Чтение онлайн

Но Соньке он выскажет за все ее дурные советы! Надо же додуматься Катюху в рамки загонять! Она и так уже с этим Карпоносом на себя не похожа, а с такими загонами скоро и вообще гореть перестанет. И кому Бессонова втюхивала, что она о подруге заботится? С такой заботой и врагов не надо. Или она рассчитывала таким образом отвадить-таки Катюху от ее Олежека? Мол, надоест ей этот спектакль, забьет она на подобные заморочки и поищет себе парня попроще? А если не забьет? Если себя сломает, пытаясь доказать, что способна, — а Катюха привыкла идти до последнего, когда уже невозможно остановиться? Как потом ее в чувство приводить? И будет ли вообще шанс?

Народу на выставке оказалось не слишком много: очевидно, давало о себе знать рабочее время. Раздевшись в гардеробной, они прошли в большой зал, на стенах и потолке которого транслировались полотна Айвазовского, а на полу лежали мягкие кресла-мешки, приглашая к себе в объятия для полного расслабления. Негромкая музыка и звуки моря довершали общее впечатление, и Рома отметил, что, пожалуй, не столь уж и глупой была идея заманить сюда Катюху, а она, пройдя по периметру и вглядевшись в каждый экран, потянула Рому в центр зала, чтобы занять лучшие места.

— Как же здорово! — с восторгом прошептала она, когда они удобно разместились в креслах, бросив сумки с учебниками где-то в ногах. Рома согласился, хотя ему-то куда большее удовольствие доставлял вид вдохновленного Катюхиного лица, чем самые красочные картины. Нет, ему определенно нравился Айвазовский, несмотря на давнюю привычку в штыки принимать все, что касалось армии, а любые военные действия относились к ней автоматом. Но все же гений художника оказался сильнее мальчишеской предвзятости, и Рома под восхищенные Катюхины комментарии уже сам с интересом разглядывал алые краски ночного «Синопского боя», сменяемые дымом «Осады Севастополя», лазурью Черного моря и мрачностью «Дарьяльского ущелья». Приходилось признаться себе, что он и не подозревал о столь разнообразных сюжетах в творчестве Айвазовского. Зато после выставки было о чем поговорить с Катюхой.

— М-м, Ромка, если бы ты знал, как мне угодил! — нараспев выдохнула она, когда они снова оказались на улице. — Это же такая красота! И идея просто блеск, и воплощение! Я теперь неделю вдохновленная буду ходить и вспоминать, и переживать заново…

Рома рассмеялся, не в силах устоять перед ее радостью.

— Через неделю придумаю что-нибудь еще, — самонадеянно пообещал он. Однако Катя вдруг истово замотала головой, и Рома осекся, осознав, что, кажется, зарвался с новым свиданием.

— Моя очередь придумывать! — пояснила, тут же отогревая, Катюха и взглянула с показательной суровостью, чтобы он даже не пытался ей перечить. Впрочем, это было последнее, что Рома бы сделал. В отличие от острого желания подначить Катюху.

— Пригласишь меня на свидание? — поинтересовался он. Катюха как будто ненадолго замялась, однако в долгу не осталась.

— С удовольствием, Давыдов! — чуть вызывающе заявила она и в упор посмотрела на него. — Интересно, что скажет об этом Бессонова?

Рома недоуменно пожал плечами.

— Софа-то? Вероятно, решит, что это очередной эксперимент. И мне снова достанется за то, что я тебе в нем потакаю.

На лицо Катюхи неожиданно набежала тень. Расстроилась из-за Сонькиного отношения к Карпоносу? Хотя та вроде не светит.

— Вы разве… общаетесь? — чуть натянуто уточнила Катюха. Рома мысленно обозвал себя нехорошим словом: об их сговоре с Бессоновой Кате знать не полагалось.

— Бывает иногда, — беспечно заявил он. — Все-таки бывшие одноклассники, порой хочется вспомнить хорошие времена.

Он осторожно покосился на Катюху, проверяя, удовлетворило ли ее его объяснение. Она молчала, а на лице у нее застыло странное упрямое выражение.

Загорелся зеленый свет, и они пересекли улицу, чтобы добраться до автобусной остановки.

— Вы же встречались с Сонькой? — наконец спросила Катюха, и Рома бесхитростно кивнул. Впрочем, скрывать ему было нечего.

— Встречались, — подтвердил он. — Не думал, правда, что Софа и меня посчитает.

Шутка не удалась. Во всяком случае, Катя и не думала улыбаться.

— И как? — задала она новый вопрос. Рома непонимающе вскинул брови.

— Что «как»?

Катя бросила на него быстрый взгляд, но тут же отвела глаза. Роме в голову не приходило ни одного удобоусвояемого объяснения ее допросу.

— Жалеешь, что расстались?

Рома передернул плечами.

— Почему я должен жалеть? Это два года назад было: мало ли глупостей по юности делается?

Катя снова помолчала. Это был какой-то странный разговор с замалчиванием с одной стороны и непониманием — с другой. И кажется, обоюдным.

— У тебя сейчас никого нет, — наконец сказала Катюха, как будто это было весомой причиной для страданий по Бессоновой. Рома хмыкнул: пора заканчивать этот глупый обмен несвязными репликами.

— Мне тебя хватает с головой, Сорокина! — заявил он. — Если я сейчас заведу себе еще одну девицу, двинусь от ваших причуд. А если она будет такой, как Бессонова, то это случится еще до того, как я проиграю ящик пива. Так что давай пока остановимся на нашем с тобой свидании. Признаться, Софа на нем совершенно лишняя!

Катюха несколько раз хлопнула ресницами, потом снова отвернулась.

— Я не знала, что вы встречались, — настолько глупую фразу сказала она, что Рома даже не стал отвечать. Ну, встречались, потом расстались, точка поставлена: чего переливать из пустого в порожнее? Сонька в любом случае никогда не интересовала его так же сильно, как Катюха. Не жгло огнем в груди от ее томных взглядов, не выскакивало наружу сердце от ее улыбок, не предавало дыхание от ее близости, не становилось тесно в джинсах от одного поцелуя в щеку. Не хотелось забрать все эти непонятные печали и вернуть на милое расстроенное лицо радость даже ценой собственных неприятностей.

Не пропадали слова, когда они были так нужны.

Катюха его доканает.

— Кать, это так важно? — без всякого вызова спросил Рома. Она передернула плечами, однако следом пожала ими уже почти равнодушно.

— Если тебе не важно, мне тем более! — заявила она. Рома хотел на этом и закончить разговор, но все же сказал:

— Мне — не важно.

Катюха посмотрела на него исподлобья, и глаза у нее были чуть покрасневшими. Со слезами, что ли, боролась? Они-то тут вообще при чем?

— Скажи еще, что тебе и это нравится, — шмыгнула носом она, и Рому прорвало.

— Да нравится, Катюха, ты вся мне нравишься, и хватит уже изводить себя подобными глупостями! — выдохнул он и привлек ее к себе. Скрестил руки у нее на спине и почувствовал, как она мелко часто задышала. Покачал растроганно головой, погладил ее по смешной шапке с большим помпоном. Досталось, что ли, Катюхе в последние дни: чего она так остро на все реагирует? И не скажет ведь опять, особенно если Карпонос виноват. Выбрала себе кавалера — не след признаваться в собственной ошибке. Даже Давыдову. — И извиняться не смей! — предупредил он, почувствовав, как она зашевелилась у него в объятиях и пробормотала что-то смутно напоминающее «прости». — Не хватало еще передо мной извиняться!