Чтение онлайн

– У меня два слова.
– Колычев внимательно посмотрел на Колю.
– Я, Коля, сижу и анализирую ваш рассказ - он очень красочен и подробен, словно я сам там побывал. Я эту… потаскушку хорошо знаю, я вам докладывал, помните. Так вот: у вас не возникло ощущения, что она… ну, скажем, неискренна? Не договаривает чего-то?

– Возникло, - кивнул Коля.
– Именно так, как вы говорите. Я ушел с уверенностью, что она мне не очень поверила.

– Вы договорились встретиться через три дня? Идите к ней завтра же!

– Какие у вас основания?
– спросил Бушмакин.

– Если Коля прав - через три дня она будет готова. К чему? Не знаю. Но уверен, что Колю ждет не слишком приятный сюрприз. Нужно ее опередить.

– Предлог?
– спросил Коля.

– Случайно вам достались бриллиантовые серьги. Их нужно немедленно реализовать.

– Ничего себе, - вздохнул Бушмакин.
– Бриллиантовые… Да мы шелк едва достали!

– Коля познакомился со мной в тот момент, - сказал Колычев, - когда бандиты хотели отобрать у моей жены бриллиантовые серьги. Помните, Коля?

Коля кивнул, уже догадываясь, куда клонит Колычев, и не ошибся. Колычев положил на стол черную, обтянутую кожей коробочку.

– Вот, товарищ начальник, - улыбнулся он.
– Это то, что нужно.

Бушмакин открыл коробку. На черном бархате сверкнули крупные камни.

– Не-е-е… - Бушмакин закрыл коробку и пододвинул ее к Колычеву.
– Мы не можем это принять.

– Неужели жизнь человека дешевле этой мишуры?
– тихо спросил Колычев.

– А… Елизавета Меркурьевна? Жена ваша?
– уже сдаваясь, спросил Бушмакин.

– Елизавета Меркурьевна произнесла по этому поводу те самые слова, которые я только что вам процитировал, - витиевато сказал Колычев.

Коля пришел домой и без сил повалился на диван. Маша вытащила у него из-за пояса кольт, положила на подоконник. В дверь заглянул Ганушкин, вслед за ним - Тая.

– Вот какое дело, - сказал Ганушкин виновато.
– Я, конечно, понимаю, но жизнь - она свое берет. Ты, Маша, сказала уже?

– Нет, - Маша отрицательно покачала головой.
– Ему не до меня…

– Что такое?
– безразлично спросил Коля.

– Да исполком комнату Бирюкова решил вам отдать, - выпалила Тая.
– Вот радость-то!

– А Егор Кузьмич намекнул мне, что у них с Таей ожидается прибавление семейства, - улыбнулась Маша.

– Ну и берите эту комнату!
– почему-то обрадовался Коля.
– Нам она все равно ни к чему.

– А если у вас дети будут?
– неуверенно сказал Ганушкин.

– У нас?
– грустно произнесла Маша.
– Вы, как говорила одна моя знакомая дама, с меня смеетесь!

– Ни к чему нам дети, - буркнул Коля.
– Пока ни к чему, - поправился он.
– Вот построим новое общество - тогда.

– Бабы - они при любом обществе хотят рожать, - саркастически заметила Тая.

– Будет, будет тебе, - оборвал ее Ганушкин.
– Лучше скажи спасибо Николаю и Маше и айда - им отдохнуть надо.

– Покой нам только снится, - вздохнула Маша.

Ганушкины ушли. Маша села рядом с Колей на диван:

– Когда мы последний раз виделись, горе мое?

– Позавчера, кажется, - виновато сказал Коля.
– Или нет?

– Господи, - Маша погладила его по голове.
– Я все время задаю себе вопрос: зачем мне такой муж, как ты? Есть будешь?
– Она открыла деревянный, некрашеный шкафчик, поставила на стол хлеб, картошку и лук. Коля подошел к столу, отломил кусок хлеба.

– Ты на меня обиделась? Когда я о детях сказал?

– Нет.
– Маша отвела глаза.
– Я понимаю…

– Обиделась, - кивнул Коля.
– Ты вот что пойми: меня могут убить в любую секунду. Я знаю, что слабая женщина сказала бы: "Умрешь ты, останется твой сын, твое продолжение". А ты что скажешь?

– "Женщина для мужчины - цель. Мужчина для женщины - средство", - процитировала Маша.
– Так утверждал, один философ.

– Какое средство?
– не понял Коля.

– Простое.
– Маша улыбнулась.
– Мы не можем пока еще рожать детей сами по себе… Я цель для тебя или… средство?

– Цель, Маша, и ты это знаешь. Я люблю детей, но я бы не хотел, чтобы наш ребенок остался сиротой. Мы молоды, подождем, ладно?

– Не уговаривай.
– Она взъерошила ему волосы.
– Я люблю тебя, Коля, тебя, а не отца своего будущего ребенка. Если бы меня сейчас слышали другие женщины, они бы сказали, что я - выродок!

Коля сжал ей руки:

– Я знаю, почему ты так говоришь. Ты обманываешь себя, и меня пытаешься обмануть - мы ведь оба больше всего на свете хотим, чтобы у нас был сын! Но ты поняла меня, и этого я никогда не забуду!

– Ешь, - Маша уткнулась в тарелку.
– Поймал своего бандюгу?

– Пока еще нет. Да, у нас объявление висит - поход в кунсткамеру. Руководитель - товарищ Кондратьева М. И. Это не ты ли?

– Надо держать марку, - скромно улыбнулась Маша.

– Наши и так называют тебя "сокол наш, Марь Иванна". А ты разве сокол?

– Соколиха, - сказала Маша.
– Последние несколько дней от тебя, мил друг, пахнет духами "Жасмин"… Его употребляют уличные женщины, дорогой…

– А ты откуда знаешь?
– густо покраснел Коля.

– Внеси предложение установить в уголовном розыске душ. И перед уходом домой всем в обязательном порядке мыться. Особенно всяким безобразникам, вроде тебя.

– Ладно, - примирительно сказал Коля.
– А насчет комнаты этой - напиши заявление в исполком: пусть Ганушкиным ее отдадут, им нужнее.

На следующее утро Коля снова переоделся и направился к Раисе.

В эти же минуты Пантелеев встретился на одной из своих конспиративных квартир с Сеней Милым.

– Есть у меня предчувствия, - сказал Пантелеев, - что этот хмырь болотный явится к Рае вот-вот… А уж через два дня - железно. Твоя задача: сесть во вторую комнату, все прослушать и запомнить. А как он от нее уйдет - проводить до укромного места и перо в бок. Только тихо.

– Об што рэчь… - лениво протянул Сеня.
– Вы меня знаете, гражданин начальник. Бывший… - ухмыльнулся он.