Поспорь на меня
Шрифт:
Мама снова помолчала. Потом снова покачала головой.
— Тут, наверное, нельзя так однобоко судить, Катюша. У Дениса Денисовича тоже ведь была своя мечта, а с ней, знаешь, нелегко расстаться. Нет, я не оправдываю его поведение с Ромой, — поспешила добавить она, увидев, очевидно, раздражение на Катином лице, — лишь предлагаю взглянуть на ситуацию его глазами. Он мечтал о сыне как о продолжателе династии и был безумно рад, когда у них со Светой родился мальчик. Носил их обоих на руках, выполнял любые капризы, это Света так говорила. Даже согласился назвать сына Ромой, а не Денисом в продолжение традиции, потому что Света была убеждена в том, что два одинаковых имени в одной семье — к несчастью, и приводила пример рано погибшего свекра. Вообще, как я поняла, при всей суровости Давыдова-старшего именно Света незримо управляет их семьей, умело направляя своенравного мужа в ту сторону, в которую считает нужным. Но воспитание сына взамен отдала в его руки. Вот он и воспитал такого же упрямца и гордеца, как он сам. И не может его прогнуть, как ни старается.
Катя фыркнула: жалко Давыдова-старшего ей не было ни на грош.
— Ромку не надо прогибать! — отрезала она. — Он классный парень и замечательный человек! И ему было бы куда проще жить, если бы один… «воспитатель» перестал его дрессировать и вспомнил о том, как любить. Ну или хотя бы не вмешивался в его жизнь! В конце концов, Ромка не его собственность! И пора уже с этим смириться!
Мама терпеливо выслушала ее, а потом вдруг улыбнулась и лукаво заметила:
— Ты очень хорошо знаешь Рому, Катерина. А ведь вы вроде особо и не общались.
Катя передернула плечами.
— Не общались, и что? — снова включила защиту она. — Мне, в отличие от Дениса Денисовича, не надо сорок лет, чтобы разобраться в человеке и оценить его! Вон мы с Ромкой на выставку сегодня ходили, и я потом вела себя так… некрасиво, даже самой сейчас стыдно. А он и слова мне обидного не сказал, стерпел! Одного этого хватило бы, чтобы…
— С Ромой ходили? — уточнила мама, и в ее голосе послышалось удивление. — А почему не с Олегом?
— Ромка пригласил, с ним и пошла, — беспечно ответила Катя, на деле вовсе этой беспечности не ощущая. Словно надвигалась гроза, а Катя пока не знала, с какой стороны ее ждать. — Ума не приложу, как он догадался, что я Айвазовского люблю!
Маму, однако, интересовало другое.
— Рома пригласил? — снова переспросила она, как будто Катя говорила что-то другое. Она недоуменно кивнула. — И ты согласилась? — задала следующий глупый вопрос мама, однако теперь Катя начала понимать, куда она клонит.
— Ну да, согласилась! — ощетинилась она. — А что такого? Сходила с бывшим одноклассником на выставку! Не на свидание же!
При слове «свидание» загорелись щеки. И мама не оставила это без внимания. Посмотрела на Катю — как-то очень чисто и словно бы наивно — и так же чисто и наивно спросила:
— Тебе нравится Рома, Катюша?
Катя сверкнула глазами — надо было сверкнуть — и свела брови — надо было свести.
— Что за чушь? Я встречаюсь с Олегом, и мне нравится Олег! А с Давыдовым мы просто друзья!
Мама многозначительно покачала головой. Катя хотела — и должна была — рассердиться, но не рассердилась.
— Прости, если задела тебя, — мягко и неожиданно попросила мама. — Просто ты очень тепло относишься к Роме, и мне показалось…
— Тебе показалось! — снова отрезала Катя и раскрыла блокнот, всем своим видом показывая, что очень занята. Мама понимающе улыбнулась и поднялась.
