Чтение онлайн

Ящер мог увернуться от болтера, от удара копьем, но не от взрыва. Его щит беззвучно лопнул, а тело отбросило на каменную стену. Аскелад мгновенно влетел в него керамитовым плечом, услышав, как что-то в теле врага отчетливо хрустнуло. Он ударил ксеноса кулаком в лицо и плюнул в него кислотой. Треугольная морда ящера задымилась.

Враг попытался отбросить легионера, но тот снова припечатал его к стене и еще раз плюнул в лицо. Глаза ксеноса лопнули и оплавились, однако это не помешало ему полоснуть Аскелада когтями по бедру, срезав керамитовые пластины и вырвав из тела воина изрядный шмат розового мяса. Капитан глухо рыкнул, ударил ксеноса лбом в челюсти, превратив их в черно-зеленое крошево, и наконец был отброшен назад.

Ослепленный противник метнулся к рухнувшему в пыль Аскеладу, и это стало его последней ошибкой. Толи он не успел полностью восстановить зрение, толи просчитался, полагаясь на другие органы чувств. Так или иначе, но ящер не успел среагировать, когда экзактатор, подобрав оброненное копье, выставил его перед собой. Враг буквально насадил себя на клинок и съехал по нему прямо на Аскелада. Несколько мгновений в его черных глазах еще теплилась жизнь, а потом он обмяк и что-то в глубине непроглядных буркал погасло.

Капитан, крякнув, поднялся на ноги и вскинул копье, готовясь к следующему поединку. В это мгновение он четко осознал две вещи. Во-первых, его воинам удался маневр «Агиски». Об этом говорил тот факт, что врага уже атаковали с других направлений. Во-вторых… что ж, это открытие было не столь жизнеутверждающим.

Аскелад понял, что им не выжить. Врагов было слишком много. Он понял это, когда увидел, как сразу две психические молнии оставили от Галама лишь дымящийся остов доспеха. Когда апотекария Гартнэйта разорвала пополам невидимая мурена. Когда Опустошителю, которого он не знал по имени, ксеносы вскрыли грудь, и он рухнул на колени уже мертвый, так и не выпустив из рук цепной топор…

Внезапно по руинам прокатился оглушительный грохот, землю охватила агония. Аскелад не устоял на ногах из-за раны в бедре и был вынужден опуститься на колено. Он посмотрел в сторону источника звука и увидел, как сонмы безумных псайкеров валятся в широкие расщелины, изуродовавшие и без того отвратительные улицы древнего города.

Остовы башен, треснувшие стены и целые пласты запыленного сланца уходили вниз, во тьму, вместе с бессчетным множеством врагов. Капитан всмотрелся в клубы пыли, пытаясь отследить место, откуда во все стороны тянулись пахнувшие подземным холодом трещины. Он уже знал, что увидит, и лишь хотел убедиться.

***

Балор вышел из стремительно опадающих клубов песка и пыли, точно герой кровавого шаммарского эпоса. Его синие глаза сочились небесным льдом, пространство вокруг наполняли осязаемые лоскуты псионического тумана. Угольно-черные волосы примарха были растрепаны, лишь свебский узел над правым виском сохранил подобие упорядоченности.

По керамитовым перчаткам Келла, которые ювелирной вязью когда-то украсил владыка IV легиона, пробегали, потрескивая, коронные разряды неестественно насыщенного синего цвета. Свой огромный двуручный топор Балор держал в одной руке, его лезвие из живого металла лучилось тем же огнем, что и глаза повелителя Авангарда Терры.

Немногочисленные псайкеры, пережившие психическую атакую примарха, никак не отреагировали на расплескавшуюся вокруг ауру его неодолимой мощи. В Келла полетели одинокие сгустки пламени и шаровые молнии. Он не уклонялся. Почти все атаки прошли мимо, лишь пара молний коснулась его доспеха, разбежавшись по опаленному керамиту паутиной шипящих вспышек. Если полубог и почувствовал боль от этих ударов, он никак этого не показал.

