Чтение онлайн

— Нет,- усмехнулась Бригитта. А потом посерьезнела и твердо произнесла.- Более того. Они там счастливы. Я прожила там целое лето. Купалась. Ходила за грибами. Ловила рыбу, но не на спининг, а на обычную деревянную удочку. Играла с деревенскими детьми. И знаешь что поняла?

— Что?

— Что я бы хотела там жить.

— Где?!- изумилась Сигне.- В этой варварской стране? Да ты знаешь, что там в семьях бьют детей! Что мужчины и женщины — пьют! Они сами этого не скрывают. Почитай газеты, посмотри статистику!

— Статистику?- Бригитта саркастически усмехнулась.- О — да! Статистика — великая вещь. Вот только… ты знаешь, сколько русских выступили донорами своих собственных детей, пойдя на удаление собственной почки, части печени или еще какого-нибудь органа? Нет? А вот я тебе скажу — в прошлом году таких было семнадцать человек. А у нас? Не знаешь? Так я тебе скажу — ноль!

— Но…- слегка растерялась Сигне,- это же не показатель. В конце концов, есть очередь на трансплантацию, есть возможность заказать орган…

— Чтобы его вырезали из какого-нибудь серба, индийца или индонезийца и нелегально привезли тебе? Очень достойный поступок. Я…- но закончить фразу Бригитта не успела. Потому что в этот момент кто-то позвонил во входную дверь. Девушки синхронно развернулись и испуганно уставились на двустворчатые двери отделяющие небольшой коридорчик, в котором располагалась «комната психологической коррекции» от холла у входной двери. Неужели началось?..

Когда они, выждав где-то полминуты, все-таки набрались духу и вышли в холл, дверь, ведущая на лестницу, распахнулась и оттуда показалась мистрес Ульсен. Окинув обеих раздраженным взглядом, она гордо прошествовала к двери и решительным жестом, распахнула ее. Сигне и Бригитта, стараясь не отсвечивать, шустро скользнули в сторону и притулились у бокового окна. На улице уже было довольно темно, но Сигне показалось, что ситуация на перекрестке изменилась. Как именно — было не особенно видно, но броневик, отчего-то, стоял с распахнутыми настежь дверьми и люками, а чуть в стороне от него девушка смутно различила несколько фигур, лежащих на земле и, вроде как, со сложенными на затылке руками. Сразу за ними были смутно видны силуэты еще трех и четырех фигур, но уже стоящих. А чуть дальше почти теряясь на фоне лесной опушки, возвышались какие-то странные аппараты с задранными кверху винтами. Но, в следующее мгновение ей стало уже не до разглядывания происходящего на улице.

— Гукв’Эль[2]!- мужчина, обнаружившийся на пороге, был одет в классический мужской тренчкот из-под которого виднелись столь же классические брюки… и потому выглядел очень странно. Во всяком случае Сигне при взгляде на него чувствовала какой-то диссонанс. В Векше, на окраине которого находился приют, никто из мужчин так не одевался. Во всяком случае вечером. После работы. Джинсы, слаксы, шорты, чиносы, свободные блузы, вязанные кофты, поло либо нечто подобное, совершенно не классических оттенков и цвета, а часто и вообще кричащее, кислотное, «подчеркивающее индивидуальность» — этого было сколь ко угодно, но классика… эта одежда считалась «офисным костюмом» и любой клерк сразу же по окончании рабочего дня с радостью «сдирал» с себя «эти вериги», чтобы одеться «нормально». Ну так рассказывали девушке те представители мужского пола, с которыми ей доводилось говорить на эту тему… Этот же мужчина, похоже, чувствовал себя в этой столь несовременной и, по мнению знакомых Сигне, не очень то удобной одежде вполне естественно. И вообще, он весь был какой-то не такой, не как те парни, из их компании — спокойный, уверенный в себе и… сильный. Это чувствовалось сразу.

— Хэй[3],- холодно отозвалась директор приюта.- Кто вы и что вам здесь надо?

— Меня зовут Павел,- мужчина отвесил легкий поклон, вежливо улыбнулся и спокойно закончил:- Я пришел за мальчиком.

Сигне нервно сглотнула и, вытянув шею, попыталась рассмотреть один ли мужчина появился на пороге приюта или там есть кто-то еще. Но из-за того, что фигура мужчины занимала почти весь дверной проем ничего разглядеть не получилось.

