Чтение онлайн

Теперь на экране появились яркие сочные цвета. Зеленое поле, синее небо, желтое солнце. Грядки с морковкой и капустой, деревья с созревшими яблоками и грушами, ограда с веселым домиком за ней. У домика была красная крыша, круглые окна и дымящая труба. Катя заулыбалась, ощутив в душе теплые детские переливы.

— Делаешь для сестры игру? — догадалась она. Ромка многозначительно поморщился.

— Не только для нее, но она у меня первый испытатель, — пояснил он и снова защелкал клавиатурой. — И вот это ей совершенно не нравится.

Средь полей и грядок возникли столь же яркие домашние животные: пятнистая корова, кудрявая овечка, чумазый поросенок. Все они приветливо улыбались, но при этом казались словно бы чужеродными, и Катя быстро поняла причину. Животные были слишком взрослыми, слишком естественными, словно бы в мультфильм вставили раскрашенные кадры из настоящей деревни. Им категорически не хватало сказочности и озорства, и Катя, несмотря на всю свою симпатию к Ромке, отлично понимала недовольство его сестренки.

— Они немного… — замялась она, подбирая слово помягче, но Ромка не стал ждать.

— Никакие, я в курсе, — без тени обиды согласился он и признался: — Я не умею рисовать.

Идея в критической ситуации снова явилась незамедлительно, и Катя даже подпрыгнула от нетерпения. Наконец-то она хоть как-то сумеет отплатить Ромке за доброту!

— Я умею! — радостно сообщила она и схватила его за руку, чтобы он не надумал ей перечить. — Пожалуйста, Ром, можно я попробую? Я детстве очень милых овечек рисовала, правда! Даже в конкурсе однажды победила! Ром, ну не отказывайся!

К ее удовольствию, он и не подумал набивать себе цену, согласившись сразу же и даже как будто с удовольствием. И Катя, на каком-то подъеме расщелкав его задачки по матану, дома немедля вооружилась блокнотом и карандашом, чтобы не откладывать выполнение своего обещания в долгий ящик. Вдохновение сегодня било ключом, и Катя, с каждым новым рисунком представляя себе восторг незнакомой маленькой Лизы Давыдовой, так увлеклась, что перестала обращать внимание на время. Один рисунок сменял другой, как казалось, еще более удачный, а Кате хотелось рисовать еще и еще, и от этого занятия ее отвлекла только открывшаяся дверь и показавшаяся в темном проеме мама.

— Ты еще не спишь, Катерина? — с легким беспокойством спросила она. — Сложная домашка?

Катя, не отрываясь от блокнота, мотнула головой. Ей никак не давался поросячий пятачок, а она хотела закончить именно сегодня, чтобы завтра показать свои наброски Ромке.

Мама немного постояла в дверях, очевидно решая, оставить взрослую дочь одну или все же еще попытаться вызвать ее на откровенность, потом приподнялась на носочках и заглянула в Катин блокнот.

— Какая прелесть! — искренне вырвалось у нее, и она сделала шаг вперед. — А еще есть?

Катя глянула на маму с подозрением, но потом все же протянула блокнот. Мама пролистала его, улыбаясь на каждой новой странице все шире, потом растроганно вздохнула и вернула блокнот Кате.

— Как давно ты не рисовала для души, — просто сказала она. — Я боялась, что совсем забросила.

Катя пожала плечами. Внутри встала уже привычная стена, за которую она никого не хотела пускать.

— Это для Ромкиной игры, — настороженно проговорила она. — Персонажи.

Мама чуть удивленно повела бровями, однако спросила не про игру.

— Но ведь от души, а не по указке, — уточнила она. Катя поморщилась, хотя не могла не признать ее правоту. Даже рисуя декорации для КВН, она не чувствовала такого вдохновения и такой радости, как сейчас. И дело, кажется, было вовсе не в ее любви к овечкам.

— Мам… — неожиданно даже для самой себя проговорила она. — А если бы я, например, в вольные художницы подалась? Не захотела поступать в институт, сняла бы себе студию на каком-нибудь чердаке, носила глупый берет и не имела бы в будущем никаких перспектив, ты бы стала меня любить?

Мамины брови на мгновение взлетели вверх, но следом она присела рядом с Катей на кровать, взяла ее руку в свои и крепко ее сжала.

— Катюш, я буду любить тебя всегда, — очень проникновенно сказала она. — Наверное, когда ты станешь мамой, ты сумеешь лучше понять, что невозможно не любить собственного ребенка, даже если он все делает не так, как ты хочешь. Он может обижать и обижаться, может грубить и самовольничать, может устраивать истерики или изводить молчанием, но здесь, — она приложила ее руку с собственной груди, — в сердце, он ничего не способен изменить. Эта любовь рождается у женщины в тот момент, когда она становится матерью, и никуда после не уходит…

— А у мужчины? — не стала дожидаться окончания ее речи Катя. Да, возможно, однажды она почувствует то, что чувствует мама, но сейчас ей было мало просто слов. Она должна была понять.

Мама чуть напряглась. Катя напряглась тоже.

— Если ты о Косте… — начала было она, но Катя мотнула головой. Со Строевым она разберется позже. В данный момент ее интересовал Давыдов.

— Я о Ромкином отце, — наконец прямо сказала она. — Я… случайно стала сегодня свидетельницей их разговора. Он ненавидит Ромку за то, что тот не пошел по его стопам! Он готов в самых несусветных грехах его обвинить и унизить за любую мелочь! Он требует от него беспрекословного подчинения, как на плацу, как будто Ромка не сын, а зеленый новобранец! Он!.. — она выдохнула, надеясь немного успокоиться, но это плохо помогло. И пожалуй, именно возмущение, перехватив горло, не позволило продолжить в том же духе. — Ты говоришь о безусловной родительской любви, мама, и я не имею права тебе не верить! Но разве это любовь? Разве это можно назвать любовью?

Мама тоже вздохнула и погладила большим пальцем Катин большой палец, как раньше в минуты смущения.

— Денис Денисович — сложный человек… — начала было она, но Катя снова перебила.

— Он не сложный человек! — категорически возразила она. — Он эгоист и самовлюбленный фанатик! Попрекать сына за то, что содержит его, пока Ромка учится в институте! Разве это не его, родительская, обязанность? Сам же проспорил, а теперь тычет Ромку по делу и без повода! Он хочет, чтобы все было по его, не думая о том, что у Ромки собственная жизнь, собственные интересы, собственные мечты, наконец! Знаешь, сколько он работает помимо учебы? Ночами, и в автобусе, и на большой перемене: я знаю, видела! А то, что это работа за компьютером, так она не менее ценна, чем его марши на плацу! Таким сыном гордиться надо, а не требовать того, чего он дать не может! Вот тогда это будет любовь! А ты говоришь!..

Мама, однако, напротив, замолчала. Смотрела на Катину руку, периодически качала головой и о чем-то думала. Катя ждала.

— Эгоист и самовлюбленный фанатик, — наконец повторила мама и, подняв голову, улыбнулась Кате. — Именно эти слова я говорила Свете, когда она рассказывала мне про мужа. А она в ответ твердила, что Денис очень любит Ромку и хочет сделать из него настоящего мужчину.

— Рома — настоящий мужчина! — отрезала Катя и теперь уже сама отвернулась, чтобы скрыть непрошеные слезы. — Настоящей многих! И уж точно настоящей своего недалекого папаши! Так и хотелось посмотреть этому ослу в глаза и высказать все, чего он заслуживает! Не представляю, как Ромка терпит!