Чтение онлайн

– Не болтай, - Зина взяла его за руку.
– Ты ведь и сам понимаешь: твой приятель Бородаев - просто скотина. Отойди от него, Витя. Мы ведь друзья?

Витька вырвал руку:

– Зайдем ко мне?

– Зачем? Поздно уже...

– Значит, не веришь другу Вите?
– насмешливо прищурился Витька.

– С чего ты взял?
– Она покраснела.
– Просто есть правила приличия.

– Мать дома. Блинов напекла, ждет. Я ей с работы звонил. Пойдем?

– Пойдем, - Зина снова схватила Виктора за руку, потащила за собой.

– Тебе не девчонкой быть, - на бегу крикнул Витька.
– Тебе по твоему характеру - ротой командовать. Устаю я от твоих командирских замашек.

Она остановилась, сжала губы:

– А я - от твоих! Ну, какой ты мужчина? Пререкаешься с дамой, мельчишь, говоришь, как капризная барышня! Я уйду!

– Ладно, - сдался Витька.
– Я не буду. Дама.

...В комнате, над диваном, Зина увидела фотографию белой собаки.

– Ах, какая прелесть. Кто это?

– Пух, - сказал Витька.
– Трагическая собака.

– Почему трагическая?

– Расскажу. Только не при матери. Переживает.

В комнату вошла мать, принесла дымящиеся блины, села напротив сына, внимательно и печально вглядываясь в его лицо. Витька начал было жевать, но тут же положил вилку:

– Мам... Я не могу, когда ты так смотришь. В горло не лезет.

– Ешьте, Зина. Я пойду, чай поставлю.

Зина тоже положила вилку.

– Витя, зачем ты вещи у спекулянтов покупаешь? Узнают - тебя выгонят. Ты же чистым, безупречным должен быть.

– Как ты, что ли?
– отпарировал Витька.

– Ну, при чем здесь я? О тебе знаешь что говорят на заводе? Дурачок приблатненный!

– Придумала?

– Нет...
– Зина покачала головой.

– А мне плевать!
– Витька бешено уставился на Зину.
– Кто это говорит? Тот, кто сначала статейки из газеты вслух читает, а потом тащит все, что плохо лежит? Демагоги и фарисеи - вот кто это говорит! Из зависти.

– Чему завидовать?
– вздохнула Зина.

– Тому, как я выгляжу, а они - вахлаки вахлаками. Все на одно лицо, как дети из приюта! Я независимый человек, а они все в рот начальству смотрят. А я начальство терпеть, между прочим, не могу!

– Глупо это, Витя. По-детски. Бросаешься на всех. Так ничего не докажешь. И начальство не стоит под одну гребенку стричь. Начальники тоже разные бывают.

– А я и не стригу.
– Витька снял со стены фотографию собаки.
– Мать вызывают в ЖЭК, говорят: "Ваша собака лает". Мать отвечает: "Она же не умеет иначе, она - собака". А они ей: "Жильцам покоя нет. Жильцы нервные. У нас, мол, на первом месте - люди. А собак старые барыни держали до революции".

– Ну, идиоты это сказали.
– Зина пыталась успокоить Витьку.

– Идиоты?
– Витька вскочил.
– У этих идиотов - права! Власть! Говорят, чтоб в двадцать четыре часа собаки не было. Отдали мы Пуха. Мать все время плачет, а фотографию снимать не велит...

– Эх, Витька-Витька, - Зина подошла к нему, придвинула стул.
– Давай прямо сейчас поедем и привезем Пуха назад.

– Нету Пуха, - хмуро сказал Витька.

– Как это нету?

– Нету, и все, - обозлился Витька.
– Неделю целую мы пытались его пристроить - никто не берет. В газете один знаменитый фельетонист статью против собак написал. Наш сосед после этого свою кошку с восьмого этажа сбросил. От них, говорит, одна зараза. Я Пуха в ветеринарку отвез...

Зина долго смотрела на Витьку и молчала. Вошла мать.

– Случилось что-нибудь?
– тревожно спросила она.

– Зачем вы так?
– Зина положила фотографию на стол.
– Гадко... это.

– Не нужно, Зиночка, - остановила ее мать.
– Осуждать всегда легко. А меня участковый предупредил: "Еще раз жильцы пожалуются, я вам на работу письмо напишу..." Что оставалось делать?

– Не знаю. Но я бы не отдала.

– А я знала, что будет, если мы не отдадим.
– Мать горько улыбнулась.
– Пришло бы письмо на работу. Разве хватило бы у меня нервов? А конец все равно один. Общественность есть общественность. Ее не переспоришь.

– Я пойду.
– Зина остановилась на пороге.
– Вы об уродстве каком-то говорите. Все у вас, как в кривом зеркале!

– Я ведь не обобщаю, - тихо сказала мать.
– Просто нам не повезло, вот и все.

Зина вышла из подъезда Витькиного дома и нос к носу столкнулась с Эсадзе. Эльдар был одет подчеркнуто элегантно.

– Караулишь?
– зло спросила Зина.

– Почему?
– примирительно улыбнулся Эсадзе.
– Просто жду.

– По-моему, я тебя не просила.
– Зина с трудом взяла себя в руки.

– Зачем просить?
– удивился он.
– Я, как человек и как твой секретарь, кстати, - он поднял палец, - обязан заботиться о тебе.

– Спасибо, - Зина подняла глаза вверх: было темно, но все же ей показалось, что за Витькиным окном мелькнуло чье-то лицо.
– А теперь - тебе направо, мне - налево.

– Подожди, - он удержал ее.
– Зачем к нему ходишь? Его давно гнать пора - с работы, отовсюду! Фарцовщик он!

– Ты мне мораль читаешь как секретарь комсомольской организации или как отвергнутый... ухажер?

– Глупо.
– Эсадзе побелел от обиды.
– Я тебя предостеречь хочу как твой друг. Им милиция интересуется. Сегодня я на работу иду - встречается участковый.
– Эсадзе улыбнулся.
– Я во-он в том доме живу... Приходи в гости.

– И что он? Участковый?

Эсадзе оглянулся, увидел зеленый огонек такси:

– Алё, шеф!
– крикнул он. Распахнул дверцу: - Садись, Зина. Ты ведь на другом конце города живешь. Позволь, я провожу тебя. По дороге все расскажу...

Зина заколебалась. Но желание узнать, что же именно сообщил Эсадзе участковый, пересилило.

– Хорошо. Только я сяду сзади, а ты рядом с шофером.

– Как скажешь, - помрачнел Эсадзе.

Такси уехало. Следом за ним двинулся "Москвич"-фургон...

Витька уже ложился спать, когда позвонил Бородаев.

– Витя, - сказал он и замолчал. В трубке слышалось только прерывистое дыхание.
– Витя, - повторил он.
– Я тебя предупреждал. Ты помолчи, ничего не говори. Час назад ухожу с завода - Эсадзе маячит... Отутюженный... Прыщ.

– Видел, - хмуро сказал Витька.
– Зина с ним в такси уехала. От меня вышла и... Чего тебе? Я спать хочу.