Чтение онлайн

...Миронов выехал из ворот завода и сразу же увидел Пашутина. Тот стоял на краю тротуара и умоляюще махал рукой.

– Что вам?
– Миронов притормозил.

– Поговорить надо.
– Пашутин опасливо оглянулся.
– Быстрей решай, начальник, не могу я здесь маячить.

– Садись.
– Через мгновение "Волга" влилась в поток автомобилей.
– Что случилось?

– Я за вами по всему заводу ходил. Вы из нашего министерства, так я понял? По охране ценностей?

– Допустим, - помедлив, ответил Миронов.
– Неплохо вы за мной ходили. Я не заметил.

– Опыт, - вздохнул Пашутин.
– Война, то-сё, пятое-десятое... Не о том речь, товарищ начальник. Пашутин моя фамилия. Работаю в третьем цехе, на разных, как говорится, работах. Образования особого нет.
– Он виновато улыбнулся.
– А почему к вам? Боязно в милицию. Судимый я. Думаю, пойду, а они знаете какие? Судимому веры нет. Я, товарищ начальник, вам все изложу, а уж вы, если надобность будет, сами решите.

– Слушаю вас, - Миронов свернул на тихую улочку, поехал медленнее.

– Значит, так, - Пашутин вздохнул, словно собирался с силами.
– Месяца два назад, я точно не вспомню, уж извините, шофер Бородаев сдружился с экспедитором Володиным. Ну, выпивали, само собой, шмотки он Володину кое-какие доставал, а попутно Володин и выболтал, что, мол, золотишко на завод другой раз по пять-шесть кило привозит, ну и вроде бы в шутку заявляет: в особой, мол, кладовой Зинка Ананьева командует, а я с ней "шуры-муры", и поэтому чего я захочу, то она и сделает. В общем, дал понять: есть шанс.

– И что же Бородаев?

– О-о-о, - протянул Пашутин с уважением.
– Этот - битый-перебитый. Сидел сколько раз - не сосчитать. Да, видать, умело скрыл, раз его на завод взяли. А может, и фамилию переменил, не знаю. Я вот ни от кого ничего не скрывал. Где надо, обо мне всё знают. В общем, взял Бородаев Володина за зебры. Как? Не знаю, а взял. Договорились они к этому золоту подобраться через Зинку. Ну и меня соблазнили.

– Чем?

– Шутите?
– обиделся Пашутин.
– Доллары или там фунты - в помойку летят. Одно золото в цене повышается.

– А сбыть кому?

– Он знает кому, намекал.

– Ладно, - Миронов притормозил, в упор посмотрел на Пашутина.
– Почему вы решили об этом рассказать?

– Так перспективы нету, - вздохнул Пашутин.
– Золото они могут и не взять. Зинка - орех крепкий. На фиг мне тогда их контора. А и возьмут - так в первую очередь мою голову милиции подставят, отдадут на расправу, а сами смоются. Я Бородаева понял.

– Запишите мой телефон, - сказал Миронов.
– Если что, звоните. Понадобитесь - я вас найду. Всего доброго, Спасибо.

– Не на чем. Мой гражданский долг.

Николай Федорович прошелся по кабинету, сел к столу. С утра болела спина. Нина утверждала, что это самый настоящий радикулит. Николай Федорович незаметно потер поясницу, сказал, обращаясь к Миронову:

– Факт примечательный. Как ты считаешь, Пашутин на самом деле принимает тебя за работника министерства?

– Думаю, да. Во всяком случае, мне так показалось.

– Что он рассказал о "Санько"?

– Ничего.
– Миронов удивленно посмотрел на Николая Федоровича.
– В самом деле, а почему не рассказал? Странно...

– Судя по сообщению Лабковского, - вступил в разговор Геннадий, Пашутин знает о "Санько". Если он искренне хочет помочь нам, непонятно, почему промолчал.

– Забыл?
– Смирнов посмотрел на Николая Федоровича.
– Товарищ генерал, я считаю, факт очень серьезный.

– Пытаются нам подставить своего человека, сбить со следа?
– улыбнулся Николай Федорович.
– Я и сам так подумал. Но здесь с кондачка решать нельзя. Допустим, Пашутин хочет искренне помочь. Оттолкнуть его в этом случае - значит совершить непростительную ошибку. Возможно, тот человек из их среды, о котором мы все, так сказать, мечтаем, сам плывет нам в руки.

– Именно сам плывет, - повторил Смирнов.
– Это и вызывает сомнение.

– Я поработаю с ним, - сказал Миронов.

– Добро, - Николай Федорович встал, сморщился от боли в пояснице. Сидите. Я буду ходить.
– Он усмехнулся: - Старость - не радость. Нужно решить еще вот какой вопрос. Есть мнение, - он улыбнулся.
– Фраза-то какая дурацкая. Безликая. Придумана, чтобы поменьше ответственности на горб нагружать. Так вот. Некоторые товарищи из министерства так считают: удвоить, утроить охрану завода, сдать вовремя заказ, а там можно и с преступниками повозиться. Как вы считаете, Миронов?

– Неверная позиция. Удобная, безопасная, но неверная. А если преступники исчезнут? На чем мы их сможем разоблачить потом? Всплывут в другом месте, сколько бед наделают. Операцию нужно довести до конца именно теперь.

– Я - за, - сказал Геннадий.
– Главная надежда преступной группы Зина и Володин, как я понял. Что нужно? Разобщить их с Бородаевым.

– Согласен, - сказал Миронов.
– Если, конечно, все так, как рисует Пашутин. А если нет?

– Вот и я думаю.
– Николай Федорович прижался спиной к дубовой панели, боль поутихла.
– Как он тебе сказал? Перспективы нет?

– Именно так.

– Вообще нет перспективы или по этому делу?

– По этому делу. Я хорошо понял. Он говорил совершенно конкретно, вот эти самые слова: "Если, - говорит, - Зинка не поддастся, зачем мне рисковать зря? А если и выйдет что - меня первого продадут..."

– Меня жизнь чему научила?
– сказал Николай Федорович задумчиво. Если преступник приходит, что называется, с открытой душой, если он разочаровался в прелестях блатной жизни, решил с нею порвать и честно хочет оказать органам посильную помощь - это один разговор... Такому человеку, как правило, нужно верить. А Пашутин... Все же не тактический ли это ход, Миронов? Будь начеку...
– Николай Федорович помолчал, потом закончил: Принимаем план боевой, активный. Мы ведь с вами оперативные работники. Наше дело - действовать, а не у моря погоды ждать. Так я и доложу заместителю министра. Нас поддержат, я в этом уверен.

Ссора с Зиной окончательно выбила Витьку из колеи. Было обидно и горько. Он и раньше чувствовал, что не в силах противостоять ее чрезмерно самостоятельному характеру, а теперь и совсем скис. "Какая самоуверенная, думал Витька.
– Ну и хорошо, что мы разошлись. Правильно говорит Борода: баба - первый предатель..." - Витька вышел из автобуса. На краю тротуара, под деревом, стояла Зина.

– Здравствуй, - она виновато потупила глаза.

– А-а...
– протянул Витька.
– Ну и что же потребовалось видной производственнице нашего передового предприятия от жалкой, ничтожной личности?