Чтение онлайн

— Знаешь… Ты прости меня за то… Ну, за то, что я тебя в Дроке… так схватил… я не хотел сделать тебе больно. Просто нужно было узнать, кто помогал этому скотокраду… Честное слово, я не хотел сделать тебе больно. Прости меня…

Девушка улыбнулась:

— Ничего страшного. Я же знаю, что ты не желал мне зла. Да, тогда я тебя очень испугалась, а сейчас… Сейчас я вижу, что на самом деле ты добрый. Все по-настоящему сильные люди — добрые.

Салия погладила своей маленькой ручкой лицо Зеникса и вспорхнула вверх по лестнице. От прикосновения девушки Зеникс будто окаменел, уставившись в одну точку.

— О-о-о… — затянул Зихий, намереваясь подшутить над «влюблённым» великаном, но осёкся, увидев грозивший ему кулак Лейруса.

Подождав, когда Зеникс вернётся на своё место за столом, Гермиус собственноручно наполнил кубки вином и огласил непритязательный тост:

— За гостей!

Все глотнули из кубка и похвалили терпкое вино из лесного винограда. Гермиус глубоко вздохнул и начал:

— У каждого живущего здесь своя история того, как он или она попали сюда. Но начинаются все они с одного и того же — с укуса вампира. Я был торговцем, и должен сказать, торговать я умел так, как мало кто умеет. Нет, я не мошенничал, хотя кристально честных торговцев нет на свете… Но с помощью недурных мозгов и благодаря надёжности и изнурительному труду я стал довольно богатым человеком. И вот однажды, когда я ночевал на постоялом дворе, возвращаясь из удачной торговой поездки в Агарию, королевства по ту сторону Горной Страны, меня укусил вампир. Он прятался на чердаке и напал на меня в полусне. Я пытался сопротивляться, но он был куда сильнее меня и смог укусить мою шею. После этого он скрылся, и его так и не нашли, несмотря на то, что я поднял шум и постоялый двор обыскали полностью, каждый его закуток.

Утром я обнаружил на своей шее две небольшие, но глубокие раны. Особенных хлопот они не доставляли и я решил, что скоро заживут. Однако с наступлением ночи эти раны стали будто огненные. У меня было такое чувство, словно мне под кожу засунули раскалённый железный прут. Но утром всё прошло…

Гермиус глотнул вина и продолжил:

— Укусы горели огнём каждую ночь, но со временем я приспособился, стал понемногу спать днём. С каждым часом я чувствовал, что сила моя растёт, улучшаются моё зрение, слух, обоняние. Вскоре после происшествия я случайно поранил руку, на ней был сильный порез. Я замотал рану тряпкой, а спустя некоторое время я обнаружил, что никаких следов раны нет. Она просто затянулась, и всё. Я стал видеть по ночам, как кошка, я пешком мог обгонять скачущих галопом лошадей… Но постепенно по ночам, когда раны на шее мучили меня, я стал слышать внутри меня голос. Поначалу он был тихим, будто далёкий приглушённый шёпот, затем он становился всё громче и отчётливее. Голос требовал крови. Он говорил мне… или это я говорил самому себе: «Крови! Крови! Дай крови!». В одну ночь голос стал особенно навязчивым, раны горели совсем нестерпимо, перед глазами у меня поплыл красный туман и перестал соображать, что делаю. Очнулся я в хлеву. Двери были распахнуты, животных не было, они сбежали. Передо мною лежала окровавленная овца, и сам я весь, с ног до головы был перепачкан её кровью. Мой рот и живот были полны овечьей крови. В ужасе я вбежал в дом, умылся, испачканную одежду сжёг и взял новую. Проснувшись утром, я вдруг понял, что вторую половину ночи, после того, как я убил овцу и выпил её кровь, я спал крепким сном, раны на шее не причиняли мне никакого беспокойства. И чувствовал я себя прекрасно, как никогда прежде. Я был поистине счастлив… Но следующей ночью боль а укусах вернулась, вернулся и голос, требующий крови. И снова меня поглотил густой красный туман, и снова я очнулся с окровавленными руками и ртом. На этот раз я убил лошадь в конюшне одного из моих соседей.

Так продолжалось несколько дней, и каждый раз, когда я пил кровь, боль в незаживающих ранах прекращалась, а сам я чувствовал себя великолепно. Но потом…

Гермиус замолчал, собираясь с духом. В тишине отчётливо прозвучал тихий голос Лейруса, будто размышляющего вслух:

— А потом голос потребовал у тебя человеческой крови.

Гермиус вскинул на Нерождённого глаза, но Лейрус смотрел в сторону, давая понять, что больше не намерен ничего добавить и готов только слушать.

— Ты угадал, Лейрус. Собственно, на этом моя история почти заканчивается. Когда я услышал в самом себе зловещий голос: «Крови! Человеческой крови! Крови человека! Человека!», я понял, что не смогу это сделать. И тут голос перестал требовать, а начал уговаривать меня, суля мне безграничные силы, долгую-предолгую жизнь, могущество, которое позволит мне взять всё, что я хочу, но до сих пор не мог получить. Для этого нужно сделать только одно — напасть на человека и выпить его крови. И ни к чему убивать его, просто высосать из него немного крови… Но я закричал, будто безумный: «Нет, я никогда этого не сделаю! Лучше умереть!». И голос замолчал навсегда. Но боль в ранах на шее ещё много дней не давала мне покоя, пока, наконец, раны мало-мальски не затянулись…

Гермиус резким движением распахнул воротник своего одеяния и все увидели у него на шее два круглых пульсирующих, будто живые, шрама.

