Чтение онлайн

– Да... по своей профессии мне приходится носиться чуть ли не по всему земному шару.

Я вопросительно взглянул на своего спутника.

– Да... А какая ваша профессия?

– Я борец. Чемпион мира.

Из деликатности я не удивился. Покачал головой и сказал:

– Ага, вот оно что... Вам в Харькове выходить?

– В Харькове.

– Терпеть не могу этого городишки: уныл, грязен и неблагоустроен. Но народ там живет хороший.

Мы помолчали.

Чемпион мира искоса наблюдал за мной; потом не выдержал и, потрепав меня по плечу, сказал:

– Вы меня удивляете.

– Чем?

– Первый раз такого человека встречаю. Обыкновенно мы, борцы, несчастные люди. Стоит только какому-нибудь новому знакомому узнать о нашей профессии, как этот субъект считает своим долгом пощупать у нас на руках мускулы и потом завести длиннейший разговор о борцах, о физической силе, о каких-то самородных чудесных силачах, ломовиках из народа и о прочем таком. Он думает, что ни о чем другом мы разговаривать не можем. Вспомнит он Фосса, которого он видел пятнадцать лет тому назад, еще раз пощупает мускулы на наших ногах, а потом даст пощупать и свои руки. Дескать, есть ли у него что-нибудь в этом роде? И уж он тянет, тянет скучнейший разговор о вещах, от которых хочешь уйти, которые и так надоели до смерти... Вы, кажется, первый человек, который по-настоящему отнесся ко мне. Остальные же считают каким-то хорошим тоном говорить с человеком о том, что у того и так вот тут сидит.

Он звучно похлопал себя по широкому могучему затылку.

В вагон в это время вошел новый пассажир. Сразу видно было в нем живого, общительного человека. Он опустился около меня на диван, снял шляпу, вытер платком лоб и без обиняков обратился к чемпиону:

– Далеко едете?

– В Харьков.

– Охота вам ехать в эту дыру! Там теперь и делать нечего.

– Ну, как вам сказать, - дело найдется. Положу десятка два на обе лопатки - вот вам и дело.

– Как, вы разве борец?

– Борец.

– Да неужели? Что вы говорите?

– Ей-богу.

– Вот как. То-то я смотрю. Разрешите попробовать мускулы.

– Пожалуйста.

– Ого! Прямо канаты какие-то... А скажите, что борьба не опасна? Говорят ведь, смертью иногда кончается.

– Бывает.

– Кто же у вас в чемпионате?

– Да много народу. Из известных. Пахута, Эмиль де Бен, Папа-Костоцуло, Ильяшенко...

– Скажите, а где теперь Фосс?

– Фосс давно уже на покое.

– Вот был борец, действительно! Ручища невероятная. Ноги, как столбы... А у вас ноги хорошие?

– Ничего, спасибо.

– Разрешите попробовать? Ого! Стальные прямо. А попробуйте-ка у меня руки? Как вы думаете, стоит их развивать?

Общительный незнакомец сжал руку и протянул ее чемпиону.

– Ну, что ж. Кое-что есть.

– Не правда ли? Когда-то я два пуда выжимал. А вот у нас, в Ростове, на пристани, был один грузчик, - это прямо-таки нечто невероятное. Поднимет, шутя, двадцать пудов и бегает.

Чемпион вздохнул и устало спросил:

– Где же он теперь?

– Не знаю. А то у нас, на станции Раздельной, был смазчик, так можете поверить, - стан колес вагонных подымал. Если бы ему пойти куда-нибудь бороться, так он чудес бы наделал!

Очевидно, разговор был исчерпан, так как воцарилось длительное молчание.

Общительный пассажир снова вынул платок, вытер лоб и, промурлыкав какую-то песенку, спросил:

– А где теперь Лурих?

– В Варшаве.

– А Пытлясинский?

– За границей.

– Тэ-з-к-с. Трудно бороться?

– Как кому. Все от тренировки зависит.

– А вот, у моего отца приказчик был, так он вызывал желающих бороться с ним - все боялись. Он сделал в цирке скандал и ушел. Пойти покурить, что ли...

Когда общительный пассажир ушел, чемпион подмигнул мне и сказал:

– Видали фрукта? Вот все они такие. Он так может всю дорогу проговорить. Прямо-таки вы первый человек такой особенный.

– Ну, - возразил я, улыбнувшись, - должна же моя профессия научить меня такту, чутью и оригинальности...

– А вы, простите, чем занимаетесь?

– Я - писатель.

– Неужели? Где же вы пишете?

– В журналах, газетах...

– А скажите, когда вы садитесь за стол, то у вас уже есть тема?

– Почти всегда.

– Вот я не понимаю, как это может прийти в голову тема? Кажется, сиди, сиди и век не выдумаешь.

Я пожал плечами:

– Все зависит от тренировки.

– Я один раз тоже написал рассказ. Потерял куда-то. Если найду - пришлю вам прочесть... Ладно?

– Пожалуйста...

– У меня в Лодзи был один знакомый писатель - Коля Вычегодзе. Может быть, знаете?

– Нет, не слыхал.

– Он тоже рассказы, стихи писал. Слушайте... вот скажите ваше мнение: здорово ведь писал Некрасов?

– Да, хорошо.

– Мне тоже нравится. А скажите, правда, что он драл своих крестьян и проигрывал их в карты?

– Ну, это так... сплетни.

– Вы и стихи пишете?

– Нет, не пишу...

– Труднее. Вот этот Коля Вычегодзе и стихи писал.

Чемпион мира замолчал, хлопая себя по руке ремнем от оконной рамы. Я думал, что разговор кончился.

Но чемпион посвистал немного, зевнул, прикрыв рот рукой, и спросил:

– А где сейчас Куприн?

– Не знаю, кажется, за границей.

– Слушайте, а вот Андреев... Что сказать своей Анатемой... Я, собственно, так и не понял.

Я устало взглянул на него. Нехотя промямлил:

– Вещь глубокая, философская...

– Тэ-эк-с, тэ-эк-с. А скажите, Горький что-нибудь теперь пишет? Вот ведь гремел когда-то. Не правда ли?

– Да, - подтвердил я.
– Гремел. Они с Фоссом гремели. Слушайте, кстати, правда, что Фосс мог на плечах шестьдесят пудов выдержать?

Чемпион мира сразу осунулся и скучающе пожал плечами.

– Шестьдесят пудов, это можно выдержать.

– Слушайте, а где теперь Абс?

– Умер.

– Неужели? А Лурих где борется?

Чемпион ничего не ответил. Он мрачно встал и принялся укладывать вещи.

Это, вероятно, был первый случай, когда чемпион мира был побежден, был положен на обе лопатки мирным, слабым писателем.