узнав хозяина, замолчал. На лай собаки из сарая вышел заспанный сторож.

– Кого тут носит?
– спросил он, всматриваясь в тьму.

– Быстрее коня!
– прошипел Гамид.

Сторож, узнав хозяина, молча повернул назад и вывел оседланного коня. Гамид вырвал из его рук поводья, вскочил в седло. Застоявшийся конь рванул вскачь. На сторожа, удивленного таким поспешным бегством, полетели комья влажной земли.

К вечеру Гамид почувствовал, что силы совсем оставляют его и что коню тоже необходима передышка. Вместо того чтобы ехать прямо к санджак-бею66, он повернул вправо, переправился паромом через Кызыл-Ирмак и вскоре въехал на просторный двор своего давнего приятеля и свата Энвера Исхака.

Слуга, приняв повод, помог Гамиду сойти с коня.

– Что случилось, дорогой Гамид-бей?
– спешил навстречу ему с протянутыми для приветствия руками высокий и черный, как ворон, Энвер Исхак.
– В таком виде! Конь весь в мыле... Ты будто бежал от смертельной опасности.

– Это и вправду так, дорогой друг. Эту одежду я достал у знакомого кафеджи67, а то был совсем голым... Аксу взяли приступом повстанцы, мерзкие каратюрки. Я не знаю даже, остался ли кто живой, кроме меня...

– О аллах, что творится на свете!
– воскликнул Исхак-ага.
– Я думал, что горе посетило только меня...

– У тебя тоже горе? Расскажи!

– Какой-то разбойник чуть было не убил нашего дорогого Ферхада. Твоя дочка могла остаться вдовой, Гамид-бей. Спас его верный слуга из гяуров. Теперь Ферхаду лучше, и он будет рад дорогому гостю... Прошу, заходи, Гамид-бей.

К ужину вышел и Ферхад. Он уже знал о несчастье тестя и сдержанно поздоровался, потому как не к лицу правоверному проявлять чрезмерный интерес к несчастью ближнего.

Гамид уже выглядел лучше: помылся и переоделся в просторную одежду Исхака-аги.

После того как гость немного утолил голод и выпил кубок сладкого шербета, хозяин произнес:

– Мы с сыном собирались этими днями к тебе, дорогой Гамид-бей.

– Я был бы рад видеть вас у себя, - учтиво ответил Гамид, не спрашивая о причине предполагавшегося визита и ожидая, пока Исхак-ага сам объяснит ее.

– Мой невольник-пастух сообщил, что покушение на Ферхада совершил твой невольник-беглец...

– Мой невольник?
– вскрикнул удивленно Гамид-бей.
– Проклятый урус! Это же он, одним из первых, ворвался в мой замок и пытался убить меня! О, если бы он попал в мои руки!..

– Мы поймаем его, - вставил слово Ферхад.
– Если он в отряде повстанцев, то мы найдем пути проникнуть туда.

– Как?

Вместо ответа Ферхад хлопнул в ладоши. Вошел слуга.

– Позови Свирида!

После того как Многогрешный спас молодого хозяина, Исхак-ага окружил невольника невиданным до сих пор вниманием. Он дал ему новую одежду, приказал кормить с хозяйской кухни, обещал даже отпустить на волю. Свирид будто помолодел. Плечи его расправились. На своих товарищей-невольников стал смотреть с нескрываемым превосходством.

Войдя в комнату, он низко поклонился и тихо произнес приветствия.

– Мир вам, о правоверные! Приветствую тебя, мой добрый господин Гамид-бей!
– отдельно поклонился он прежнему хозяину.

Исхак-ага указал на войлочный коврик, что лежал у порога. Это была высокая честь для вчерашнего раба.

– Алейкум юсселям, ага Свирид, - ответил старший хозяин.
– Садись, садись. С тобой хочет говорить мой сын Ферхад.

– Ага Свирид, очевидно, хорошо запомнил того разбойника, который совершил на меня нападение? Не так ли?
– спросил Ферхад.

– Да, эфенди.

– Мой высокочтимый отец и я обещали тебе, ага Свирид, волю за то, что ты спас меня... Но ты должен сделать для нас еще одно одолжение. После этого я сам отвезу тебя в Стамбул, разыщу польских или молдавских купцов, они за вознаграждение, которое я им дам, доставят тебя на Украину...

– Что я должен сделать?
– спросил с плохо скрытой радостью Многогрешный.

– Ты должен разыскать того мерзавца и убить его или сообщить мне о месте, где он находится. Есть сведения, что он пристал к шайке грабителей и убийц, которые называют себя повстанцами. Ты проникнешь к ним под видом беглеца. Узнаешь, сколько их, какое у них оружие и где их лагерь. Постарайся понравиться их главарям и выведать их намерения. Если все это закончится удачно, ты станешь свободным и не бедным человеком.

– Благодарю, эфенди. Я сделаю все, что смогу.

Когда пастух вышел, Гамид поднялся:

– Позволь мне, уважаемый Исхак-ага, немного отдохнуть, так как на заре я должен ехать дальше. Завтра с войсками санджак-бея тронусь в обратный путь, и дня через два-три мы вступим в бой. Я жду тебя, Ферхад, с твоим отрядом. Думаю, что у вас наберется сотня преданных и отважных воинов...

На другой день утром во двор влетел султанский чауш - гонец. С коня клочьями падала желтая пена, а сам он еле держался на ногах. Слуги ввели его в селямлик, где Исхак-ага, Ферхад и Гамид завтракали после утреннего намаза.

– Воля и слово хандкара!68 - устало объявил вместо приветствия чауш.

– Пусть славится имя его!
– склонились в низком поклоне спахии.

– Что привело тебя к нам, почтенный посланец султана?
– спросил хозяин, когда гонец отпил из пиалы шербет.

Тот молча вынул из-за пазухи пергаментный свиток. Исхак-ага удивленно воскликнул:

– Фирман69 хандкара! О аллах, война с неверными! С урусами!

Гамид и Ферхад переглянулись: этот фирман обязывал их в недельный срок собраться вместе со своими людьми в поход. Но кого мог теперь выставить Гамид? Вся его стража погибла, а оружие разграблено. Ехать одному?

Когда чауш, поев и отдохнув немного, уехал, Исхак-ага дал волю своим чувствам.

– О вай, вай!
– закачался он вперед и назад, подняв молитвенно руки вверх.
– Какое несчастье! Гордыня обуяла сердце падишаха! Мало ему победы над Ляхистаном, хочет покорить и урусов... Однако той земле ни конца, ни краю, народу - не счесть, леса непроходимые, а зимы такие лютые, что птицы замерзают на лету!.. О вай, вай, горе мне! Единственный сын, единственное утешение моей старости, должен идти в поход в тот далекий край!.. Три моих сына сложили уже головы во имя и славу падишаха... Ферхад - последняя моя радость и надежда!.. И его забирают у меня! О вай, вай!