— Но если для тебя всё так неплохо закончилось, почему ты здесь, в лесу? — спросил Зихий.

— Потому что в последнюю ночь, когда я отправился пить кровь животных, меня застали. Я, конечно, возместил хозяину животного (по-моему, телёнка) ущерб, но все жители моего города узнали о случившемся и стали избегать меня. Сначала они просто обходили меня стороной, потом стали шушукаться за спиной, потом их слова стали громче, а затем превратились в крики: «Кровопийца! Убирайся отсюда! Мы не хотим, чтобы ты жил рядом с нами!»… В окна моего дома полетели камни, несколько раз моё жилище пытались поджечь. Поэтому я и решил уйти оттуда. Моя жена не захотела скитаться по дорогам и оставлять дом, к тому же и в её глазах появился страх передо мной. Только мои дети, Ильчи и Салия, решили отправиться со мной. Мы думали, что достаточно уйти в другой город, чтобы начать новую жизнь. Но людская молва разлетается быстрее лучей солнечного света и везде, куда бы мы ни приходили, нас встречали озлобленными криками. В конце концов мы нашли это место и стали собирать сюда таких же, как и я, которые могли стать настоящими вампирами, но решили остаться людьми…

За окном раздался шум упавшего ведра и разливаемой воды, кто-то беззлобно выругался. Гермиус опустошил кубок и налил себе ещё вина.

— Нас, бывших вампиров, не так уж и много. Больше половины из людей, что вы видите здесь, это родственники и близкие, те, которые не захотели оставить нас даже в такой беде… О вампирах навыдумывано множество сказок, большинство из которых полная ерунда. Вампиры не живут вечно, их жизнь удлиняется в несколько раз, они способны дожить до 400 или даже 450 лет, но они, как и люди, смертны, и, как и люди, стареют. Вампиры не умеют летать или превращаться в летучих мышей. У вампиров все качества увеличиваются по сравнению с человеком примерно вдвое — они в два раза сильнее, быстрее ловчее, выносливее; они могут бесшумно подкрадываться, несколько дней подряд обходиться без сна и отдыха… Там, где человек подпрыгнет на два локтя, вампир подскочит на четыре. Вампир по своим возможностям — два человека. Но за это нужно заплатить большую цену — лишиться всего человеческого, превратиться в настоящего зверя.

— Говорят, что первые вампиры появились после того, как их покусали большие летучие мыши с длинными клыками, появившиеся из глубин Тартара в наказание людям и эльфам за их грехи… — сказал Ширел, внимательно слушавший рассказ Гермиуса и иногда кивая головой, словно стараясь раз и навсегда запомнить услышанное.

— Много чего говорят о происхождении вампиров, — согласился Гермиус. — Но я пересказывать эти слухи не буду, потому как вряд ли кто может знать, как всё было на самом деле. Да и какая разница?

— Ты сказал, что в вампиров превращаются постепенно, — уточнил Лейрус. — А как долго это длится?

— Обычно через несколько дней после того, как укушенный в первый раз попробовал человеческой крови, нос у него становится мягким, будто воск зажженной свечи. Человек, вернее, уже почти вампир, всё чаще не узнаёт своих родных, они кажутся ему незнакомыми людьми. Ещё спустя полмесяца клыки у него вырастают примерно втрое, так что они уже не помещаются во рту и вылазят наружу. Нос проваливается. Теперь для вампира не существует никого из близких, он не чувствует себя человеком, да он уже и не человек. Теперь для него своими становятся другие вампиры. Теряется способность разговаривать человеческим языком, который они при этом понимают. Между собой вампиры общаются мысленно на больших расстояниях. За год-полтора вампир окончательно превращается в звероподобное существо на двух ногах.

— А у вас, не ставших вампирами, не осталось никаких из вампирьих способностей? — спросил Древославный.

— От вампиров нам остались не силы, а слабости, — горько покачал головой Гермиус. — Не верьте, что вампиры сгорают при дневном свете. Он для них вреден, но не смертелен. Мы, бывшие вампиры, предпочитаем не находиться долго на солнце, начинает болеть голова, слабость, головокружение, как после нескольких больших кубков крепкого овина. А настоящие вампиры на солнце по-настоящему заболевают, их тошнит, бьёт лихорадочный озноб, они с трудом двигаются. Но они могут быть на виду и днём… Хотя нет, одна способность от вампиров нам всё же осталась.

— Какая? — заинтересовался Зихий.

— Если вампир приближается к нам достаточно близко, тысячи шагов уже достаточно, мы можем мысленно слышать, как он общается с себе подобными. Сами мы обмениваться мыслями не умеем, но подслушать их разговоры можем. Кстати, интересные вещи начали происходить с недавних пор…

— Что именно? — насторожился Ширел; Нерождённый также с большим вниманием посмотрел на хозяина дома.

— Около месяца назад, может быть, немного ранее, те из нас, кто по необходимости покидал наше убежище и продвигался ближе к поселениям, начали слышать отрывочные разговоры между вампирами. Из этих разговоров сложно было что-либо понять, но, похоже, среди них появился некто, желающий объединить их.

— Объединить вампиров? Для чего? — изумился волшебник.

— Неизвестно. Однако в последние дни в вампирьих разговорах всё чаще стало мелькать имя Лезидир. Этот человек, похоже, собирает вампиров в один большой отряд.

— Лезидир? Не слышал этого имени, — нахмурил брови Ширел и обратился к своим спутникам: — А из вас никому не знаком этот Лезидир?

Все трое покачали головами.

— Ты уверен, что этот Лезидир именно человек? — обратился маг к Гермиусу. — Неужели вампиры станут подчиняться человеку?