Чтение онлайн

– Нам сейчас надо, - настаивал Коля.
– Да вы поняли, откуда мы?

Обходчик смерил Колю подозрительным взглядом:

– Чего ж не понять? Надысь я кино в клубе глядел. Алевтина, помнишь? Про шпионов. Так там вроде вас: форма наша, бумажки - наши. А сами субчики - из одной иностранной державы.

– Поезд можете остановить?
– Коле надоело терять время с упрямым и подозрительным обходчиком.

– Зачем?
– прищурился Иван Кузьмич.

– Мы сядем в нужный нам вагон.

– А я сяду в тюрьму?

– Я ведь вам показал свое удостоверение.
– Коля начал закипать.

– Давай карандаш - я тебе таких красных книжечек сколько хошь нарисую, - покривился Иван Кузьмич.
– Эка невидаль.

Вдалеке послышался гудок паровоза. Коля в отчаянии осмотрелся и вдруг столкнулся с сочувственным взглядом женщины.

– Вон фонарь возьмите, - сказала она.
– И бегом навстречу паровозу. И крутите, крутите фонарем-то! Машинист и остановится!
– Жена обходчика торопливо сняла с полки красный фонарь и подала его Виктору.

Оперативники выбежали на полотно. Прожектор паровоза был уже совсем рядом. Виктор побежал ему навстречу, отчаянно размахивая фонарем.

– Ах ты, дура, дура, - услышал Коля голос Ивана Кузьмича.
– Ты знаешь, что лично тебе будет за выдачу государственной тайны?

– Сплошная у человека труха в голове, - сердито сказал Миша.
– А он в чем-то на тебя похож, слышишь, Олег? Такой же сверхбдительный.

– Да отстань ты!
– в сердцах крикнул Олег.

Лязгнули тормоза, зашипел пар. Машинист высунулся из окошка и что-то кричал - неразборчиво, но очень зло.

– Давайте, ребята, на паровоз, - приказал Коля Воронцову и Рудакову. Спокойно все объясните. Виктор! Мы - в вагон.

Поезд тронулся. Коля и Виктор по переходам добрались до восьмого вагона. В отличие от рабочего на шоссе и обходчика проводник все понял с полуслова.

– Вам нужен хромой пассажир? Сейчас...
– Он подошел к купе, в котором ехал Магницкий.
– Попутчиков нет, он один.

– Нам крупно повезло, - сказал Виктор.
– Давайте, - кивнул он проводнику. Тот постучал в дверь.

– Да-да!
– послышался скрипучий голос.

– Пассажиры новые, - виновато сказал проводник.

– Житья нет, - проскрипел старческий голос.

Дверь поползла в сторону, в коридор выглянул человек лет семидесяти с выразительным лицом много пожившего и много повидавшего пройдохи.

– Спать когда прикажете?

– А вот сейчас постелем и будем спать, - бодро сказал проводник и повернулся к Виктору и Коле: - Заходите, граждане. Вот ваши места.

Проводник ушел. Магницкий подозрительно посмотрел:

– Попутчики, значит?

– Попутчики, - кивнул Коля.

Сейчас начиналось самое трудное. С первых секунд нужно было взять верный тон, найти точные, не вызывающие никаких сомнений слова и сломить, подавить сопротивление опытного жулика, заставить его поступать в дальнейшем так, как это требовалось по плану операции. Если произойдет ошибка - она повлечет крайне нежелательные последствия.

"Конечно, все, что мы связываем с Магницким, - только предположения, думал Коля.
– Он может ехать в Москву совсем не по нашему делу и вообще без дела - ленинградцы могли и ошибиться. Но разговор следует начинать уверенно и начистоту. Такие обыкновенно ценят нашу откровенность".

Коля протянул Магницкому служебное удостоверение. Тот прочитал и с улыбкой возвратил:

– С этого нужно было начинать, гражданин начальник. Сами посудите: какие попутчики садятся в экспресс посреди поля? Я сразу все понял.

– Это делает вам честь, - серьезно сказал Коля.
– С какой целью едете в Москву?

– У меня в Москве целый клан родственников, - улыбнулся Магницкий. Дядя Станислав, тетя Ядвига, племянница Алечка. Разве закон запрещает их навестить?

– А вот этот поток слов уже не делает вам чести, - все так же серьезно продолжал Коля.
– Вы освободились из лагеря год с небольшим. За это время вы уже успели скупить шестьдесят граммов золота и платину у Воробьева на фабрике и у Грушевского.

– У коллекционера, - уточнил Виктор.
– Почему у вас такое каменное лицо?

– Вы хотите, чтобы я скакал от радости?
– пожал плечами Магницкий. Ну, хорошо. Все это так. И что же?

– Закон от седьмого августа тысяча девятьсот тридцать второго года вам известен?
– спросил Коля.

– Что-то о хищениях?
– равнодушно проговорил Магницкий, но где-то глубоко в его глазах на мгновение мелькнул страх, и Коля понял, что начало разговора получилось хорошее.

– Прошу понять меня правильно, - сказал Коля.
– Я не угрожаю вам, я вам разъясняю: на основании этого закона вам грозит изрядный срок, Магницкий.

– Я вас понял. Что вы хотите от меня?

– Помочь вам, - сказал Виктор.
– Помочь вам хотя бы на старости лет отойти от грязных дел и остаток жизни прожить честно и спокойно.

– Он верно говорит, - подтвердил Коля.
– Если вы сдадите незаконно приобретенный металл - вы можете рассчитывать на серьезное снисхождение.

Магницкий достал старинный кожаный портсигар, неторопливо раскрыл, протянул Коле и Виктору: они отказались, и тогда Магницкий закурил сам.

– И это все?
– он лукаво посмотрел на Колю и с видимым удовольствием затянулся.
– Я сдам металл, и мы разойдемся? И для этого вы ночью прыгали в поезд?

– Приятно иметь дело с умным человеком, - улыбнулся Виктор.

– Безусловно, - Коля подвинул Магницкому пепельницу.
– Как видите, мы на вас не наседаем. Мы рассчитываем на вашу сознательность.

Магницкий рассмеялся:

– Бог с вами. В конце концов и возраст у меня критический, и устал я, да и люди вы, скажу прямо, симпатичные. Клятв я никому не давал, да и известно мне с гулькин нос. Если сумеете воспользоваться - ваше счастье.

– Я сгораю от любопытства, - шутливо сказал Виктор.

– Дело в том, что я рискнул, - продолжал Магницкий.
– Люди измельчали. Два грамма, сорок граммов. Это, знаете, юнец какой-нибудь, так сказать, начинающий Ротшильд может надеяться по крохам собрать состояние. Я же искал куш! И я его нашел! Вернее сказать, куш нашел меня. О, это объяснимо. С дореволюционных времен в обеих столицах знают Магницкого как делового человека, масштабного человека. Вероятно, поэтому я и получил вот эту записку.
– Он протянул Коле свернутый трубочку лист бумаги.
– Это было вчера. Я шел домой. Ко мне подошел человек, я его не знаю. Сунул записку и ушел. Приметы вас интересуют? Ей-богу, спросите что-нибудь полегче.