Чтение онлайн

Мне всегда были близки реалистические сюжеты и в живописи, и в литературе. Наверное, это признак не очень развитой фантазии. Ясное дело, любому понравится «Утро в сосновом лесу», а вот «Черный квадрат» надо чувствовать. Естественно восхищаться Пушкиным, а Хлебникова надо понимать, как говорят.

Об этом я мимоходом думала, направляясь в гости к своей новой знакомой, художнице, которая не раз выставлялась у нас в городе. Я немного беспокоилась, что увижу у нее дома какую-нибудь не совсем понятную для меня геометрию и не сумею сразу же искренне восхититься, а это невежливо.

Мою художницу звали Лианой. На вид ей было лет сорок пять. Линии времени зримо обозначались на ее лице, но магнетически прекрасные темные глаза и губы самого тонкого, прихотливого рисунка искупали все. Издалека Лиана напоминала статуэтку в стиле арт-деко, статуэтку, которая невзначай принимала картинные позы. В разговоре она все время улыбалась, медленно растягивая губы, медленно опускала и поднимала ресницы и так же медленно курила сигарету, слегка морщась, будто делала это по необходимости. Впрочем со временем возникало ощущение, что она все делает в виде некоторого одолжения нашему бренному миру.

Познакомились мы так: в один прекрасный день эта высоко художественная женщина появилась в кабинете моего начальника, с которым она дружила и иногда заходила поболтать. Обнаружив, что я новая помощница Нессиса, она долго и внимательно созерцала мои пальцы, прыгающие по клавиатуре печатной машинки, поблескивающую от долгой носки кофточку с круглыми пуговками у горловины и объемную косу, благодаря тяжести которой я всегда высоко держала голову. Лиану очень удивило, что мне уже больше двадцати лет.

— Почему ты не красишься? — спросила она, когда мы немного разговорились.

В ее устах «ты» в мой адрес звучало абсолютно естественно. Я пожала плечами.

— Нет, ты очень мило выглядишь, не подумай, что это упрек, — ее голос звучал сладко и как будто слегка участливо. — Просто я люблю цвет. Тебе бы пошла помада типа «испанский коралл».

Она присела на подоконник и стала задумчиво смотреть в окно. Потом проговорила грустно и отстраненно:

— Здесь мало красок. Хочешь увидеть совсем другой мир?

Я деликатно прекратила стучать, но она молчала. Мне показалось, что эта женщина как-то по ошибке оказалась в стенах учреждения, изучающего здоровье шахтеров.

— Знаешь, — она медленно отвела взгляд от окна и устремила его в мою сторону. — Я сразу почувствовала в тебе что-то нестандартное. Приходи ко мне в гости, если хочешь.

И она написала мне адрес, выдернув листок из пачки с писчей бумагой. На ее указательном пальце величаво покоился аметистовый перстень-камея.

О том, что она художница, я узнала от Нессиса. Ее родители были ссыльные немцы. Вообще в Караганде после отсидки на свободном поселении жили самые разные люди. Караганда была как Ноев ковчег. В средних школах встречались преподаватели с докторскими степенями. Николай познакомился даже с каким-то белорусским писателем.

Итак, я шла в гости к Лиане. Мне было интересно, что она за художница. Первая же картина, глянувшая на меня со стены в прихожей, была какая-то чересчур розовая. По розовому склону горы к розовой воде спускались розоватые барашки, похожие на волнистые розовые облачка на таком же розовом небе. Правда, какие-то неуловимые оттенки красок не позволяли назвать это полотно совершенно однотонным.

— Ай, да не смотри на это! — засмеялась хозяйка, махнув рукой в сторону картины. — Я с ней поссорилась недавно, потому и вывесила сюда, прочь из комнат.

В гостиной нас встретили два широких и очень мягких дивана, светлый ковер с подушками на полу и низкий столик в восточном стиле. По стенам висели картины, которые я назвала бы скорее интересными, чем красивыми. Везде царил цвет. Люди, дома, деревья казались почти схематичными — какие-то мизансцены персонажей, пейзажей, образов. Возникало ощущение, что все это написано малым ребенком, завороженным возможностью играть с цветом, и потому здесь не нужно искать особого смысла, нужно просто смотреть и улыбаться.

— Видишь, сколько у меня окон, — сказала хозяйка. — Бери и смотри в другой мир, оставаясь в своей комнате.

Поджав под себя ноги, она опустилась на ковер и загляделась на изображение каких-то далеких крыш и кипарисов, усыпанных, как конфетти, разноцветными мазками. Я смотрела вместе с нею.

— Ну, как? — спросила Лиана.

— Не знаю, — сказала я. — Интересно.

— Правильно, — согласилась она. — Чтобы узнать, чего картина стоит, рядом с ней надо пожить. Как с человеком. Некоторые изображения нравятся с первого взгляда, а вот если купить и повесить у себя, потом вдруг оказываются неинтересными, будто за ними ничего нет. А на другие посмотришь поначалу — ничего особенного, но когда изо дня в день находишься рядом, начинаешь открывать глубину.

Мне не приходилось жить рядом с картиной. Только с репродукцией. «Это не то», — сказала Лиана.

— А как называется стиль, в котором вы работаете?

— Цветная графика. Бумага и акрил.

Мне почему-то думалось раньше, что графика — это что-то исключительно черно-белое.

От кофе я отказалась и попросила стакан чистой воды.

— Нет, ты просто прелесть, — сказала она и налила два стакана — себе и мне. Потом расхохоталась.

Так мы сидели на полу и пили воду. И вдруг она заговорила о Боге.

— Нессис сказал, что ты верующая. Значит, ты однозначно к Богу поближе… Скажи, что Он думает о таких женщинах, как я?

_?

— Ну, таких, которые не живут как монашки.

— Он ни от кого не требует монашеской жизни. Это люди придумали монастыри.

Она поднесла стакан к губам и сделала медленный глоток.

— Да нет, я имела ввиду другое. Вот у тебя есть муж, и ты не представляешь себе никого другого. Так?

— Вообще-то, да.

— Но не у всех в жизни так. Целый калейдоскоп лиц в моей памяти, но ничего настоящего. Меня, наверное, ждет кара? — в глазах у нее появилось легкое напряжение.

— Нет.

— Что же, Ему все равно, что я делаю? — воскликнула она с вызовом.

— Не все равно. Ему грустно, — просто ответила я.

Она молчала, внимательно глядя на меня.

— Оттого, что вам было больно.

— Ему грустно… — отозвалась она медленным эхом.

И тут случилось нечто невероятное. Большая слеза выкатилась из этих широко раскрытых и тщательно накрашенных глаз. Неожиданно, потому что еще минуту назад ее лицо абсолютно не предвещало ничего подобного.