Чтение онлайн

Милдред знала, что такое невозможно, но, несмотря на жаркое пламя в камине рядом с ней, ей показалось, что воздух в комнате внезапно стал прохладнее. Она наклонилась вперед над столом.

– Спроси его, не видел ли он девочку.

– Терпение, - предостерегла ее Берта.
– Ярлаф откроется в свое время.
– Тем не менее ее следующими словами были: - Элисон с тобой?

Камень снова заскользил и остановился на слове «нет».

– Я знала это!
– с радостным торжеством воскликнула Милдред. Проводник Берты сообщил ей то, что она и без него хорошо знала. Элисон жива!

Возникла длинная пауза. Затем мерцающий камень передвинулся на букву «Д». Затем на букву «Р», потом на «У». Вначале камень двигался медленно, потом все быстрее и быстрее. Составилась фраза: «Другой желает говорить». Язычки свеч эффектно склонились вправо, словно на них подуло ветром. Захваченная драматизмом момента, Милдред и думать забыла о своем недоверии.

– Кто с тобой?
– вопросила Берта.
– Кто желает говорить с Милдред Сэвидж?

На этот раз аметистовый камень рысью прошелся по доске. Огоньки свеч отражались в его гранях.

– Мертвый.

– Великий Боже! Наверное, Майкл. Или Астор.
– Голос ее дрогнул при мысли о сыне.
– Или Патриция.
– Красавица, трагически погибшая, жена ее сына. Мать Элисон.

– Нет.

Берта недовольно посмотрела на Милдред, как бы напоминая ей, ради кого затеян сеанс.

– Тогда кто?

Молчание.

– Положите пальцы на камень рядом с моими, - посоветовала Берта.
– Это увеличит приток энергии.

Милдред послушалась. Кварц неуверенно, то и дело запинаясь, снова стал передвигаться - от «М» к «Э». Казалось, аметист излучает тепло, потому что пальцы пожилой леди нагрелись. Камень остановился на букве «Р».

– Мэри!
– ахнула Милдред.
– Няня Элисон.

Подтвердив ее догадку, кристалл остановился на букве «И». У Милдред закружилась голова, в глазах заплясали какие-то пятна. Ярко вспыхнул огонь. Несмотря на безветренную погоду, громко задребезжали оконные стекла. Затем все погрузилось в темноту.

– Вы преувеличиваете, - настойчиво повторяла Милдред часом позже. Она по-прежнему находилась в библиотеке, и настроение у нее было далеко не лучшим.
– Это просто легкий приступ тахикардии. Больше ничего!

Максвелл Стоун нахмурился, щупая пульс у женщины, чей возраст недавно перевалил за седьмой десяток.

– Это вы так считаете. Я и не знал, что у вас медицинское образование.

Вызванный сюда прямо со стоянки яхт, куда он только успел причалить свой кеч - небольшой двухмачтовый парусник, - Максвелл прибыл в чем был: в синей рубашке без ворота и в парусиновых брюках. Лицо у него обветрилось, волосы посветлели, выгорев на солнце за время прогулки на яхте вдоль побережья.

– Ты всегда был остер на язык, Макс, - парировала Милдред.
– Я помню то лето, когда вам, мальчикам, только что исполнилось по семь лет и ты учил Астора ругаться плохими словами. Должна признаться, я отнеслась к этому сдержанно, как к забавному эпизоду, но Майкл не разделял моего мнения, и прошла целая неделя, прежде чем Асти смог сидеть.

– Это случилось зимой. И нам было по девять лет.
– Из магнитофона на столике, стоявшем рядом с креслом, лилась индийская мелодия для флейты. Максвелл выключил его.
– А если уж быть совсем точным, то это Астор учил меня плохим словам.
– Он подошел к столу.
– Я отправляю вас в больницу на обследование.

– Но это же нелепо! Я отлично себя чувствую.

– Давайте убедимся в этом, хорошо?

– В медицинском всех вас, докторов, учат быть такими сукиными детьми?

– Прямо с первого курса. Одновременно с тем, как подтасовывать списки на оказание медицинской помощи за счет правительства.

– Да, остер ты на язык, - холодно повторила Милдред, качая головой.

Ее волосы и осанка стойко отказывались поддаваться возрастным изменениям. Роскошная золотисто-каштановая грива сохранялась в прежнем виде еще с тех времен, когда она была девушкой, за исключением одной серебряной пряди, которая появилась у нее за одну ночь после трагедии - двойного убийства и похищения ребенка.

– Я думаю, вам следует прислушаться к советам Максвелла, Милдред, - со спокойным достоинством вступил в разговор второй мужчина, находившийся в комнате.

– Это нечестно. Вы вдвоем ополчились против меня одной.

– Что же делать, - живо ответил высокий брюнет, на которого явно не действовал ее гневный взгляд.

Редклифф стоял, прислонившись к стене, обтянутой кожей, скрестив на груди руки. В отличие от врача, одетого по-спортивному, на нем был традиционный черный костюм, белая рубашка и темно-синий галстук. Ботинки со шнурками выглядели слишком степенными даже для этой цитадели республиканцев.

– Как президент фирмы «Сэвидж» я обязан делать все возможное, чтобы оберегать ее интересы. Для нас, Милдред, вы значите больше, чем основной владелец фирмы, вы источник ее жизненной силы. Вы нужны нам.
– Он говорил со специфическим легким французским акцентом, который свидетельствовал о том, что он родом с Юга. Его темные глаза, скорее черные, чем карие, лучились теплотой. Грубо очерченные, поистине мужские губы изогнулись в ласковой улыбке.
– Вы мне нужны, - добавил он.

Возможно, ей и шел восьмой десяток, но все равно Милдред продолжала оставаться женщиной. А как могла женщина с таким темпераментом, как у нее, устоять перед откровенно соблазнительной улыбкой?

Она было собралась обвинить его в том, что он пускается во все тяжкие, лишь бы настоять на своем, как дверь библиотеки распахнулась, и в комнату влетела Берта Червински, а вместе с ней сильнейший запах фиалкового корня и гвоздики, исходивший из серебряного флакончика для духов, который она носила на шее.

– Милдред, дорогая!
– С напором, которому позавидовал бы бульдозер, она практически смела оказавшихся на ее пути двух мужчин и рванулась к софе.
– Я совершенно схожу с ума с тех пор, как твои телохранители выгнали меня отсюда.
– Она стрельнула гневным взглядом сначала в Максвелла, затем в Редклиффа, который спокойно выдержал это. Раздражение, вызванное ее появлением, проявилось только в более жесткой линии его губ.

Тонкая изящная рука Милдред утонула в толстых ладонях этой огромной женщины.

– Я отлично себя чувствую, Берта. Правда, - заверила леди.
– Легкий приступ обычной тахикардии. Нет причин для беспокойства.

– Конечно нет, - охотно поддержала ее Берта.
– Не волнуйтесь, дорогая. У меня есть именно то, что вам нужно, - тонизирующее из оранжерейных трав.
– И успокаивающе улыбнулась.
– Оно просто творит чудеса.

– Полагаю, вы сегодня натворили уже достаточно чудес, миссис Червински, - высказался Максвелл.