Чтение онлайн

– Само собой, - сказал Воронцов.
– Я иначе и не понимаю.

– Ну, я-то, положим, не очень согласен, - протянул Рудаков. Альтруизм это все. Нам жесткими надо быть, не расклеиваться. А начальство наше? Скажите честно, Николай Федорович, разве поступок товарища капитана наше начальство одобрит? Я, мягко говоря, не уверен. На нашем языке это называется "неразборчивые связи". Вы, товарищ капитан, не сердитесь. Я честно, глядя в глаза. Не за спиной.

– Что не за спиной, - хвалю, - сказал Коля.
– Но если ты хочешь быть нам всем товарищем и вообще - если хочешь, чтобы тебя люди уважали, ты всегда поступай по совести, парень. А что скажет начальство, - это дело второе, ты мне поверь.

– Разрешите по существу?
– продолжил Виктор.
– У меня с Ниной Хвылиной был вполне откровенный разговор. Никакими грязными делами она себя не запятнала, раскаивается, что в чем-то была невольной пособницей отца. Я считаю, ей надо помочь: устроить на работу, не терять контакта. Если согласны - возьму это на себя.

– Согласен, - сказал Коля.
– Уверен, что и начальство меня поддержит. А не поддержит, так ведь мы ничего противозаконного делать не собираемся. Что-нибудь интересное Нина рассказала?

– Кроме того, что нам известно, - ничего. Назвала одну фамилию.

– Какую? В связи с чем?
– напрягся Коля.
– Это крайне важно!

– Балмашов. Иван Алексеич Балмашов. Хвылин и Борецкий как-то упомянули это имя. Разговор у них шел о том, что этого Балмашова нужно как можно скорее устроить на работу. Борецкий уверял, что из этого ничего не выйдет. Балмашову-де не всякая работа будет по нутру, не сявка Балмашов. А Хвылин сказал: "Ради дела потерпит".

– Ты...
– начал было Коля, но Виктор перебил:

– Я проверил эти данные по "ЦАБУ" по всем учетам и даже по трем старым адресным книжкам "Вся Москва". Числится такой человек только за девятьсот шестнадцатый год. Потомственный почетный гражданин. По архивам полиции значится с тысяча восемьсот девяностого года рождения, уроженец Самары. Купец второй гильдии, торговал универсально, в том числе ювелирными изделиями. Запрос в Куйбышев я уже направил. И даже просьбу Балмашова собственноручную о выдаче заграничного паспорта прихватил. На всякий случай.

– Спасибо, - Коля развел руками.
– Говорят, часто хвалить вредно. Я не согласен с этим. Молодец, капитан! Вот сейчас и подтвердится мое предположение. И захлопнем мы этот капкан. Захлопнем, это точно!

Виктор улыбнулся:

– Я знаю, что вы предположили. Знаю!

– Держу пари - нет!
– загорелся Коля.
– Ребята! Служба - не предмет для игры, но мы для интереса посмотрим, кто был прав. Пиши на бумажке, и я напишу. Рудаков! Спрячь в карман, потом вернешь.

Хлопнула дверь: влетел эксперт. Он был заметно растерян:

– Борецкий носил тридцать девятый номер, а вы представили сорок второй.

Коля и Виктор переглянулись.

– Пальцы, - сказал Виктор, - пальцы на ружье кто оставил?

Эксперт развел руками:

– В том-то и дело, что не Борецкий. Неизвестно кто! А кровь - сторожа. Вторая группа. У Агеева - первая. У Смирнова - третья. Так что это сторожа кровь. Задал я вам загадку?

– А нам уже известна отгадка, - спокойно сказал Коля и снял трубку телефона: - Машину к подъезду.

...Через несколько минут "эмка" остановилась у входа в ювелирный магазин.

– Подождите меня здесь.
– Коля скрылся в дверях.

В кабинете директора никого не было, и Коля зашел в бухгалтерию.

– Где директор?

– У него тяжело заболела мать, - объяснила секретарша.
– Он срочно ушел:

– Письмо получил?

– Да, - удивилась секретарша.
– Откуда вы знаете?

Коля вернулся к машине.

– Он получил письмо, - уверешю сказал Виктор.

– Да. Теперь я начинаю верить, что у нас с тобой действительно одинаковая идея.

– Показать?
– Олег схватился за карман.

– Ни в коем случае!
– крикнул Виктор.
– Подождем. Я думаю, ребятам нужно остаться здесь.

– Верно, - улыбнулся Коля.
– Блокируйте двери магазина и двор. Задача: Смирнова и дворника Хасанова не выпускать из виду ни на секунду! Мы вернемся через пятнадцать минут.

...Подъехали к дому Смирнова. Коля и Виктор вышли из машины, начали подниматься по лестнице.

– По-моему, он уже на пути в Винницу, - заметил Виктор.
– К "больной маме".

– Не думаю, - Коля прислушался. Наверху хлопнула дверь.
– Мы пришли вовремя. В самое что ни на есть время пришли.

По лестнице гулко прозвучали торопливые шаги, и на повороте появился Смирнов с чемоданом в руках. Увидев оперативников, он охнул и медленно опустился на ступеньки.

Коля и Виктор подошли к нему вплотную.

– Какой же вы ничтожный, - презрительно сказал Коля.
– Дайте письмо. И побыстрее, у нас мало времени.

Смирнов послушно полез в карман и протянул Коле мятый конверт.

– Ну, ясно, - Коля протянул конверт Виктору.
– По почерку все ясно, смотри сам.

"Вы скрыли судимость, - начал читать Виктор.
– На вашем белом ботинке - кровь убитого сторожа. Вспомните, что Кондратьев видел на вас белый костюм и черные ботинки сразу же после убийства. У вас растрата, вы бабник и кутила, и Кондратьеву все это хорошо известно. Он пока играет с вами, как кот с мышью, но если вы промедлите, он вас определит на червонец!"

– Большая растрата?
– Виктор сложил листок и спрятал его в конверт.

– Три... Три тысячи всего!
– зачастил Смирнов.
– Я завтра же! Я сегодня же! Я немедленно внесу все до копейки! Только вы не арестуете меня?

– За что?
– Коля начал спускаться с лестницы.
– За то, что вы трусливый и мелкий негодяй? Вами займется ОБХСС. Это их дело.

– Кто вам испачкал ботинки?
– спросил Виктор.

– Не знаю. За два дня до кражи захожу в кабинет - у порога лужа черная налита. Я не заметил, вляпался, перепачкал ботинки. На другое утро надел черные, а эти взял с собой на работу - хотел отдать в чистку. А они исчезли. Прямо из моего кабинета и пропали.