Чтение онлайн

– Чертовщина какая-то! – крикнул голос мужской, да незнакомый, пытаясь завывание ветра перекричать, - Как только в лес этот вошли всё лютое на голову нам свалилось!! Слышь, еще и волки подбираются!! Говорю вам, братцы, возвращаться надо, покуда живы еще!

– Да не ереси ты!
– рявкнул другой голос, - Али в первый раз бурю видишь? Али волков не встречал до этого? Нам столько золота обещано, что забудешь и про деревню эту и про лес, как работу свою выполним!

– Верно говоришь ты! – поддержали остальные голоса того второго, а я сжалась вся, пытаясь понять кто они и куда направляются за золотом своим….и почему попали в немилость Повелителя моего?

– Да какое там золото, братцы?! Тут бы ноги унести, да живым вернуться! Ты смотри валит как! Теперь и следов то не отыщем, чтобы обратно вернуться!
– снова первый запричитал, и говорил он верно, будто чуял, что неспроста погода разбушевалась.

– Замолчи ты уже! А ежели страх одолел тебя, так и возвращайся один, а мы в деревню пойдем, работу свою исполним, да денег заработаем, что до конца дней наших хватит!

Сколько бы я не прислушивалась, да только так и не поняла, ушел ли тот мужчина, что верно говорил, или замолчал, да остался, а скоро голоса стихли, и топот копыт лошадиных дальше ушел от берлоги моей тайной.

Кажется и буря снежная стихла, когда я вздрогнула оттого, что снег, который проход в берлогу закрывал, стал осыпаться, словно его ворошили с другой стороны, а скоро показалась морда медвежья, с глазами голубыми, которым я улыбнулась широко и радостно.

Пришел Повелитель мой!

А в голове голос его завораживающий:

– Идем домой, душа моя. Бабушка твоя уже потеряла тебя. Скоро по соседям пойдет искать, да голосить о пропаже внучки любимой.

Протиснулся медведь вперед, чтобы взять корзину, а я не удержалась и положила осторожно ладонь свою на бок широкий, ощущая какая шкура у него, аж лоснится вся, так бы гладила и гладила сутки напролет не останавливаясь и дела другого не зная! И какие тугие мышцы под шкурой этой, замерев, когда медведь шумно выдохнул и вдруг ко мне обернулся, уткнувшись носом большим в шею мою и втянув в себя воздух, словно надышаться мной не мог.

– …какой же ты на самом деле, Повелитель мой снежный? – прошептала я, щекой потеревшись о мех горячий и мягкий, ощущая его аромат морозный, да такой резкий, что в груди больно становилось даже.

– Отыщи пути дороги в душе своей, драгоценная моя, и тогда увидишь какой я, - прошептал его голос, а медведь тяжело мордой своей тряхнул, в глаза глядя так горячо и завораживающе, что я и вздохнуть не могла, позабыв даже про то, что зверь предо мной, а не человек, столько в глазах его было всего, что и голова закружилась!

Только медведь вздохнул, глаза закрыл на секунду и нехотя из берлоги вышел, чтобы дорогу мне протоптать в снегу, что лежал сугробами выше роста моего.

И я за ним вышла на ногах дрожащих, оттого что впервые прикоснулась к Повелителю моему пусть даже и человеком он предо мной сейчас не был, шагая за мишкой и все никак им налюбоваться не могла.

– А что случилось в лесу, что ветер такой сильный поднялся?

– Ничего не случилось, дитя моё драгоценное, не думай об этом, - проговорил он ласково в голове моей, когда медведь обернулся, словно подмигивая глазом своим голубым, а я и думать забыла, о чем говорила, словно в бирюзу окунулась.

Жаль, что дошли до края леса мы быстро, и медведь нехотя поставил корзину с рыбой на сугроб, ко мне обернувшись:

– Дальше не могу пойти с тобой в этом облике, душа моя. Люди могут увидеть. Иди в дом и жди меня вечером.

Хотела подойти, да обнять крепко его пусть и медведем, да только словно понял это Повелитель мой снежный, отчего глаза его полыхнули огнем несдержанным и ударился медведь о землю застывшую, чтобы ввысь взвиться вороном черным, одну меня оставляя с сердечком колотившимся, словно сбегая от ласки моей, себя испугавшись.

И какой бы тяжелой не была корзина моя, а волокла я ее до дома с улыбкой широкой, потом и вовсе на землю замерзшую поставив и покатив за собой, как на санях, чувствуя, что дорога под корзиной так и стелится, не сомневаясь в том, что и в этом Повелитель мой снежный помогает.

Лишь когда спустилась с горки, что в лес вела, обомлела и замерла, встретившись взглядом с кузнецом.

Нет, не поджидал он меня в этот раз, ведь тоже удивился, да так, что глаза его распахнулись и на лоб полезли от вида моего – на дворе мороз страшный, что всех собак хозяева домой загнали, а я в дубленке легкой, шали тонкой, да без варежек волоку корзину из леса.

Так и выдохнул он ошарашено:

– Дарина? А ты что здесь делаешь?

– На рыбалке была, - словно ни в чем не бывало пожала я плечами, с гордостью корзину свою показывая с уловом знатным, отчего глаза кузнеца еще больше сделались, а мне рассмеяться захотелось вдруг от вида его. Так удивлен он был, что не заметил даже, что удочку я свою где-то в лесу оставила, а я поспешно бровь изогнула, на него самого кивая, укутанного в тулуп тяжелый, да шапку меховую, что заледенела от дыхания его и мороза:

– А ты?

– Прогуляться вышел, - буркнул мужчина, отводя от меня свои глаза и не видя, как мои брови недоверчиво взлетели вверх, окинув его сосредоточенным взглядом.

Прогуляться? В такую то погоду?

Но меня мало касалось, что взбрело в голову эту, да и выяснять это желания не было, когда я скорее домой поспешила, пока кузнец не очнулся и снова не кинулся ко мне со своими словами злыми, и расспросами ненужными, да и его дела меня вовсе не волновали.

Коли захотел обморозиться, то пускай!

А мне нужно было успеть вернуться в дом, пока бабушка на самом деле по соседям не пошла!

С тех пор прошли дни морозные, и люди стали из домов выходить по делам и заботам, только бабушка так и продолжала недоверчиво смотреть на меня, когда очередную порцию рыбы чищенной я доставала, чтобы ухи сварить или пирогов наделать, а я никак не могла себя заставить не улыбаться и не шептать себе под нос, ведь Повелитель мой снежный теперь всегда рядом был – и днем солнечным, и ночью темной, да морозной.

ЧуднО это было - разговаривать с ним внутри себя, сотни вопросов задавая и получая на все ответ, пока я делами по дому занималась, душой витая рядом с ним, словно две жизни я в одно время проживала, и никто кроме нас двоих не знал об этом.

А еще теперь иногда я в лес убегала под любым предлогом, чтобы встретиться с ним в зверином обличии и просто хотя бы рядом побыть, ощущая силу его и аромат, что голову кружил.

И ночами руки Повелителя все смелее становились, обнимая жарче и к себе прижимая так, что дыхание я теряла, боясь, что проснусь, а днем все чаще думая над тем, как же найти его во снах своих, пока он смеялся и ласкал меня губами своими, на шею опускаясь и краснеть заставляя: