Чтение онлайн

Племянник Петлюры Степан Скрыпникпосле краха Директории вместе с другими украинскими «диячами» околачивался в эмиграции, но в июле 1941-го был приглашен немцами в Малороссию в качестве советника для подбора из числа сепаратистов кандидатов на должности местной украинской администрации. В августе 1941-го он начал издавать на «мове» газету «Волынь», на страницах которой подвергал травле православных священнослужителей, отказывавшихся признавать автокефальную «украинскую церковь». В 1942-ом Скрыпникрешил вплотную заняться строительством «самостийной церкви» и был «хиротонисан» в «епископа» Переяславского с именем Мстислав.Даже в кругу своих подельцев новоиспеченный «архиерей» имел недобрую славу. Зачинатель «лубенского раскола» еще в 20-х годах Феофил (Булдовский),лишенный сана Русской Церковью, а с приходом немцев ставший «митрополитом» Харьковским УАПЦ, впоследствии вспоминал о Скрыпнике: «О, это страшный человек. Это бандит в епископском клобуке. Он из тех, что могут убить, удавить человека, если он станет ему препятствием… Епископ Мстислав — доверенное лицо гестапо и администратора Поликарпа Сикорского. Это племянник Петлюры, его адъютант по фамилии Скрыпник. В келейном разговоре с Мстиславом я с какой-то боязнью спросил его об унии с Римско-католической церковью. А он мне отвечает: “Уния? а почему бы и нет? Разве те, кто пошли на унию с Римом, что-либо потеряли? Пусть с чертом, лишь бы не с Москвой. Но об этом еще рано говорить”» [149] .Для начала следовало овладеть Православной Церковью, чтобы разложив изнутри, сделать более послушной в руках украинских политиканов. А в таком деле без устрашениянесогласных не обойтись. Но и в глазах «паствы», пусть даже украинской, следовало выглядеть более-менее прилично. Поэтому сразу же после убийства митрополита Алексия (Громадского),чтобы снять с репутации предводителей украинского раскола кровавое клеймо, «автокефалы» запустили в народ версию о том, что Алексий явился «случайной жертвой». Будто бы засаду вблизи Смыги бандеровцы устроили для покушения на гебитскомиссара, который должен был проехать здесь, направляясь в Луцк. Автомобиль, в котором ехал архипастырь, приняли за машину гебитскомиссара и о трагической «ошибке» узнали лишь тогда, когда увидели в автомобиле погибшего митрополита и его спутников… Да только никто не поверил этой лжи. С самого начала всем все было ясно.

Два месяца спустя в августе 1943-го бандеровцами был убит викарный епископ Владимиро-Волынский Мануил (Тарнавский),убит после разговора «с глазу на глаз» с… «епископом» Мстиславом Скрыпником.А в сентябре 1943-го в разных местах появились листовки, в которых сообщалось, что по приговору УПА епископ Мануилкак «изменник Родины» приговорен к смертной казни через повешение и что приговор приведен в исполнение. Кроме него, еще 27православных священников, отказавшихся присоединиться к украинским «автокефалам», были зверски убиты бандеровцами только на Волыни в течение лета 1943-го. В ряде случаев убиты и члены их семей. Следствием всех этих убийств стал «внезапный» рост числа автокефальных «приходов», в особенности на Волыни, где в течение 1943 г. более 600приходов присоединилось к «украинской церкви». В юрисдикции Православной Церкви решались оставаться только приходы в городах, где террор был менее ощутим [150] . Освобождение Малороссии от немецкой оккупации положило конец строительству «украинской церкви», а ее «священноначалие» снова перебралось в эмиграцию. Однако, спустя полвека, «церковь» сепаратистов в очередной, уже третий раз вынырнула из исторического небытия, чтобы с еще большим остервенением повести борьбу против истинной Церкви Христовой…

За истекшее с того военного лихолетья время мало что изменилось в методах, которыми осуществляет свое «духовное служение» украинская «церковь»: циничный обман, кощунственное пародирование православных обрядов и венчающий всю эту «просветительскую деятельность» террор,как радикальное средство укоренения в Малороссии «самостийнической церкви». Варьируются лишь формы запугивания, но не их суть. И точно такие же «бандиты в епископских клобуках»кнутом и страхом загоняют в «украинскую церковь» очередные партии «прихожан».

Свое организационное оформление нынешнее поколение украинских «автокефалов» начало с того же, что и их предшественники: с разбойничьих захватов православных храмов. В то время как униаты громили православные епархии в Галиции, «автокефалы» орудовали восточнее — на Волыни, в Подолии, Киеве. Все «операции» по захвату православных храмов благословлял и спонсировал сам «предстоятель» украинской «автокефальной церкви» расстрига Михаил Антонович Денисенко,до 1 1июня 1992-го известный как митрополит Киевский и Галицкий Филарет.Фигура для украинской «церкви» не менее значимая, чем тот же Василий Липковский.

В управление Украинским Экзархатом Русской Православной Церкви Филарет (Денисенко),тогда еще архиепископ, вступил 14 мая 1966 года с одновременным назначением постоянным членом Священного Синода РПЦ. Филарет был не только Патриаршим экзархом «Украины», вторым лицом в иерархии Русской Церкви, но и в 1990-м, после смерти Святейшего патриарха Пимена, местоблюстителем патриаршего престола.До Филарета, как правило, именно местоблюстители и становились патриархами. Поэтому Филарет нисколько не сомневался в своей победе на предстоящих выборах патриарха и уже начал готовиться к переезду из Киева в Москву, заготовив даже патриарший куколь. Но как раз в тот момент в перестроечной прессе появилось множество публикаций, разоблачающих Филарета как многолетнего агента КГБпо кличке «товарищ Антонов»,в свое время даже удостоенного за верную службу режиму ордена Трудового красного знамени… (Сам Филарет, кстати, в 1995 г. признался журналистам, что действительно являлся сотрудником КГБ,ибо «такое было время».Признал и свою кличку — «Антонов»)… Однако и это не всё. Киевский митрополит был изобличен еще и в аморальном для монаха образе жизни: он имел жену и детей! Публичный скандал, в который оказались втянуты дети и теща «монаха» Филарета, вызвал настоящий шок. Откровения тещи о «сожителе» ее дочери, с которым она судилась из-за жилплощади, и Веры Денисенко(дочери Михаила Денисенко) о том, что «папа говорил, что в КГБ все знают, для КГБ я — женатый, для остальных — нет»,— свидетельствовали о полном моральном разложении главного монаха «Украины». И тем не менее… У Филарета было не только огромное желание стать патриархом Московским, но и неплохие возможности для этого. Ведь после смерти патриарха Пимена он являлся фактическим руководителем Церкви, сам готовил и проводил Поместный Собор, а представители «Украины» составляли едва ли не половину его делегатов. Однако разоблачение неблаговидных сторон жизни Филарета сыграло свою роль, и на Поместном соборе Русской Церкви в 1990 г. ее патриархом был избран митрополит Ленинградский и Новгородский Алексий (Ридигер).

Филарет был обескуражен и, вернувшись в Киев, сразу же заговорил о необходимости… «самостийной Украинской Православной Церкви». Провозглашение 1 декабря 1991 г. «нэзалэжной Украины» обеспечило планам Филарета полную государственную поддержку. Тем более что с новоявленным украинским президентом Л. Кравчуком(в советское время секретарем ЦК КПУ по идеологии, т. е. атеистомпо определению) их связывали давние дружеские связи и серьезные деловые отношения. Так, Филарет организовал специальный фонд в поддержку Кравчука на президентских выборах осенью 1991-го и перечислил в него 600 тысяч рублейцерковных денег. А ранее, в августе того же года, при содействии Кравчука и украинского премьера Витольда Фокинана счета УПЦ были переведены миллионы рублей запрещенной в тот момент Компартии Украины. Эти огромные суммы затем бесследно исчезлис филаретовских счетов, и украинские коммунисты вот уже два десятилетия тщетно добиваются через Генпрокуратуру их возвращения.

Итак, в октябре 1991-го Филарет публично озвучил требование о необходимости «автокефалии» Православной Церкви в Малороссии. (И это притом, что еще в октябре 1990-го Архиерейский Собор Русской Церкви преобразовал Украинский Экзархат в «Украинскую Православную Церковь» с предоставлением ей широкой самостоятельности в управлении. Всего-то год минул, а сепаратисты, в ответ на очевидную уступку,стали требовать новых.) Между тем, заявление Филарета немедленно вызвало массовые протесты верующих. Против автокефалии высказались все монастыри и епископыМалороссии. Тогда Филарет перешел к запугиванию несогласных, лишив кафедр ряд епископов. В ответ в Москву отправились многочисленные делегации православных с просьбами снять Филарета и сохранить церковное единство. В апреле 1992-го Архиерейский Собор Русской Церкви обсудил сложившуюся ситуацию. Филарет привез на собор послание Леонида Кравчукас просьбой о даровании УПЦ «автокефалии». Но вопрос, по настоянию представителей Малороссии, перешел в другую плоскость, и Киевскому митрополиту пришлось отвечать за смуту и дискредитацию Церкви, которые он учинил своими действиями и личной жизнью. Ряд малороссийских епископов выступили с предложением немедленно решить вопрос об отрешении Филарета от должности. Последний упросил не делать этого и торжественно поклялся на Кресте и Евангелии, что «во имя церковного мира» сам подаст прошение об освобождении его от обязанностей предстоятеля Православной Церкви в Малороссии. Однако, вернувшись в Киев, на срочно созванной пресс-конференции объявил, что никаких клятв не давал, в отставку не уйдет, и будет возглавлять УПЦ до конца своих дней, поскольку «дан Богом украинскому Православию».Попутно решил «оправдаться» и за своих жену и детей.Оказалось, что сожительница его Евгения Петровна Родионова —всего лишь «единоутробная сестра»Филарета, а их трое детей —приемные, взяты из интерната в Свердловске, о чем митрополит даже предоставил справки. Впрочем, очень скоро выяснилось, что справки подложные, указанные дети в этом интернате никогда не числились. Да и мать Евгении Петровны, Ксения Митрофановна Родионова,наотрез отказалась признать, что рожала Филарета, и во всех своих судебных тяжбах с ним по поводу имущества именовала его не иначе, как «сожитель моей дочери Денисенко».Соответственно, и мать Филарета (умерла в 1999-м) никогда не признавала Евгению Петровну своей дочерью. Так что «легенда» о единоутробных «брате-сестре» никого не ввела в заблуждение. Карьера лжемонахаи клятвопреступникаблизилась к своему закату…

27—28 мая 1992 г. в Харькове собрался Собор епископов Украинской Православной Церкви. Как вспоминал позднее митрополит Харьковский и Богодуховский Никодим,сыгравший решающую роль в организации и проведении Собора: «На протяжении всей работы Собора через каждые два часа меня вызывали на телефонный разговор с канцелярией президента Л. Кравчука. Он относился ко мне с большим уважением, и потому мне постоянно передавали “Никодим Степанович, Леонид Макарович надеется на добрую дружбу и просит не трогать Филарета’'. Когда приступили к голосованию, помощник президента по телефону от лица Леонида Макаровича предупредил: “Если Филарет будет снят, то правительство вашу Церковь поддерживать не будет’’» [151] .Но Собор не поддался грубому нажиму украинской власти — Филарет был смешен с поста предстоятеля УПЦ, почислен за штат и запрещен в священнослужении. Новым предстоятелем Собор избрал митрополита Ростовского и Новочеркасского Владимира (Сабодана).Решения Харьковского Собора поддержали все монастыри и епархии Малороссии, и даже приходы Киева, где Филарет был правящим архиереем.

11 июня 1992-го Архиерейский Собор РПЦ утвердил решения Харьковского Собора. 17 июня в здание Киевской Митрополии на ул. Пушкинской, 36 для принятия дел у Филарета явилась назначенная Харьковским Собором комиссия (три епископа, три священника, три монахини и три мирянина), но их встретили вооруженные головорезы «Украинской Национальной Самообороны» (УНСО). Эти же боевики ворвались в кафедральный Владимирский собор и изгнали оттуда православных. А в ночь с 18на 19 июня«унсовцы» ринулись на штурм Киево-Печерской Лавры, где должна была разместиться резиденция вновь избранного Киевского митрополита Владимира (Сабодана). Вечером, свыше сотни вооруженных обрезками труб и арматуры, резиновыми дубинками и цепями «унсовцев» во главе с Д. Корчинскими С. Гринчукомначали штурм Лавры. Перебравшись через стену и не встретив поначалу сопротивления, они быстро окружили резиденцию настоятеля монастыря отца Питирима.Затем, ворвавшись в покои, принялись крушить двери, окна, мебель. Ошарашенному священнослужителю штурмовики объявили, что «берут под охрану Лавру, дабы не допустить ее передачи Москве».На место событий тут же прибыла милиция и… заняла позицию стороннего наблюдателя. Тем временем в монастыре ударили в набат, и на защиту своего наместника поспешили монахи и послушники. Их сразу атаковали вооруженные «унсовцы», в ряде мест завязались драки. Стражи порядка продолжали спокойно наблюдать за происходящим. Однако призывный звон колоколов привлек в обитель многих православных — и сила сопротивления захватчикам резко возросла. По-видимому, ситуация пошла не по тому сценарию, который планировался в администрации президента Кравчука, поэтому на месте событий появился ОМОН. Пустив в ход дубинки, его бойцы обрушились и на боевиков, и на прибывшую с ними милицию. «Что вы делаете? Мы же свои!»— не могли скрыть своего удивления штурмовики, но это не остановило ОМОН. Постепенно был водворен порядок. Часть «унсовцев» арестовали, остальных — а это около сотни молодчиков во главе с Д. Корчинским— блокировали у стены резиденции настоятеля. Тут же провели конфискацию ножей, дубинок, перчаток, красночерных бандеровских повязок со стилизованной свастикой на них и даже газовых баллончиков. Захват Киево-Печерской Лавры не состоялся. Всемирно известная святыня Русской Церкви в руки «украинцам» не далась. Тем не менее, на следующий день замминистра украинского МВДгенерал Валентин Недригайлоприехал в разгромленную Лавру и попробовал уже словами уговорить ее насельников… «перейти» к Филарету! И только натолкнувшись на недвусмысленную отповедь разгневанных и еще не отошедших от побоища православных, уехал восвояси. Тысячелетняя твердыня Русского Православия устояла под очередным натиском нечестивых [152] .

Впрочем, и те, кто пытался ее осквернить, вышли сухими из воды. Как и следовало ожидать, арестованных «унсовцев» уже через день выпустили, а возбужденные против них уголовные дела тихо спустили на тормозах и, в конце концов, закрыли.Дикое, разбойное нападение на православный монастырь вооруженных отморозков, совершенное в самом центре украинской столицы, никакого резонанса не вызвало — ни в средствах массовой информации, ни в органах государственной власти. Как будто такого рода происшествия и не заслуживают особого внимания… Да и для Филарета данная неудача не имела определяющего значения. В те же дни точно таким же разбойным образом проплаченные и напутствуемые бывшим «киевским митрополитом» «унсовцы» подвергли разгрому и захвату епархиальные управления в Ровенской и Волынской областях, и здесь уже филаретовские «акции» завершились полным успехом, т. е. изгнанием православных. А два дня спустя Филарет и вовсе оправился, заняв первенствующее место в «украинском православии»…

Для осуществления аферы по созданию «автокефальной украинской церкви» в Малороссии «самостийники» задействовали никем не признанную в мировом Православии зарубежную УАПЦ во главе с уже знакомым нам «патриархом» Мстиславом Скрыпником.Эта украинская псевдоцерковная секта по окончании Второй мировой войны окопалась за границей, в украинских эмигрантских центрах, а с началом «перестройки» стала «возрождаться» уже и в самой Малороссии. Так как Мстислав проживал в США, на «Украине» его немногочисленными «приходами» (в основном в Галиции и на Волыни) управлял «митрополит» Антоний Масендич.Будучи священником Русской Церкви, Масендич до 1990-го нес служение в Азербайджане, являясь настоятелем кафедрального храма в Баку, но после кровавой резни в этом городе, устроенной армянам, бежал в Малороссию и тут ушел в украинский раскол, в течение какого-то года вознесшись от простого священника до «митрополита»… К нему-то в киевскую штаб-квартиру и вломились 21 июня 1992 г. с десяток депутатов украинской Верховной Рады, а также сотрудник аппарата президента Кравчука Б. Тернопольский,и потребовали немедленно созвать «собор епископов УАПЦ» для принятия в ее лоно лишенного сана Филарета вместе с церковной казной, зданием митрополии по ул. Пушкинской и Владимирским собором. «Это приказ президента!»— объявили они оторопевшему Масендичу. Тот попытался было возразить, что не имеет права без Мстислава решать подобные вопросы, но его никто не стал слушать. По словам помощников Масендича, он после этой встречи был бледен, как полотно, и говорил, что ему угрожают смертью.Сам Масендич позднее рассказывал журналистам, что дважды пытался бежать (!) из Киева, но безуспешно. А 25–26 июня 1992-го в предбаннике филаретовского кабинета на Пушкинской срочно собранные «епископы» УАПЦ и еще два десятка людей, которых никто не уполномочивал решать какие-либо церковные вопросы, приняли «судьбоносное» решение об «объединении двух украинских церквей» — УАПЦ и УПЦ — и переходе всего их имущества, финансов и собственности во владение вновь созданной организации, получившей название «УПЦ — Киевский Патриархат».Ее номинальным руководителем решили считать «патриарха» УАПЦ Мстислава, а «замом» (осуществлявшим реальное руководство вновь созданной структурой) — Филарета Денисенко. При этом было объявлено, что церковная казна Украинской Православной Церкви Московского Патриархата в 4 млрд рублейтакже становится собственностью новой организации. Глава УАПЦ Мстислав лишь на пятый день узнал, что его «церковь» упразднена, он руководит уже другой организацией, а заместителем у него — злейший враг Филарет, который для украинской диаспоры всегда был «исчадием ада»и «ставленником КГБ и советов».