— Вы его не получите!- Сигне показалось, что от голоса мистрес Ульсен дверной косяк покрылся инеем. Даже она, стоящая в стороне, и явно не являющаяся объектом, на который было направлено раздражение директора приюта, и то ощутила, как у нее похолодели ноги. Но мужчина никак внешне не отреагировал на мистрес Ульсен. Наоборот, он снова улыбнулся и отрицательно качнув головой, произнес:

— Я так не думаю,- несколько мгновений мужчина и директор приюта молча стояли друг против друга, меряясь взглядами, а затем директор приюта возмущенно фыркнула и раздраженно заговорила:

— Послушайте, у нас специализированный приют. К нам попадают дети с тяжелыми психологическими травмами, которые еще и усугубляются тем, что, чаще всего, были нанесены им собственными родителями, и я не кому не позволю…

— Не надо так много слов,- прервал ее мужчина,- просто отдайте мне нашего мальчика. И я уйду.

— Вы уйдете немедленно!- в этом выкрике директора приюта явственно слышались истерические ноты. После чего она решительно захлопнула дверь… вернее попыталась. Мужчина просто вскинул руку и остановил дверь ладонью.

— Как вы смеете?!- взвилась мистрес Ульсен и буквально навалилась на дверь всем своим телом. Сигне прянула к ней на помощь, но, наткнувшись на взгляд мужчины, испуганно замерла. А он снова улыбнулся и… аккуратно отодвинул дверь, вместе на навалившейся на нее директором приюта. После чего вошел внутрь.

— Вы… вы… вы хам! Варвар! Сексист! Дикарь! Преступник! Как вы посмели ворваться к детям?! Я немедленно вызову полицию!- задыхаясь от злости орала мистрес Ульсен. Но… этот варвар и дикарь, силой ворвавшийся в беззащитный детский приют, в котором находились только женщины и дети, развернулся к Сигне и совершенно не обращая на внимания на директора, негромко спросил у девушки:

— Где мальчик?

Сигне испуганно вздрогнула и скосила глаза на двустворчатые двери, за которыми начинался коридор к «комнате психологической коррекции». Мужчина проследил за ее взглядом и коротко бросил:

— Веди…

Мальчик все так же сидел на кровати, прижав к себе медведя. Мужчина несколько мгновений рассматривал его через окошко двери, а затем резко развернулся к Сигне.

— Это что?- тихо спросил он. Тихо… но, по свистящим обертонам в его голосе девушка поняла, что он просто в бешенстве.- Это как?! У нас в такие комнаты помещают буйнопомешанных, а вы ребенка… С-су…- он осекся и, стиснув кулак, с размаху саданул по двери. Сигне испуганно вскрикнула. Удар был так силен, что дверь просто вышибло из усиленного косяка, и она повисла на одной петле. Он что, совсем ума сошел? Ребенок же испугается! Но мужчина, уже шагнул внутрь.

— Здравствуй, Максим,- произнес он уже вполне спокойным голосом, как,видно сумев, все-таки, взять себя в руки.- Я пришел за тобой.

Мальчик, действительно испугавшийся грохота выбитой двери и потому, съежившийся, несколько мгновений молча смотрел на мужчину, а потом как-то… облегченно выпрямился и сполз с лежака и, подойдя вплотную, поднял голову и спросил:

— А вы… от императора?

Мужчина опустился на корточки и слегка наклонился, так, чтобы его глаза оказались на уровне глаз мальчика, серьезно кивнул и ответил:

— Конечно. Твоя мама позвонила ему. И он прислал меня.

Мальчик молча кивнул и опасливо выглянул из-за мужчины, окинув Сигне настороженным взглядом, после чего перевел его за ее спину, в коридор.

— А-а-а… меня отпустят?

— А кто может нас задержать?- удивился мужчина и, одним движением, подхватил мальчика на руки.- Меня же послал за тобой сам император.

Мальчик одной рукой обхватил мужчину за шею, продолжая другой удерживать своего медведя и… улыбнулся. И Сигне, от неожиданности, улыбнулась ему в ответ… У мальчика оказалась очень… светлая улыбка. Искренняя. Добрая. Вот только за все те пять дней, что он провел в приюте никто ни разу не видел, как он улыбается. Никто. Ни сама Сигне, ни мистрес Ульсен, ни фрекен Густавссон, штатный детский психолог приюта. А вот этому… дикарю и варвару он взял и улыбнулся.