— Просто помни, что я всегда выслушаю тебя и всегда буду на твоей стороне, — проговорила она, прежде чем выйти. Катя кивнула, желая лишь поскорее остаться одна. Щеки по-прежнему пылали, а в голове роились совсем уже неуместные мысли. Нет, не нравится. Нет, не нравится; Ромка просто друг — быть может, слишком хороший друг, чтобы остаться к нему совсем равнодушной! Но влюблена она все равно в Олега! И встреч ждет — с Олегом! И о поцелуях мечтает — Олега! И свиданиями грезит — с Олегом! Ну и пусть поход в бильярд снова оказался не свиданием, а деловой встречей средь сигаретного дыма и непонятных терминов: все же Олег позвал на нее именно Катю, а не какую-нибудь там Диану. Ну и пусть Катя весь вечер чувствовала себя забытой и лишней на этом празднике жизни среди незнакомых мужчин, смотревших на нее либо высокомерно, либо снисходительно, зато потом Олег привез ее домой, и они долго-долго целовались у него в машине, и он пообещал, что следующее свидание будет ровно таким, как захочет Катя. Ну и пусть она потом всю ночь приводила себя в порядок, выгоняя из души опустошенность и собственную ненужность, зато…
Зато Ромка обнимал ее, утешая, и называл принцессой, и говорил, что она нравится ему такая, какая есть, и… кажется, вернул Кате саму себя, как и обещал, а она уже и забыла, когда бы прежде чувствовала себя такой свободной и по-детски безмятежной. И теперь она точно знала, чего хотела от нового свидания. Вот только в голову при этом слове приходил вовсе не последний ряд в кинотеатре и объятия платинового блондина, а зал игровых автоматов и черноволосая Ромкина голова, почти скрывшаяся в соседнем кресле. Ах как здорово было бы обставить его в какой-нибудь игре! Ключ на старт, каждому по рулю — и вперед, к победе! Нет, Ромка не откажется! Да и Катя не даст ему такой возможности!
Она мечтательно вздохнула, представляя, как все это будет, и перевела взгляд в блокнот, в котором задумчиво что-то рисовала. С недавно чистого листа на нее смотрела ухмыляющаяся Ромкина физиономия. Изумленная, Катя зачем-то погладила изображение пальцем, а потом в озарении закрыла лицо ладонями.
Мама была права.
Кате нравился Ромка.
Глава 18
Кажется, Катюха все-таки решила свести его с ума, иначе чем объяснить ее последние поступки? Даже если оставить совершенно потрясающие эскизы для детской игры, которые Лизка не только одобрила, но и придумала каждому животному имя и велела прислать ей рисунки, чтобы она могла повесить их на стену, то следом Катюха поразила в самое сердце, весело и немного лукаво заявив, что хочет научиться играть в хоккей.
— Правда, у меня коньки только фигурные, но я же, как ты, все равно не сумею, — не давая Роме опомниться, затараторила она. — Просто хочу попробовать! У тебя так глаза на игре горят, невозможно устоять!
Вариант, что он не захочет ее учить, она не рассматривала, но Рома был ей за это благодарен. Если она хотела того же, чего хотел он, не было смысла искать какие-то подводные камни. Они договорились встретиться на катке ранним воскресным утром, потому что в другое время корт был занят, и в семь утра Катюха уже вызванивала Рому, переминаясь от нетерпения с ноги на ногу около его двери. В руках у нее была треугольная сумка с коньками и… новехонькая клюшка. Даже из пленки не вытащенная. Рома моргнул и протер глаза. Сам он к ее приходу едва успел натянуть штаны.
— Ты изверг, Сорокина, — пожаловался он. — Единственный выходной день!
Как будто не он вчера обеими руками ухватился за это забавное свидание. Уж с Карпоносом она точно играть в хоккей не пойдет.
— С меня домашка, Ром! — заявила вместо привета Катюха, едва не подпрыгивая от его медлительности. — Только пойдем скорее, у меня времени всего до девяти. Потом родители отчаливают и оставляют на меня Игорешку.
Рома хмыкнул и потянулся, расправляя мышцы. Футболка поднялась, чуть обнажив живот, и Катюха как-то подозрительно быстро отвела от него взгляд. Рому обдало жаром.
— Через два часа тебе самой понадобится нянька, чтобы добраться до кровати и не сползать с нее пару-тройку дней, — пообещал он и принялся наконец одеваться. — Ты на коньках-то давно стояла, Сорокина? Явно не в этом году.
— Не в этом, — легко согласилась Катюха, — в этом не с кем было на каток ходить. Но я хорошо катаюсь, Ром, вот увидишь.
Он вздохнул, понимая, что она безбожно переоценивает свои силы. Он сам-то после первого выхода на лед обычно с трудом переставлял ноги, а Катюха завтра вовсе не встанет. Если, конечно, немного не поумерит пыл. Но она этого не умела.