За ним из пылевых облаков вышли экзактаторы. Такие же, как Аскелад и Кайден Кар. Лучшие воины легиона, непревзойденные поединщики. Каждый из них получил ритуальные татуировки на лицо, пройдя посвящение, которое заключалось в том, чтобы в схватке до второй крови победить Кустодия с не менее, чем девятью сотнями имен.

– Терра в наших сердцах! – во всю глотку заревел Аскелад, бросаясь на мурену, которая потеряла маскировку от псионического удара Балора. Трое воинов – всё, что осталось от его отделения – поддержали неистовый крик своего командира и накинулись на врагов с утроенной яростью.

В это время идеальный клин закованных в стальное и синее экзактаторов разделился на несколько отрядов, повинуясь беззвучной команде примарха. Воины протекли сквозь руины неуловимыми ручьями из керамита и стали, неся с собой возмездие Балора Келла. Некоторые из них пали, но даже примарх отдавал должное неведомому противнику, понимая, что сегодня его лучшие воины тоже будут умирать.

– Маневр «Агиски»? – прокричал Келл, рассекая нерасторопного ящера молниеносным взмахом топора. Когда Балор перехватил оружие обеими руками, позволив ему по инерции описать полный круг, в пыль за спиной примарха рухнуло еще два ксеносских трупа. Двигавшиеся следом экзактаторы втоптали их в потрескавшийся сланец керамитовыми сабатонами. Авангард Терры сказал свое слово. В этой войне не будет пощады. В этой войне не будет чести.

– Я не видел иного выхода, – Аскелад тяжело привалился к каменному остову. Клетки Ларрамана уже закрыли рану в бедре, но разорванные мышцы погружали ногу в пламя нестерпимой боли при каждом движении, несмотря на ингибиторы нейронной передачи, выпущенные в кровь системами доспеха. – Я не…

– Ты все сделал верно, сын, – Балор положил руку на плечо легионера и заглянул ему в лицо. Психическое пламя в глазах примарха погасло. Лишь сейчас Аскелад заметил, что левый глаз отца пересекает кривой уродливый шрам. Разрез начал затягиваться, но глазное яблоко было сильно повреждено. Оно налилось кровью, а радужка сменила цвет с синего на молочно-белый, даже зрачка не было видно.

– С любым другим противником в любой другой битве ты победил бы благодаря этому решению, – Келл еще мгновение смотрел на сына, затем выпрямился и окинул взглядом затихающую схватку в руинах. – Но здесь… здесь даже я не понимаю, как нам выжить.

Капитан Первого копья передал командование Келлу и меньше, чем через двадцать минут маневр «Агиски» был завершен тотальным истреблением вражеских сил. К этому моменту сводная группа Аскелада продвинулась вдоль борта линкора на пять километров, примарх со своими экзактаторами прошел от мостика столько же.

Балору повезло больше – он почти не встретил сопротивления и сумел подобрать выживших с двух «Громовых птиц» и пятнадцати спасательных капсул. Позже на них вышла группа легионеров, спустившихся на поверхность в трех дроп-подах, которые приземлились неподалеку. Все эти воины двигались позади экзактаторов примарха, формируя арьергард. Среди них были раненые смертные.

Выслушав доклад Аскелада о плацдарме, который тот приказал организовать на нижней палубе линкора, Балор кивнул и отдал несколько распоряжений для перестроения в новую формацию. Смертные и легионеры, получившие тяжелые ранения, теперь двигались в центре разряженного фронта, образованного пятью независимыми группами.

– Мы возвращаемся, – констатировал Келл. Из-за поврежденной ноги Аскелад едва поспевал за отцом, но даже не думал об этом. – Мы встретили воинов с дроп-подов, потому что они шли на сигнал Аудуна. Его технодесантники отлично себя показали, ксеносы не могут заглушить их сигнал.